Сказки для взрослых
Тяжелый уральский снег ложился на крышу большого бревенчатого дома в поселке Озерный, укрывая старые венцы ровной белой шапкой. Наталья Петровна стояла у кухонного окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу, за которым расстилалась заснеженная равнина. Почти тридцать лет прошло с тех пор, как тайга забрала ее мужа-геолога. Пропал без вести в дальней экспедиции, оставив ее одну с двумя маленькими детьми на руках посреди суровых девяностых.
Тогда на лесопилке мужики, перекуривая у штабелей сырого бруса, качали головами.
— Не сдюжит Петровна, — говорил бригадир Михалыч, сплевывая на опилки. — Бабье ли это дело — и на пилораме пахать, и коз держать, и огород в тридцать соток в одиночку ворочать? Сломается баба.
— Не сломаюсь, — жестко отвечала Наталья Петровна, проходя мимо них с тяжелым багром. — У меня Колька и Ленка есть. Ради них из земли зубами пользу достану.
И ведь не сломалась. Выстояла. Дети выросли успешными. Сын Николай после армии пошел на местный завод, стал для матери надежной опорой. А дочь Лена, яркая, тонкокожая, выучилась в городе и выскочила замуж за Костю, молодого инженера.
Костя Наталье Петровне сразу пришелся по душе. Был он парнем основательным, непьющим, с тихим голосом и теплыми, надежными руками.
— Ты, Костя, девку мою не обижай, — говорила она ему на скромной свадьбе, устроенной прямо на веранде озерского дома.
— Что вы, Наталья Петровна, — улыбался Костя, бережно прижимая к себе Лену. — Я для нее всё сделаю. В городе квартиру снимем, потом свою ипотеку выплатим. Все у нас будет хорошо, обещаю вам.
Городская жизнь перекроила Елену быстро. Родился Ромка, Костя купил двухкомнатную квартиру на окраине областного центра, работал на две ставки, чтобы закрывать ипотеку. Но Лене этого казалось мало. Красивые картинки в социальных сетях, где чужие женщины хвастались машинами и пили коктейли на фоне океана, манили ее сильнее, чем семейный уют.
— Костя, ну посмотри, как люди живут! — раздраженно выговаривала она мужу, когда Наталья Петровна приезжала в гости. — Марина снова в Дубай летит, у нее муж бизнес открыл. А мы все копейки считаем от зарплаты до зарплаты. Твои чертежи нас в могилу сведут!
— Лена, я делаю все, что могу, — тихо отвечал Константин, устало опуская плечи. — Кредит за Мальдивы мы еще не выплатили. Давай немного подождем.
— Ждать? Я жить хочу сейчас, пока молодая! — кричала она.
В один из дождливых осенних дней Елена решила, что терпение её лопнуло. Наталья Петровна, встревоженная тем, что дочь неделю не отвечает на звонки, приехала в город. В квартире царил хаос. Костя сидел на диване, обняв маленького Ромку, а Лена как раз паковала остатки вещей.
— Ты что творишь? — Наталья Петровна едва сдерживала дрожь в голосе. — Ребенка пятилетнего сиротой при живой матери оставляешь! Куда ты намылилась?
— Ой, мама, не начинай свою деревенскую проповедь, — Лена раздраженно дернула молнией на дорогой сумке. — Я ухожу. Я встретила человека, обеспеченного иностранца. Я беременна от него и улетаю за границу. Ваша серость и ограниченность меня душили все эти годы. Костя — хороший отец. Ты же справилась с нами одна, и Костя справится.
— Одумайся, Ленка! Кровь же твоя здесь остается! — кричала мать, но дочь лишь захлопнула дверь, даже не взглянув на плачущего сына.
Это был первый страшный удар. А через год настиг второй. Николай, сын, опора и надежда Натальи Петровны, погиб на заводе — сорвался тяжелый трос на погрузке. Большой дом в Озерном погрузился в глухую, страшную тишину.
Наталья Петровна сидела на кухне сутками, глядя в одну точку. Козы были проданы, огород зарос бурьяном. Жизнь казалась конченой, пока на пороге снова не появился Константин. Он держал за руку подросшего Ромку, а позади стояли коробки с вещами.
— Наталья Петровна, я квартиру в городе продал, — глухо сказал Костя, проходя в избу. — Все долги закрыл, чтобы имя мое чистым осталось. Больше меня там ничего не держит. Можно, будем жить здесь, с вами? Ромке воздух нужен, да и вам одной нельзя.
Наталья Петровна обняла внука, уткнулась носом в его макушку и впервые за много месяцев заплакала — горько, но с облегчением.
***
Прошло пять лет. Дом благодаря Косте снова ожил. Мужчина оказался хозяином с золотыми руками: перекрыл крышу, провел газ, обустроил теплую ванную и туалет. Чтобы обеспечивать семью, он устроился работать вахтовым методом на крупную стройку. Месяц работал, две недели дома. Деньги привозил хорошие, Ромка ни в чем не нуждался.
Елена за эти годы пару раз присылала из-за границы посылки — дорогие брендовые куртки, заграничные гаджеты. Но Наталья Петровна к ним даже не прикасалась.
— Не нужны нам эти подачки, Костя, — твердила она зятю, когда тот привозил коробки с почты. — Перед соседями позор один. Бросила сына, а теперь шмотками откупиться думает? Обратно отправь или в интернат отдай. Ромка ее и не помнит толком.
— Пусть лежат в кладовке, Наталья Петровна, — тихо вздыхал Константин. — Сын вырастет — сам решит, как к этому относиться. Я не хочу за него выбор делать.
Ромка рос, и Наталья Петровна видела то, что скрывалось за его мальчишеским упрямством. Внук пошел учиться. Иногда бабушка наблюдала из окна, как внук возвращается из школы. Других ребят встречали матери, обнимали, забирали тяжелые рюкзаки, смеялись. Ромка всегда шел один, пониже натянув капюшон и пиная придорожные камни.
Как-то вечером, когда Костя чинил на кухне кухонный комбайн, Наталья Петровна подсела к нему ближе.
— Костя, поговорить нам надо. Серьезно.
— Да, мама, я слушаю, — он не поднимал глаз от разобранного мотора. — Что-то с Ромкой случилось?
— С Ромкой все хорошо, учится исправно. О тебе речь. Тебе тридцать пять лет. Мужик ты видный, надежный, не пьешь, руки из того места растут. Сколько ты один куковать будешь? Ромке мать нужна. Ему моего бабьего, старушечьего воспитания мало. Он на чужих матерей у школы смотрит — у меня сердце кровью обливается. Найди себе женщину, Костя. Хорошую, простую, чтоб дом любила.
Константин резко отложил отвертку. Его лицо мгновенно окаменело, а в глазах застыла застарелая обида.
— Не надо об этом, Наталья Петровна. Я один раз уже поверил, душу вывернул. Хватит с меня. Моя задача теперь — сына на ноги поставить. А женщины... все они одинаковые, пока деньги есть - улыбаются, а потом предают.
— Не все, Костя, не все, — тихо вздохнула старуха. — Ты по одной дуре всех баб на свете не суди. Есть же честные, одинокие, которым семья нужна, а не шмотки столичные.
— Разговор окончен, Наталья Петровна. Я больше на эти грабли не наступлю, — Костя встал, накинул куртку и вышел на улицу колоть дрова.
Наталья Петровна поняла: сам зять ничего делать не будет, обида слишком глубоко въелась в его сердце. А у нее со здоровьем стало совсем неважно — сердце все чаще прихватывало по ночам, ноги отекали так, что калоши едва налезали. Сколько ей еще осталось? Кто за домом присмотрит, когда Костя на вахте?
Интернету и сайтам знакомств она категорически не доверяла — там, по ее мнению, ошивались одни мошенники да бездельники. Женщина решила действовать проверенным, традиционным методом.
В райцентре выходил солидный печатный альманах «Уральский край», а на местном радио была популярная вечерняя программа объявлений. Наталья Петровна тайно поехала в город, зашла в редакцию и продиктовала текст:
«Ищет спутницу жизни порядочный, трудолюбивый мужчина, 35 лет. Без вредных привычек, любящий отец. Проживание в большом благоустроенном доме в поселке Озерный (газ, водопровод, все удобства). Нужна добрая, честная женщина, готовая стать настоящей хозяйкой дома и матерью для мальчика- первоклассника».
В конце она указала свой номер мобильного телефона.
Через два дня после выхода альманаха на телефон Натальи Петровны начали поступать предложения. Она сидела на кухне, обложившись тетрадными листами и карандашом, принимая звонки со всей области, как строгий, но справедливый цензор.
— Алло? Вы по объявлению, — говорила она в трубку, поджав губы. — А вам самой сколько лет? Тридцать два? А почему до сих пор не замужем? Из города, говорите? А к деревенскому укладу как отношение? У нас хоть и газ, но огород сажать надо, закрутки делать. Ах, вы в салоне красоты ногти красите? Нет, милая, нам салонные барышни без надобности. Нам хозяйка нужна, чтоб щи умела варить да ребенка приласкать. Всего доброго.
Следующий звонок был от напористой матери одной претендентки:
— Здравствуйте, я по поводу мужчины вашего. Моя дочка — разведенная, с девочкой пяти лет. Ищет надежного человека, чтоб не пил. Он у вас на вахты ездит? Сколько получает? Машина есть?
— Получает исправно, и машина имеется, — отрезала Наталья Петровна. — Но нам не кошелек продать надо, а семью построить.
Еще одна звонившая, женщина лет тридцати четырех, сразу пошла в наступление:
— А дом на кого записан? На мужчину или на вас? И сколько соток огород? Если я перееду, мы половину участка под газон пустим, я грядки не переношу.
— Дом на зяте моем записан, — сухо ответила Наталья Петровна. — А без грядок на Урале делать нечего. Газон пускай вам в городе сеют. Прощайте.
Звонков было много, но все казалось не тем. Наталья Петровна уже начала унывать, пока однажды вечером в трубке не раздался тихий, немного робкий, но удивительно чистый голос:
— Здравствуйте... Извините, я по объявлению в альманахе. Меня Анна зовут.
— Здравствуйте, Анна. Рассказывайте, с чем пришли, — Наталья Петровна по привычке приготовилась хмурить брови.
— Мне тридцать один год. Я живу в соседнем районе, работаю детским библиотекарем. Своих детей нет, замужем не была — как-то все в книжках, в работе с чужими ребятишками время пролетело. Сама я деревенская, хозяйства не боюсь, у родителей огород огромный. Переехать в Озерный согласна, мне ваш поселок очень нравится, там места красивые, тихие. Вы только не подумайте ничего дурного... Мне просто очень хочется семью. Настоящую, чтобы не просто заботиться о ком-то, но и обо мне чтоб заботились.
Что-то в этом голосе заставило Наталья Петровну смягчиться. Никакой фальши, никакой корысти — одна лишь скрытая, тихая тоска по простому человеческому счастью.
— Вот что, Аня, — сказала старуха. — Давай встретимся. Костя сейчас на вахте, до конца месяца его не будет. Давай мы с тобой в субботу в райцентре, в парке у фонтана увидимся. Я с внуком буду. Посмотрим друг на друга, поговорим без спешки.
В субботу погода выдалась на удивление мягкой и солнечной. Наталья Петровна и Ромка сидели на скамейке в парке. Анна подошла ровно в назначенное время. На ней было простое светлое пальто, вязаный шарф, а в руках — холщовая сумка с какими-то книгами. Лицо миловидное, а глаза — теплые, лучистые.
— Здравствуйте, Наталья Петровна? — улыбнулась она, переводя взгляд на притихшего мальчика. — А ты, наверное, Рома? Очень приятно познакомиться.
— Ну, Рома, — буркнул мальчик, разглядывая мыски своих ботинок и пряча руки в карманы куртки.
Они пошли гулять по аллеям парка. Наталья Петровна нарочно шла чуть позади, тяжело опираясь на палочку и внимательно наблюдая со стороны. Сначала Ромка шел насупившись, дичился. Но Анна не навязывалась, не пыталась сюсюкать. Она как бы между прочим начала рассказывать про новую приключенческую книгу, которую недавно привезли к ним в библиотеку — про пиратов, старинные карты и заброшенные изумрудные шахты Урала. Ромка сначала косился недоверчиво, а потом оживился, поднял голову.
— А там про тайные ходы есть? — спросил он, заглядывая ей в лицо. — У нас в Озерном говорят, что под старой разрушенной мельницей тоже ход есть, до самого озера.
— Конечно, есть, — подхватила Анна. — В старых книгах писали, что купцы всегда такие ходы строили на случай бунта или пожара. Если хочешь, я в следующий раз привезу тебе эту книгу, почитаешь.
— Хочу! — глаза мальчика загорелись настоящим, живым интересом.
Потом они зашли в магазин канцелярии — Ромке нужно было обновить тетради и купить новый циркуль к следующей учебной четверти. Анна деловито и мягко помогала ему выбирать, перебирая пластиковые коробки на полке.
— Смотри, Рома, вот этот циркуль не бери, у него ножки пластиковые, они быстро разболтаются, и круги ровными не получатся. Возьми вот этот, стальной, наш, челябинский. Он надежный, твой папа наверняка такой же одобрит, раз он инженер. И тетради давай выберем с плотными обложками, чтобы в рюкзаке не мялись, когда ты с ребятами бегаешь.
— Ага, спасибо, тетя Аня, — улыбался Ромка, бережно прижимая к себе выбранные покупки.
Когда они сели на свой пригородный автобус, Ромка всю дорогу молчал, о чем-то напряженно думая. Уже на кухне, снимая тяжелые ботинки, он повернулся к бабушке.
— Бабуль, а тетя Аня еще когда-нибудь приедет к нам? — тихо спросил он, глядя на нее снизу вверх.
— А она тебе зачем, Рома? Понравилась, что ли? — прищурилась Наталья Петровна, собирая на стол.
— Она... она добрая, бабушка. И про книги знает много. И циркуль мне хороший помогла выбрать. Хорошо бы, если бы она у нас жила. С ней как-то... ну, спокойно.
У Натальи Петровны в этот момент словно огромный камень с сердца свалился. Самый главный, самый строгий судья в их доме вынес свой окончательный вердикт.
Поздним вечером, когда Ромка уснул, Наталья Петровна достала из кармана фартука заветный листок с номером телефона. Пальцы подрагивали, пока она набирала Аню.
— Анечка, здравствуй. Это Наталья Петровна беспокоит.
— Да, Наталья Петровна, здравствуйте! — голос в трубке дрожал от явного волнения. — Я весь вечер места себе не нахожу. Как Рома? Я ему не показалась навязчивой? Что он сказал?
— Ромка от тебя в полном восторге, девка, — улыбнулась старуха, вытирая набежавшую слезу. — Весь вечер только о тебе и талдычит. Вот что я решила, Аня. Напрямую я вас сводить не буду. Костя упрямый, гордый, обидчивый. Если я ему скажу, что бабу по объявлению нашла, он на дыбы встанет и в упор на тебя не посмотрит. Записывай его личный номер телефона. Позвони ему сама через пару дней. Скажи, что ошиблась номером, искала какого-нибудь подрядчика по работе. Слово за слово, зацепись... Ты девка умная, библиотекарь все-таки, книжки умные читаешь. Найди к нему подход. Мужик он золотой, истосковался по женской ласке и теплу, хоть и строит из себя каменную крепость. Попробуешь?
В трубке повисла долгая тишина. Было слышно, как Аня прерывисто дышит на том конце провода.
— Попробую, Наталья Петровна, — наконец тихо, но твердо ответила она. — Спасибо вам за доверие. Я сделаю все, чтобы вас не подвести.
В поселке Озерный, конечно, шила в мешке не утаишь — слухи разлетаются быстрее ветра. Соседка Нинка, баба языкастая и завистливая, подкараулила Наталью Петровну через неделю у колодца, когда та набирала воду.
— Петровна! — закричала Нинка, всплеснув руками. — Слыхала я от баб на почте, что ты зятю невесту по радио и в газетах ищешь! Совсем из ума выжила на старости лет? Не рановато ли Ленку-то, родную дочь, со счетов списала? А ну как вернется она из своих заграниц? Что тогда делать будешь? Чужую бабу в дом притащила, ишь, сваха выискалась!
Наталья Петровна аккуратно поставила тяжелое ведро на землю, выпрямилась и посмотрела на соседку в упор тяжелым, немигающим взглядом.
— Ленка свою жизнь сама выбрала, Нинка, — чеканно произнесла она. — За кордоном сыто живет, про сына родного не вспоминает, только тряпки шлет. А Косте тридцать пять лет. Ему жить надо, мужчиной быть, ребенка растить в полноценной семье. Мне чужого суда и сплетен твоих даром не нужно. Я для внука стараюсь и для зятя, который мне после гибели Коли родным сыном стал. Так что иди мимо со своими советами, пока я ведро на тебя не перевернула.
Нинка только рот открыла, подхватила своё коромысло и поспешила убраться восвояси.
Наступил декабрь. Уральские морозы ударили крепкие, настоящие, заковав озеро в толстый прозрачный лед. До Рождества оставалось всего несколько дней. В большом доме Натальи Петровны пахло морозной свежестью, пирогами с брусникой и сладкой смоляной хвоей. Ромка вместе с Костиным другом притащил из леса небольшую, но удивительно пушистую елку и теперь с гордостью украшал ее старыми стеклянными шарами и серебряным дождем.
Костя должен был вернуться с северной вахты как раз к самому празднику. За последние две недели Наталья Петровна заметила, что зять, разговаривая с ней по телефону по вечерам, стал как будто мягче. Из его голоса исчезла та глухая, привычная усталость, появилась какая-то забытая, живая искорка. Он подолгу выспрашивал, как дела дома, что купить к праздничному столу, а вчера как-то вскользь, смущаясь, упомянул в разговоре:
— Знаете, Наталья Петровна... Мне тут недели две назад одна женщина на мобильный позвонила. Аней зовут. Случайно номером ошиблась, искала какого-то человека по ремонту. Ну, мы слово за слово, разговорились... Она из соседнего района, в детской библиотеке работает. Такая приятная, умная. Мы теперь каждый вечер созваниваемся, когда у меня смена заканчивается. Хорошая она. Настоящая.
Старуха на кухне лишь тихо, победно улыбнулась в телефонную трубку, поправляя платок на голове.
— Ну надо же, Костенька, какие в жизни случайности бывают, — спокойно ответила она, не выдавая своего торжества. — Раз хорошая, так позови ее к нам на Рождество. Пусть приедет, пирогов моих попробует, с Ромкой познакомится. Праздник ведь, в одиночестве его встречать грех.
— Я уже позвал, — тихо ответил зять, и Наталья Петровна услышала, как он впервые за пять лет счастливо выдохнул. — Она обещала приехать седьмого числа, утренним автобусом.
Анна подтвердила, что приедет. Накануне праздника Наталья Петровна не спеша протирала хрустальные салатники и праздничные тарелки.
- Рома, - позвала она внука. – Ты мне должен помочь. Когда к нам тетя Аня приедет, притворись, будто ее не знаешь. Пусть папка твой думает, что это он её первый нашел, а не мы. Мужчина во всем должен быть первый.
Ромка согласно кивнул. Наталья Петровна поглядывала в окно на заснеженную улицу поселка, где зимние сумерки уже окрашивали сугробы в мягкий, нежно-голубой цвет. На душе было удивительно легко, сердце больше не кололо и не ныло по ночам.
Старуха знала: ее земной долг выполнен. Семья, безжалостно разбитая когда-то чужим эгоизмом и страшной потерей, теперь медленно, по маленьким кусочкам, но прочно собиралась заново. И в этот светлый предрождественский вечер в доме Озерного Наталья Петровна ждала не просто гостью из соседнего района. Она ждала новую жизнь, новую хозяйку и настоящую, любящую мать для маленького Ромки. На крыльце послышался тяжелый шаг — Костя вернулся с автобуса, отряхивая снег с сапог, а Ромка с криком бросился открывать ему дверь. Все только начиналось.
Конец.