Эта история началась три года назад, когда к тете Даше, подселились новые жильцы в общий тамбур на две квартиры. С прежними соседями она прожила в полном согласии двадцать лет, и я ни разу не слышала, чтобы они ссорились. В то время тете Даше было семьдесят два года, она жила одна в двухкомнатной квартире, сдавала комнату студентке из института. Ее дочь с семьей и внуками жила отдельно. У тети Даши был небольшой участок недалеко от города, и с весны до осени она постоянно туда ездила.
Меня всегда поражало, как она одна справляется с огородом, но она была настолько энергичной и бодрой, много ходила пешком, что общение с ней приносило радость. Мне и другим соседям она привозила ягоды, фрукты и овощи, никогда не брала денег — возня на даче была ее главным удовольствием в жизни. Свою дачу она обожала и говорила только о ней.
Новые соседи сначала показались ей приличными людьми, они сделали ремонт в квартире и вместе с тетей Дашей установили новый железный тамбур. Соседи, Вадим Семенович и Римма Марковна, работали вахтовым методом, устанавливая газовые трубы где-то на Севере, поэтому уезжали на три месяца. Но как-то тетю Дашу удивил вопрос нового соседа: "А вы свою квартиру продавать не собираетесь?" На что она ответила: "Нет, уж как-нибудь здесь доживу, вот только если дочка потом ее продаст." Это тетя Даша сказала в шутку, но оказалось, что новые соседи восприняли ее слова всерьез.
Через некоторое время они начали ремонт в однокомнатной квартире сына и временно переселили его к себе. Александр был угрюмым, ни с кем из соседей не здоровался. Тетя Даша рассказывала, что он приезжал поздно ночью и приводил к себе какую-то девушку, которая вскоре поселилась с ним. Тогда для тети Даши началась беспокойная жизнь.
Стены в доме тонкие, а соседи возвращались в три-четыре часа ночи, потом начинался шум, беготня, музыка — спать было невозможно. Тетя Даша жаловалась участковому, но соседи продолжали шуметь. Казалось, они специально доводили ее до нервных срывов и сердечных приступов, хотя тогда она этого не понимала. Потом девушка Саши забеременела, они официально зарегистрировали брак, но не захотели переезжать в свою однокомнатную квартиру.
Они как-то уговорили родителей, что будут жить здесь, а те, мол, приезжают редко, так что им хватит и однушки. Но по их поведению было ясно: они нацелились на квартиру соседки, решив завладеть ею любым способом.
Когда родился ребенок, тетя Даша поняла, что наступили тревожные времена. Мальчик часто плакал, потому что его не брали на руки, бывало, что ребенок орал по два часа. Тетя Даша стучала в стену, чтобы разбудить молодых родителей. Да и какая из соседки мать — самой едва восемнадцать лет исполнилось. Тетя Даша всегда делала зарядку под тихую музыку по утрам, включая ее только после восьми часов. Однажды ребенок всю ночь не давал спать, потому что у него резались зубки. В тот день она встала поздно и около девяти утра включила музыку и начала гимнастику.
Внезапно свет погас, и приемник выключился. Тетя Даша пошла проверить пробки и увидела, что они все выключены. Вышла и ее соседка тетя Дина, у которой тоже не было света. Тетя Даша включила свои пробки, а тетя Дина свои. Когда она заходила в свою квартиру и уже прикрывала дверь рукой, выскочила Вера и начала громко стучать по двери тети Даши, выкрикивая оскорбления.
Рука тети Даши попала в промежуток двери и странно хрустнула. Рука повисла, как плеть. Тетя Даша приоткрыла дверь и крикнула Дине: "Диночка, Верка мне руку сломала — вызываю Скорую!" Для всех нас это стало шоком, когда вечером мы узнали, что тетю Дашу увезли в больницу. Позже она рассказала, что попала к двум молодым хирургам, которые так больно вправляли ей перелом со смещением, что она кричала, а потом сказали, что нужна операция.
Она позвонила дочери. Зять, услышав про беду, сказал, чтобы она выписывалась, а он завтра отвезет ее в другую больницу. Утром зять заехал за ней, они взяли направление в поликлинике в травматологии, а затем он отвез ее к знакомому врачу, где ее поместили в отдельную палату. В тот же день ее осмотрел заведующий отделением и сказал, что операция не нужна: раздробленную косточку не восстановить, остальное срастется. Он вправил руку еще раз и наложил лангету. Неделю тетя Даша лежала в больнице, а потом поверх лангеты наложили тяжелый гипс на три недели и выписали.
Тогда начались ее мучения. Тетя Даша не могла спать — рука так болела в тяжелом гипсе, что пришлось принимать обезболивающие и снотворные. Днем она могла только сидеть в кресле, читать или смотреть телевизор, часто плакала или молилась. Когда я навещала ее, она рассказывала, что соседи хотят ее смерти, чтобы завладеть квартирой.
Мне не верилось, что это возможно, но я ошибалась. Изредка приезжала дочь, привозила много продуктов, забивая холодильник, но молоко и хлеб нужны были ежедневно. Поэтому тетя Даша, превозмогая боль, медленно одевалась и шла сама в магазины. Она не привыкла просить помощи, я предлагала, но она говорила, что ей нужно бывать на воздухе.
Позже ее дочь Тамара подала заявление в полицию. Приходил инспектор, опрашивал тетю Дашу, но в возбуждении уголовного дела о нанесении тяжкого вреда здоровью отказали. Тетя Даша решила никуда больше не жаловаться, хотя Тамара настаивала на суде. Но это была такая волокита, что тетя Даша решила: их накажет Божий суд.
Единственный свидетель, тетя Дина, отказалась давать показания против соседей — она была пожилой и боялась преследования. Прошло три недели. Тете Даше наложили легкую лангету еще на три недели, стало немного легче, рука болела меньше. Но правая рука так и не поправилась до конца. Тетя Даша больше не могла работать в саду, это было для нее большим горем. Пришлось продать участок, а она не представляла жизни без поездок на природу.
Верка вела себя безобразно: встречая тетю Дашу, оскорбляла ее, угрожала сломать вторую руку или пробить голову. Однажды я стала свидетелем такой грубой сцены, вмешалась и высказала Вере все, что о ней думаю! Но с нее как с гуся вода — она и с другими соседями вела себя нагло, могла сделать замечание пожилой женщине, была кошмаром для всего дома.
Вскоре у тети Даши случился инсульт, возможно, на нервной почве. Дочь забрала ее к себе. Я звонила Тамаре, узнавала о самочувствии. Тамара сказала, что тете Даше уже лучше, инсульт был небольшим, ей разрешили вставать и понемногу ходить. А квартиру, добавила она, продавать не будет — у тети Даши подрастали внуки. Я помогла сдать ее внаем — поселили семью с двумя детьми.
Теперь мальчишки этой семьи шумят и не дают проходу маленькому сыну Верки. А глава семейства уже поскандалил с Александром, подрался, и тот долго ходил с синяками, но в полиции ничего не доказал — соседи не захотели быть свидетелями.
Как говорится, не рой яму другому — сам в нее и попадешь.
Прошло еще полгода. Тетя Даша понемногу восстанавливалась после инсульта, но правая рука так и осталась почти неподвижной — она могла лишь слегка сгибать пальцы, но взять что-то тяжелое или написать письмо уже не удавалось. Дочь Тамара возила ее к массажисту и в бассейн, но врачи говорили, что полного восстановления не будет — возраст и нервное потрясение сделали свое дело.
Самым горьким для тети Даши было то, что она больше никогда не сможет копаться в земле, сажать цветы или собирать ягоды. Участок был продан, и при одной мысли об этом у нее наворачивались слезы. Она часто сидела у окна в комнате дочери, смотрела на прохожих и молчала. Иногда спрашивала: «Тамар, а как там моя сирень?» — и дочь отвечала, что новые хозяева все выкорчевали и залили бетоном. После таких новостей тетя Даша несколько дней не выходила из комнаты.
Тем временем в ее квартире поселилась семья с двумя мальчишками — семи и девяти лет. Дети были шумные, подвижные, они носились по коридору, стучали мячом по стенам и иногда задевали дверь соседей. Александр и Вера сначала пытались делать замечания, но отец мальчишек, мужчина лет сорока, работавший дальнобойщиком, пригрозил, что если они тронут его детей, то пожалеют.
Однажды Александр попытался вызвать полицию из-за шума, но участковый только пожал плечами — шум от детей не считался нарушением, а вечером дети уже спали. Верка в ярости кричала в тамбуре, что «эта бабка специально подселила сюда банду», но ее никто не поддерживал. Соседи с других этажей, которые раньше боялись связываться с молодыми, теперь открыто смеялись над их бессилием.
Прошел год. Тетя Даша умерла во сне — сердце остановилось тихо, без мучений. На похороны пришли только дочь с зятем, внуки и несколько старых соседей. Тамара закрыла квартиру, не стала ее продавать — сказала, что подумает, когда подрастут ее внуки. Александр и Верка, узнав о смерти, попытались через нотариуса предложить Тамаре выкупить квартиру по заниженной цене, но она даже не ответила на их звонки.
Они стали писать жалобы в жилищную инспекцию, что в квартире никто не живет, что она захламлена, но Тамара вовремя оформила документы и платила за коммуналку. Соседям пришлось смириться — их план провалился окончательно.
Сам Александр к тому времени попал под сокращение в больнице — его перевели на полставки, а потом и вовсе уволили за грубость с пациентами. Верка, так и не получив никакого образования, сидела дома с ребенком, который рос нервным и капризным — врачи говорили, что у мальчика задержка речи из-за недостатка внимания. Их однокомнатная квартира, купленная родителями, стояла пустой — сдавать они ее не хотели. Родители перестали приезжать — они сами состарились и нуждались в уходе. Теперь Саша с Веркой жили только на его случайные подработки, и в подъезде все чаще слышали их ссоры.
А в бывшей квартире тети Даши поселились новые жильцы — молодая пара с годовалой дочкой. Они сделали ремонт, повесили на двери венок из полевых цветов и посадили на подоконнике герань. Каждое утро девушка выходила в тамбур с улыбкой, здоровалась со всеми и везла коляску к лифту. И когда она проходила мимо двери соседей по тамбуру, те молча отворачивались. Потому что в этой истории победила не злоба, не расчет и не напор, а простая человеческая доброта и терпение — то, что тетя Даша пронесла через всю свою жизнь, даже когда ее рука была сломана, а сердце разбито.
Прошло еще два года. Тамара, наконец, решилась продать квартиру матери. Новыми хозяевами оказалась та самая молодая пара с годовалой дочкой — они давно приглядывались к этому жилью, узнали от соседей историю тети Даши и почувствовали, что дом ждет их. Девушка, которую звали Алиса, работала флористом, а ее муж Денис — программистом на удаленке. Они перевезли мебель, повесили на стены светлые шторы, а на подоконник поставили еще больше герани.
Александр и Верка к тому времени почти перестали выходить из своей квартиры. Соседи редко видели их — Верка осунулась и поседела, а Саша отрастил бороду и ходил в старом спортивном костюме. Их сын пошел в школу, но учился плохо, постоянно ссорился с одноклассниками и часто оставался после уроков за драки. Врачи поставили ему диагноз «синдром гиперактивности», и мать каждую неделю возила его к платному неврологу, занимая деньги у родителей, которые уже сами едва сводили концы с концами.
Соседи по лестничной клетке старались не пересекаться с ними .
Алиса и Денис не злились. Они просто продолжали жить своей жизнью: по утрам девочка смеялась, в обед из открытой кухни пахло пирогами, а вечерами муж выходил на балкон читать вслух. Иногда Алиса ставила на тамбурный столик вазу с цветами — для всех, кто проходил мимо. Сначала Верка сбрасывала их на пол, но однажды утром, когда никого не было, она сама подняла увядшую ветку и поставила обратно. Никто этого не видел, но Алиса заметила, что цветы больше не трогают, и с тех пор улыбалась особенно мягко, проходя мимо их двери.
Однажды, когда выпал первый снег, в тамбуре раздался тихий стук. Александр открыл — на пороге стояла Алиса с тарелкой горячих блинов. «Мы сегодня напекли, — сказала она просто. — Угощайтесь, вы же не ели, наверное, с утра». Саша хотел хлопнуть дверью, но в этот момент из комнаты выбежал его сын, остановился и жадно посмотрел на еду. Алиса присела на корточки, протянула мальчику блин с маслом, и тот взял, не спрашивая отца. Вечером Лерка плакала на кухне, а Саша молча смотрел в окно на ту самую бывшую квартиру тети Даши, где горел теплый свет.
Через полгода Саша нашел работу сторожем в ночную смену — маленькую зарплату, но это было лучше, чем ничего. Лерка записалась на курсы парикмахеров и начала принимать клиентов на дому. Их сын стал реже драться — он подружился с девочкой из квартиры тети Даши, и они вместе играли на площадке, пока матери сидели на лавочке и молчали, изредка обмениваясь взглядами, в которых уже не было злобы, а только усталость и робкая надежда на то, что в конце концов все наладится.