18 июня директор департамента Минсельхоза Андрей Ариткулов выступил в Совете Федерации и сказал фразу, которую в аграрных чатах сразу разобрали на цитаты:
«Мы фиксируем всплеск на рынке запчастей».
Прозвучало почти оптимистично. Вот только за этим «всплеском» стоит не рост отрасли, а довольно тревожная история. Хозяйства перестали покупать новые машины — и вместо этого до последнего латают старые.
Что происходит с покупками техники
Цифры такие:
В 2024 году к 2023-му снижение покупок техники составило 12,5%. В 2025-м к 2024-му — уже 31%. И в текущем году снижение продолжается.
Три года подряд. Каждый год — хуже предыдущего.
Продажи тракторов просели на 31,1%, зерноуборочных комбайнов — на 30,9%.
Для понимания масштаба: средний возраст тракторов в 2025 году оценивался в 9,5 лет, комбайнов — около 8,5 лет. Доля тракторов, эксплуатируемых более 10 лет, на конец 2024-го превысила 50%, зерноуборочных комбайнов — 45%.
Половина тракторного парка страны старше 10 лет. И этот парк не обновляется — коэффициент обновления в 2025 году составил около 3,5% при норме в 10%.
То есть техника стареет в три раза быстрее, чем обновляется.
Почему не покупают
Здесь не один ответ, а несколько — и они все работают одновременно.
Ставка ЦБ. Взять трактор в кредит при ключевой ставке выше 20% — это разговор о лизинговом платеже, который съедает значительную часть маржи с поля. Многие просто не могут себе этого позволить при нынешних ценах на зерно.
Цены на технику. Для возврата к интенсивным продажам требуется снижение цен на 15–20% от текущих. Производители снижать не спешат — у них тоже выросли затраты. Получается тупик: хозяйства не могут купить по текущим ценам, производители не могут продавать дешевле.
Господдержка — капля в море. На поддержку льготного кредитования приобретения сельхозтехники в 2026 году предусмотрено 2,4 млрд рублей. Звучит как большая сумма — пока не сравниваешь с объёмом рынка. В 2025 году продажи сельхозтехники составили 155 млрд рублей. То есть субсидия покрывает около 1,5% от объёма рынка.
Что делают вместо покупки
Ремонтируют.
В Татарстане на подготовку техники к сезону — ремонт 9 000 тракторов и 3 300 комбайнов — выделено 6,5 млрд рублей. Но хозяйства региона приобрели запчастей только на 2,2 млрд — то есть около 34% от необходимого.
Две трети потребности в запчастях закрыто не было.
И это не только проблема денег. В марте 2026 года запчасти для навесного и прицепного оборудования подешевели на 14%, подвеска и рулевое управление — на 12%, электроника — на 10%. Рынок запчастей стал доступнее. Но нужных позиций всё равно не хватает — особенно на европейскую технику, которая стоит в хозяйствах уже много лет и под которую найти оригинальные компоненты становится всё сложнее.
А мне-то что с этого? Считаем честно
Представьте ситуацию: хозяйство в 2 000 га, комбайн 2013 года выпуска — ему уже 13 лет. По нормативам давно пора менять. Но новый стоит 15–18 млн рублей, лизинговый платёж при текущих ставках — 250–300 тыс. рублей в месяц. При марже с зерна в нынешних условиях это очень тяжело.
Что делают? Берут на ремонт. Меняют двигатель, ходовую, жатку. Суммарно уходит 1,5–2,5 млн рублей — в несколько раз дешевле нового.
И вот здесь главный риск.
Отремонтированный комбайн 2013 года — это не новый комбайн. Он ломается по-другому: непредсказуемо. Один день простоя в уборку на хозяйстве в 2 000 га — это 80–100 тонн неубранного зерна. При цене 13–15 тыс. рублей за тонну — потери 1–1,5 млн рублей за сутки простоя.
Сэкономили на покупке. Рискнули потерять в уборку.
Кому это выгодно
Пока хозяйства ремонтируют старое, в выигрыше оказываются три категории:
Производители запчастей и компоненты. Их рынок растёт, пока рынок новых машин падает. Особенно хорошо себя чувствуют те, кто наладил поставки аналогов к европейской технике.
Частные механики и сервисы. Спрос на ремонт вырос по всем регионам. Хорошие механизаторы сейчас в дефиците.
Площадки вторичного рынка. Доля сельхозтехники с наработкой на платформах выросла до 12% всех предложений спецтехники — на 3 процентных пункта больше, чем в 2024-м. Подержанные тракторы и комбайны разбирают быстрее.
Производителям новых машин — плохо. Ростсельмаш, Петербургский тракторный завод, китайские дилеры — все сидят со складами, которые не разгружаются.
Что будет дальше
Участники рынка не ожидают возврата к докризисным показателям даже в 2026 году — скорее выход на уровень 2019–2020 годов.
Но есть нюанс, который меняет картину. По оценкам, для эффективного ведения полевых работ России не хватает около 62 тыс. тракторов и 34 тыс. комбайнов. При коэффициенте обновления в 3,5% этот дефицит не закрывается — он накапливается.
Чем дольше хозяйства не покупают новую технику, тем больше старой техники выходит из строя. В какой-то момент отремонтировать станет нечего — и тогда покупка новой машины превратится уже не в вопрос желания, а в вопрос выживания хозяйства.
Эксперты называют это «отложенным спросом». По их оценкам, он накопился — и рано или поздно выстрелит. Вопрос только в том, когда ставка опустится до уровня, при котором лизинг снова станет считаемым.
Вывод
«Всплеск рынка запчастей» — это не хорошая новость. Это симптом. Российский аграрный парк стареет быстрее, чем обновляется. Хозяйства ремонтируют то, что давно пора списывать. И делают это не от хорошей жизни, а потому что новое купить не могут.
Каждая такая уборка — это риск. Комбайн 2010 года в августе — это не просто старая машина. Это потенциальные простои в самый дорогой момент года.
А как у вас в хозяйстве — покупали что-то новое в последние два года или тоже переключились на ремонт? Что сломалось в прошлую уборку — и во сколько обошлось? Пишите в комментариях.
Главный трактор теперь в МАХ. Подпишись!