Очевидно, что современная пенитенциарная система не выполняет свою главную функцию — исправление.
Напротив, она лишь усугубляет негативные последствия, что подтверждается высоким уровнем рецидивной преступности после выхода на свободу. Эта проблема имеет глубокие исторические корни: на протяжении десятилетий предпринимались попытки реформирования учреждений, однако результаты остаются плачевными.
Существует множество проектов модернизации мест лишения свободы, но большинство из них сводится к слепому копированию западных моделей. Такие инициативы требуют колоссальных финансовых вливаний и, как следствие, открывают простор для коррупционных схем и разворовывания бюджета.
При этом реформаторы забывают о человеческом факторе: ключевое значение имеет не архитектура зданий, а качество исполнения законов всеми участниками процесса — от заключенного до руководителя ФСИН. Необходима жесткая принудительная дисциплина, так как добровольное соблюдение правил маловероятно.
Автор, имеющий богатый опыт заключения в различных режимах и учреждениях с советских времен по настоящее время, предлагает недорогой и эффективный подход к решению проблемы.
Главный вывод: в местах заключения практически отсутствует реальный контроль за подопечными. Именно это становится причиной внутренних конфликтов, соблюдения «воровских» норм и общего бесправия.
Возьмем для примера следственный изолятор. На одного сотрудника может приходиться до 90 камер на нескольких этажах. Охранник оповещает об арестантах своим появлением и звуками шагов, а при осмотре через глазок в полумраке переполненной камеры, затянутой табачным дымом, он практически ничего не увидит.
Понимая бессмысленность таких проверок, сотрудники часто просто не заходят в камеры, находясь в дежурной части. В будни это компенсируется частыми вызовами на допросы и суды, но в выходные и праздники наступает полная изоляция. Даже если кому-то становится плохо, крики сквозь дверь остаются без ответа. В таких условиях царят уныние и разврат.
Заключенные, страдая от скуки и стресса, начинают давить друг друга, применять насилие и убивать. При этом система «закона улиц» запрещает жаловаться персоналу, приучая арестантов к мысли, что защита возможна только собственными силами. Это формирует привычку к самоуправству и насилию даже после освобождения, когда конфликтные ситуации решаются не через правоохранительные органы, а через физическое устранение оппонентов.
Для решения проблемы предлагается не строить новые тюрьмы по зарубежным образцам, а модернизировать существующие. Вместо глухих дверей камер следует установить прочные металлические решетки, как это принято на Западе.
Это позволит надзирателю видеть происходящее внутри при обходе и своевременно реагировать на шум или драки, а не находить в конце смены искалеченных или мертвых людей.
Дополнительно можно установить недорогие камеры видеонаблюдения напротив решеток, чтобы сотрудник мог контролировать обстановку, не покидая поста.
Внутри камер камеры ставить не стоит, но введение строгой ответственности за порчу имущества предотвратит их вандализм. Такой контроль обеспечит безопасность заключенных от произвола соседей, исключит возможность побегов, порчи стен и организации контрабанды (наркотиков, телефонов, записок) через щели и коммуникации.
Также это затруднит продажу запрещенных товаров персоналом, так как за этим будут следить другие заключенные, многие из которых являются осведомителями.
Критически важно реформировать систему прокурорского надзора, которая в настоящее время неэффективна. Вместо формальных проверок следует создать реальный общественный контроль, наделив уполномоченных правом беспрепятственного посещения СИЗО в любое время.
Они смогут фиксировать нарушения, слушать жалобы и, что особенно важно, контролировать качество питания. Часто арестантов кормят некачественной продукцией (перловка на воде), тогда как по нормам положены мясо, рыба и овощи. Голод и воровство пайки начальством лишь усиливают озлобленность и не способствуют исправлению.
Законное лишение свободы не должно означать голодную смерть; если наказание связано с лишением благ, это должно быть четко регламентировано, а не происходить стихийно.
Необходимо также бороться с садизмом сотрудников.
Многие надзиратели используют свое положение для произвола: бьют арестантов без повода, применяют насилие при входе спецназа в камеры, присваивают личное имущество заключенных во время обысков. Такое поведение не исправляет, а калечит психику.
Необходимо ужесточить ответственность за подобные действия, а из системы следует удалить людей с явными садистскими наклонностями.
Еще одна серьезная проблема — переполненность СИЗО. Следователи часто задерживают подозреваемых по легким статьям на долгие сроки до суда, что приводит к длительному содержанию в изоляции без реальной необходимости.
Примеры показывают, что люди могут провести в СИЗО год и более, ожидая суда, который в итоге выносит условное наказание. Это неэффективно и гуманно недопустимо.
После отбытия наказания в колониях ситуация не меняется кардинально. Заключенные также находятся вне реального контроля, охрана ограничивается предотвращением побегов.
В зонах, где больше людей и они жестче, царит анархия. Огромный штат сотрудников ФСИН (начальники, заместители, инспекторы, оперативники) фактически не задействован в поддержании порядка внутри бараков. Персонал концентрируется в штабах, цехах и на пустынных плацах, контролируя лишь выдачу пайки, в то время как внутри отрядов творится хаос: азартные игры, бытовуха, употребление алкоголя и наркотиков, создание преступных группировок.
Достаточно было бы выделить по одному-два сотрудника на отряд для ночлега и дежурства, чтобы восстановить порядок. Заключенные, уставшие от бардака, скорее всего, поддержали бы дисциплину.
Кроме того, система разрушает моральный облик осужденных, приучая их к иждивенчеству и потере самоуважения.
Рабочие места в зонах оплачиваются ничтожно мало (от 500 до 2000 рублей в месяц), что несопоставимо с трудозатратами и уровнем оплаты труда вольнонаемных.
В 90-е годы существовала практика, когда бизнесмены получали налоговые льготы за открытие производств в местах лишения свободы, что давало заключенным нормальную зарплату. Этот механизм стоит возродить под строгим контролем, чтобы арестанты могли работать, платить алименты и накапливать средства на жизнь после освобождения.
Отсутствие денег после выхода на свободу — главная причина возврата к преступлению.
Люди не могут оплатить дорогу домой или обеспечить базовые нужды, что толкает их на мелкие, но жестокие преступления.
Необходимо организовать легальную трудовую деятельность, например, лесозаготовку или производство пиломатериалов, где заключенные будут получать достойную оплату, а не подвергаться риску жизни и здоровья при перегрузе вагонов и работе в тяжелых условиях, которую руководство списывает на «бытовые несчастные случаи».
В конечном итоге, система ФСИН превратилась в комфортную кормушку для сотрудников, которые не хотят менять устоявшиеся порядки.
Инициатива снизу, со стороны заключенных, уже исчерпала себя из-за многолетнего утомления от произвола. Реальные перемены возможны только сверху, однако текущее руководство не обладает достаточной компетентностью и волей для проведения необходимых структурных изменений.