– Ну у тебя всё есть, – сказал он и развёл руками.
Я стояла в прихожей с улыбкой, которую уже держала минуты три. Дверь только что закрылась за ним — Игорь вошёл, снял куртку, повесил на крючок и потянулся обнять меня. Без пакета. Без свёртка. Без единого цветка. Просто так — как к себе домой.
Мы встречаемся восемь месяцев. Сегодня мой день рождения. Мне сорок четыре года, я взрослая женщина, я не жду колец и бриллиантов. Но букет хризантем на рынке стоит шестьсот рублей — десять белых пышных штук. Я знаю, потому что сама хожу на тот же рынок каждую пятницу.
Я улыбнулась ещё шире и пошла на кухню.
* * *
Стол я накрывала с утра. Три часа — это если считать только готовку. Если считать вместе с уборкой, глажкой скатерти и поездкой в магазин, то с восьми утра. Две тысячи восемьсот рублей ушли на продукты: мясо для жаркого, крабовые палочки для салата, сёмга для закуски, торт заказала в кулинарии у дома. Три горячих блюда плюс нарезки. Плюс две бутылки хорошего вина — это я тоже купила сама, потому что знала: гости придут, надо чем-то угощать.
Гостей было пятеро, включая меня. Подруга Света, две коллеги с работы, Игорь. Я накрыла праздничный стол, переоделась в платье, которое покупала специально, и встала у двери — ждать.
Первой пришла Света. Она влетела с огромным букетом жёлтых тюльпанов и коробкой конфет, расцеловала меня в обе щеки и сразу полезла помогать резать хлеб. Потом пришли коллеги — Таня с Ниной, обе с подарками, обе с цветами. Нина ещё и шампанское принесла.
Игорь пришёл последним. Раздался звонок ровно в семь, я открыла — и тут же увидела его руки. Пустые. Совсем пустые. Ни пакета, ни свёртка, ни завалящего пакетика из магазина у дома. Ничего.
– Привет, именинница, – сказал он и поцеловал меня в щёку.
Я ждала. Может, он сейчас полезет во внутренний карман куртки. Может, там конверт. Может, сертификат. Может, хоть что-нибудь.
Он снял куртку и повесил её на крючок.
– Ну у тебя всё есть, – сказал он с такой интонацией, как будто это была мудрость, а не отговорка. – Зачем тратиться.
Я тут же почувствовала, как что-то внутри сжалось — не обида ещё, нет. Скорее усталость. Такая знакомая, тихая усталость.
– Проходи, – сказала я. – Все уже за столом.
Мы прошли в комнату. Света посмотрела на меня — быстро, одним взглядом. Я еле заметно качнула головой. Она всё поняла без слов: мы дружим двадцать лет.
Игорь сел на своё место, огляделся, потёр руки:
– О, жаркое! Ты знаешь, как я это люблю.
Ведь я знаю. Именно поэтому и готовила жаркое три часа.
* * *
Стол получился красивый. Даже я сама, когда вошла с последним блюдом и увидела всё вместе — свечи, скатерть, цветы в вазе от Светы, — почувствовала что-то тёплое. Праздник. Настоящий.
Игорь уже наливал себе вино — первым, не спросив, не предложив другим. Взял бутылку, которую я поставила ближе к Свете, наполнил свой бокал до краёв и поставил бутылку обратно.
Тост произнесла Света. Хороший тост, добрый — про то, что я умею создавать тепло вокруг себя, что в этом доме всегда рады гостям. Я растрогалась. Поблагодарила, выпили.
Потом тост произнесла Таня. Потом Нина. А потом Игорь поднял бокал и произнёс:
– Ну, за хозяйку. Молодец, всё приготовила.
Всё. Конец тоста.
Я подождала секунду — может, он добавит что-то ещё. Нет. Он уже отпил и потянулся вилкой к жаркому.
Я смотрела на него и думала: это уже четвёртый раз. Четвёртый — я специально считала, потому что после третьего решила, что буду считать.
Первый раз был на Новый год. Мы встречались тогда всего два месяца, я не ждала много, но хоть что-нибудь — открытку, мандарины, бутылку шампанского. Он пришёл с пустыми руками и сказал: «Я не люблю всю эту потребительскую суету». Я промолчала — ладно, может, у человека принципы.
Второй раз — восьмое марта. Я сама себе тогда купила тюльпаны, поставила в вазу и ждала. Он позвонил, поздравил по телефону, спросил, не хочу ли я приготовить что-нибудь вкусное, раз у меня выходной. Я приготовила. Он приехал, поел, посмотрел кино и уехал. Без цветка. Без конфет. Без единого «спасибо».
Третий раз — день рождения его коллеги, на который мы пошли вместе. Я купила подарок сама — набор для кофе, хороший, за тысячу восемьсот рублей. Он не добавил к подарку ни копейки, хотя я намекнула трижды. Сказал: «Ты же покупала, тебе и платить».
Четвёртый раз — сегодня. Мой день рождения. Мои сорок четыре года. Мои три часа на кухне, мои две тысячи восемьсот рублей на продукты и моё платье, которое я надела специально.
Он уже тянулся за второй бутылкой вина. Я наблюдала — молча, не двигаясь. Налил себе, поставил бутылку. Гостям не предложил. За весь вечер он потянулся к бутылке чаще всех — я это замечала каждый раз, хотя не хотела замечать.
Я смотрела на это и думала: ведь это не скупость даже. Скупость — это когда человек хочет что-то дать, но жалеет денег. А здесь другое. Здесь человек просто не думает о том, что рядом есть кто-то другой. Кто-то, кто три часа провёл на кухне. Кто-то, у кого сегодня день рождения.
Света поймала мой взгляд через стол. Подняла бровь. Я опустила глаза.
Торт я вынесла сама. Света зажгла свечи, все запели — смешно и нестройно, как и должно быть на хорошем дне рождения. Я задула свечи, загадала желание. Желание было про покой, а не про любовь — это о чём-то говорит.
– Что загадала? – спросил Игорь.
– Загадала — не скажу, – ответила я.
– Правильно, – кивнул он. – Кстати, торт хороший? Не слишком сладкий?
– Ещё не пробовала.
– Тогда режь давай, я люблю, когда бисквит воздушный.
Я тут же почувствовала, что у меня дёрнулась щека. Маленькая мышца под левым глазом. Это у меня всегда — когда я долго держу лицо и уже почти не могу.
Я порезала торт. Разложила. Налила чай.
* * *
После чая Игорь откинулся на спинку стула с видом человека, который хорошо пообедал в ресторане и ждёт счёт.
– Хорошо посидели, – сказал он. – Ты умеешь принимать гостей, это я должен признать.
Таня и Нина начали собираться — им обеим было далеко ехать. Попрощались, поцеловали меня, ещё раз поздравили. Ушли.
Осталась Света, осталась я. И Игорь, который уже поднялся и потягивался у окна — вот так, с хрустом, как после рабочего дня.
– Ты надолго ещё? – спросил он у Светы.
Это был намёк. Такой прозрачный, что даже неловко.
Света посмотрела на него, потом на меня.
– Я ещё посижу, – сказала она спокойно. – Мы давно не виделись.
Игорь пожал плечами и снова сел. Взял телефон. Начал листать что-то — там, за столом, пока мы убирали тарелки.
Я несла стопку посуды на кухню, и в голове крутилась одна сумма: шестьсот рублей. Именно столько стоит букет хризантем на рынке у метро. Я видела их сегодня утром, когда ехала за продуктами. Белые, пышные, штук десять в охапке — шестьсот рублей. Он живёт в пяти минутах от этого рынка. Я знаю, потому что мы несколько раз проходили мимо вместе.
Шестьсот рублей.
Я поставила тарелки в раковину и стояла, держась за край мойки. Смотрела в окно, за которым уже стемнело. Ведь это же так просто — зайти, купить, принести. Это не вопрос денег. Денег у него хватает — он работает, зарабатывает, жалуется только тогда, когда нужно потратить на кого-то другого.
Это вопрос желания. Вопрос того, думал ли он вообще обо мне сегодня утром.
Я стояла и понимала: не думал.
Вернулась в комнату. Игорь листал телефон. Света молча смотрела на меня. Я села.
– Знаешь, – сказал Игорь, не отрываясь от телефона, – мне тут пришла идея. Мы же могли бы в следующий раз в кафе пойти. Я бы угостил. Проще, и тебе готовить не надо.
– Угостил бы, – повторила я.
– Ну, в смысле, я бы заплатил. Ну или пополам, как обычно.
Как обычно. Это была его формула на все случаи жизни — «пополам, как обычно». В кафе пополам. В кино пополам. Один раз мы ездили на выходные в Суздаль, и там тоже было пополам — гостиница, бензин, кафе. Всё пополам. Притом что он зарабатывает больше меня — я это знаю, он сам говорил. Но — пополам, это принцип.
Я молчала. Он поднял глаза от телефона.
– Чего молчишь?
– Думаю, – сказала я.
– О чём?
Вот тут он поставил телефон на стол. Посмотрел на меня — вопросительно, немного удивлённо. Игорь не привык к паузам с моей стороны. Я обычно улыбаюсь, говорю «хорошо», «договоримся», «не страшно». Восемь месяцев — именно так.
Я посмотрела на него. Потом на Свету — она сидела совершенно прямо и смотрела в свой бокал с чаем, как будто там была весьма интересная чаинка.
– Игорь, – сказала я, – можно я скажу тебе кое-что?
– Ну, говори.
Голос у него был снисходительный. Немного такой — «ну давай, если надо».
– Ты сегодня выпил две бутылки вина, – сказала я. – Семьсот пятьдесят рублей каждая. Это полторы тысячи. Я их купила.
Он нахмурился:
– И что?
– Ничего, – я говорила спокойно, без повышения голоса. – Просто считаю вслух. На рынке у метро, рядом с твоим домом, сегодня утром стояли хризантемы. Белые. Десять штук — шестьсот рублей. Я видела, когда ехала за продуктами. Ты тоже мимо этого рынка ходишь — мы же несколько раз вместе проходили.
Он молчал. Смотрел на меня.
– Ты даже один цветок не купил, – сказала я. – Один. В мой день рождения. После восьми месяцев. После Нового года, после восьмого марта, после дня рождения твоей коллеги, на который я сама покупала подарок за свои деньги.
В комнате стало очень тихо. Света подняла взгляд от бокала, но ничего не сказала — просто смотрела.
– Ты мне говоришь «у тебя всё есть», – продолжала я. – Может, и есть. Но цветы я себе сама не покупаю на собственный день рождения. Это всё-таки должен делать кто-то другой.
Игорь медленно выпрямился. Щёки у него пошли пятнами — это я заметила. Он не ожидал. За восемь месяцев я ни разу ничего не сказала — улыбалась, терпела, делала вид, что так и надо.
– Ты что, считаешь деньги? – спросил он. Голос стал жёстче. – Это некрасиво.
– Да, считаю, – согласилась я. – Потому что ты заставляешь считать. Когда один человек тратит, а другой только берёт — рано или поздно начинаешь считать. Это не я некрасивая. Это ситуация некрасивая.
Он встал. Молча взял телефон со стола. Потом посмотрел на меня долгим взглядом — я так и не поняла, что в нём было: обида? злость? удивление?
– Ты не так меня поняла, – сказал он наконец.
– Может быть, – ответила я. – Тогда объясни, как надо было понять. Я слушаю.
Он не объяснил. Пошёл в прихожую, снял куртку с крючка, надел. Дверь закрыл тихо — не хлопнул, но очень, очень аккуратно. Так закрывают, когда хотят показать, что уходят с достоинством.
Я сидела и слушала, как затихают его шаги на лестнице.
Потом Света встала, пришла ко мне, обняла за плечи и ничего не сказала. Просто обняла. Мы так просидели минут пять в тишине, и тут же стало немного легче — не хорошо, не весело, но легче. Как будто что-то, что давило изнутри, наконец вырвалось наружу.
– Ты правильно сделала, – сказала Света тихо.
– Не знаю, – ответила я честно.
Я правда не знала. Знала только одно: мне было спокойно. Не радостно — спокойно. Это разные вещи.
Мы убрали со стола, вымыли посуду, допили остатки чая. Света ушла около одиннадцати. Я закрыла за ней дверь, прошла в комнату, легла на диван прямо в платье и смотрела в потолок.
Ни одного сообщения от Игоря не пришло.
Я выключила свет.
* * *
Прошло две недели.
Игорь не позвонил ни разу. Не написал — ни слова, ни сообщения, ни голосового. Я тоже не писала. Света недавно сказала, что столкнулась с ним в торговом центре — он сказал, что я «странная» и что я «устроила сцену из-за цветка». Из-за цветка. Именно так он это сформулировал.
Я узнала об этом и долго думала. Может, он прав — из-за цветка? Или всё-таки не из-за цветка, а из-за восьми месяцев, четырёх случаев подряд и двух тысяч восьмисот рублей, которые я потратила на стол, пока он выпивал полторы тысячи моего вина?
Я не перезвонила. Сплю спокойно — первый раз за долгое время без этого тихого внутреннего вопроса «ну почему, ну как так».
Даже стало как-то яснее.
Но вы мне скажите: я перегнула — говорить такое при подруге, вслух, считая деньги? Или всё-таки правильно сделала?