Ключ в замке провернулся с противным скрежетом. Валя еще с кухни по шагам поняла, что муж вернулся не в духе. Коля всегда так топал, когда день на работе не задался. Или когда просто хотел показать, кто в доме хозяин.
— Валь! — разнеслось из прихожей. — А чьи это сапоги тут проход загородили?
Валя сполоснула пальцы, стряхнула воду над раковиной и вышла в коридор.
Коля стоял в расстегнутой куртке и демонстративно пинал носком кроссовка скромные черные полусапожки.
— Мамины, — спокойно ответила Валя. — Я же тебе вчера звонила. У них по стояку трубу прорвало. Затопило так, что обои пластами отходят. Ей жить пока негде.
— И долго она тут будет спотыкаться? — Коля стянул куртку и небрежно бросил ее на крючок. Промазал. Куртка шлепнулась на пол. Поднимать он ее, конечно, не стал.
— Пока ремонт не сделают. Неделю, может, две.
Муж шумно выдохнул, демонстрируя крайнюю степень вселенской усталости, и прошел на кухню.
Там, на самом краю обычного кухонного стула, сидела Нина Васильевна. Маленькая, сухонькая, в стареньком вязаном кардигане. Она сжимала в руках чашку с нетронутым чаем и смотрела в стол.
— Добрый вечер, Коленька, — робко подала голос теща.
— Добрый, — буркнул Коля, не глядя на нее. — Валь, а у нас ужинать сегодня планируют или как? Я пашу как проклятый, прихожу, а на столе пусто.
— Все на плите, — Валя прошла мимо мужа и принялась раскладывать картошку по тарелкам. — Мама вот пирог испекла. Твой любимый, с капустой.
— С капустой изжога бывает, — припечатал муж, усаживаясь за стол. — Мне бы мяса.
Ужин прошел в тягостном молчании. Нина Васильевна старалась не звенеть ложкой и ела так тихо, будто извинялась за сам факт своего существования в этой квартире. Двушка у них была вполне просторная, места хватало всем. Мать заняла маленькую гостевую комнату. Но Коле сам факт присутствия постороннего человека на его территории действовал на нервы.
Утром ситуация только накалилась.
Валя проснулась от громкого стука в дверь ванной.
— Ну долго еще?! — возмущался Коля в коридоре. — Мне на работу выходить через двадцать минут!
Дверь приоткрылась, и Нина Васильевна, кутаясь в халат, бочком выскользнула в коридор.
— Прости, Коленька, я только умыться зашла...
— Умываться надо было полчаса назад! — рявкнул зять, оттирая ее плечом, и скрылся за дверью.
Валя вышла из спальни и обняла мать за плечи.
— Мам, не обращай внимания. Он не с той ноги встал.
— Валюш, я же правда мешаю, — Нина Васильевна виновато опустила глаза. — Я лучше поеду. У меня там, на диване в клеенке, можно спать...
— В сырости и с грибком на стенах? Даже не думай. Иди завтракай.
На кухне Коля продолжил наступление. Он долго гремел посудой, потом распахнул дверь на балкон. Балкон был его священной территорией. Точнее, складом. Годами Коля сносил туда всё, что "когда-нибудь пригодится". Старые автомобильные покрышки, ящики с инструментами, три сломанные дрели, мотки проводов, куски линолеума, удочки и ржавые ведра. Найти там что-либо было невозможно, но трогать это богатство строго запрещалось.
— Валя! — донеслось с балкона. — Кто мои плоскогубцы трогал?!
— Никто их не трогал, — Валя поставила сковородку на плиту. — Кому нужны твои плоскогубцы?
— Они лежали вот здесь, на коробке с саморезами! — Коля ввалился на кухню, держа в руках какой-то грязный провод. — Я точно помню! А теперь их нет! Это все из-за того, что тут проходной двор устроили! Дышать нечем!
— Коль, успокойся, — Валя посмотрела на мужа долгим немигающим взглядом. — Мама на балкон вообще не выходила. Ей твои железяки даром не нужны. Ты сам их на прошлой неделе в гараж к Жоре унес. Забыл?
Муж осекся. Понял, что промахнулся, но отступать было не в его правилах.
— Забудешь тут. Когда в собственном доме присесть негде. Ни пройти, ни развернуться.
Он швырнул провод на стол, демонстративно отказался от завтрака и ушел на работу, хлопнув входной дверью так, что в прихожей осыпалась побелка.
Днем Валя работала из дома. Нина Васильевна вела себя тише воды. Она перемыла всю посуду, протерла пыль, приготовила обед, а потом забилась в свою комнату с вязанием. Валя видела, как мать переживает, и у нее внутри росло глухое раздражение на мужа.
Два года назад, когда Коля потерял работу и сидел дома восемь месяцев, Нина Васильевна помогала им деньгами с пенсии. Привозила сумки с продуктами. Тогда Коле ничего не жало и дышать было вполне комфортно. А теперь, когда помощь понадобилась ей, у него внезапно случилась клаустрофобия.
Вечером конфликт достиг точки кипения.
Коля вернулся еще мрачнее, чем вчера. Прошел прямо на кухню, где Валя пила чай с матерью, и остановился в дверях.
— Значит так, — начал он, глядя поверх головы тещи. — Я так больше не могу. Это не жизнь, а общежитие.
— Что опять не так? — устало спросила Валя.
— Всё не так! В ванной не протолкнуться, на кухне вечно кто-то сидит. Я хочу приходить домой и отдыхать! А не спотыкаться о чужие тапки.
Нина Васильевна съежилась и начала торопливо подниматься со стула.
— Валюш, Коленька прав. Я поеду на дачу. У вас же там ключи лежат на тумбочке...
— Сиди, мам, — Валя мягко, но настойчиво усадила мать обратно. Потом повернулась к мужу. — Какая дача, Коля? На дворе октябрь. Там отопления нет. Дом летний, доски рассохлись. Печку топить нельзя, дымоход чистить надо. Она там околеет в первую же ночь.
— Обогреватель включит! — отрезал Коля.
— Там проводка старая, пробки выбьет через пять минут! Ты в своем уме? Это моя мать!
— А это моя квартира! — заявил Коля. И тут же поправился, потому что ипотеку они платили пополам: — Наша квартира! И я имею право на нормальный отдых! Мешает она мне, понимаешь? Мне простор нужен. Воздух!
Он прошелся по кухне, размахивая руками.
— У меня дома склад вещей, банок, теперь еще и родственников! Ты давай, собирай мать на дачу, чтоб к вечеру духу ее тут не было! Иначе я за себя не ручаюсь.
Валя смотрела на мужа. В этот момент она вдруг очень ясно увидела человека, с которым прожила десять лет. Увидела его мелочность, его раздутое эго, его готовность вышвырнуть пожилого человека на холод просто потому, что ему не нравится лишняя пара обуви в коридоре.
— Хорошо, — ровным голосом произнесла Валя.
Коля даже опешил от того, как легко она согласилась.
— Что хорошо?
— Услышала тебя. Освободим место.
— Вот и отлично, — победоносно заявил муж. — Я к Жоре в гараж поеду. Вернусь часам к десяти. Чтобы квартира была пустой. Поняла?
Он развернулся, сунул ноги в кроссовки и ушел на лестничную площадку.
Нина Васильевна тихо заплакала, закрыв лицо руками.
— Валенька, ну зачем вы ругаетесь? Я правда соберусь... У меня там старое пальто есть, укроюсь. Как-нибудь переживу.
Валя подошла к матери и обняла ее.
— Мам. Никуда ты не поедешь. Сиди здесь. Иди телевизор посмотри. А у меня дела.
Через час во дворе затормозил грузовик логистической компании.
Валя открыла дверь двум крепким грузчикам в синих комбинезонах.
— Здравствуйте, — кивнула она на распахнутую балконную дверь. — Вот это всё. Подчистую.
Грузчики переглянулись, оценив масштаб трагедии. Горы коробок, пыльные покрышки, старые доски, пакеты с непонятным содержимым.
— Все выносить? — уточнил старший.
— Абсолютно все. До голого пола. Осторожнее, ребята, там вещи хрупкие. Дрели всякие, запчасти. Упакуйте в картон и грузите.
Работа закипела. Нина Васильевна выглянула из комнаты, охнула и прижала руки к груди.
— Валя... Что же ты делаешь? Коля же убьет нас.
— Не убьет. Он сам просил простор и воздух. Вот, организую.
Через два часа балкон сиял первозданной чистотой. На полу остались только пара въевшихся масляных пятен. Валя расплатилась с грузчиками, отдала им ключи от дачи и написала адрес.
— В дом не заносите, сложите прямо на веранде. Там места много.
Грузовик уехал. Валя заварила себе свежий чай и села на кухне ждать.
Коля вернулся ближе к одиннадцати. Довольный, слегка подшофе. Он громко скинул обувь, повесил куртку и заглянул на кухню.
— Ну что? Сбагрила? — весело поинтересовался он.
Валя сделала глоток из чашки.
— Нет, мама спит в своей комнате.
Улыбка сползла с лица мужа. Он шагнул вперед, уперев руки в бока.
— Ты издеваешься? Я же русским языком сказал! Чтобы ее тут не было! Тебе что, непонятно?
— А я твои слова буквально поняла, — Валя спокойно смотрела на мужа. — Тебе же простор нужен был. Воздух. Чтобы хлам не мешал. Вот я и освободила место.
Коля нахмурился. До него еще не дошел смысл сказанного.
— В смысле? Какой хлам?
— Иди, посмотри.
Коля развернулся и быстрым шагом прошел в комнату. Распахнул пластиковую дверь на балкон.
За окном светил уличный фонарь. Его свет падал на абсолютно пустой, чистый пол. Ни единой коробки. Ни одного чемоданчика с болгарками. Ни зимней резины, ни ящиков с саморезами. Гулял легкий сквозняк.
— Где мои вещи?! — заорал он на всю квартиру, вбегая обратно на кухню. — Где мои инструменты?!
— На даче, — Валя пожала плечами. — Места им там хватит. Печку топить не будут, но твои дрели, в отличие от живого человека, не замерзнут. Можешь прямо сейчас ехать, проведать.
Коля тяжело сглотнул. Лицо его вытянулось, он переводил взгляд с пустой чашки на жену и обратно.
— Ты... Ты все на дачу вывезла?
— Угу. Грузчикам пять тысяч отдала из общих денег. За срочность.
— Да как ты смела! Это моя собственность!
— А это моя мать, Коля. И если в этой квартире кому-то не хватает места, то на неотапливаемую дачу поедет тот, кому не нужно отопление. Железякам.
Муж открыл рот, чтобы выдать очередную порцию возмущений, но вдруг понял, что крыть нечем. Вещи уже там. Жена абсолютно спокойна. А если он продолжит орать, то на дачу следом за покрышками может поехать и он сам.
Он развернулся и молча ушел в спальню.
Через неделю ремонт в маминой квартире закончили. Нина Васильевна тихо собрала свои сумки, поблагодарила Валю и уехала домой. Коля все это время ходил мрачнее тучи, с тещей не разговаривал и по вечерам демонстративно смотрел телевизор.
На выходных он молча взял ключи от машины и поехал на дачу. Вернулся поздно, злой, грязный и уставший. Привез только самое необходимое — один ящик с инструментами, который аккуратно поставил в прихожей. Остальное богатство так и осталось зимовать на веранде.
Балкон остался пустым. Валя поставила туда небольшое кресло и столик. Иногда по вечерам она выходила туда пить чай. Воздуха в квартире действительно стало гораздо больше.
