Согласитесь, слово «нишевый» сейчас на подъёме — все вдруг стали искать что-то уникальное, не для всех, "для своих".
Забавно, но музыканты оркестра были в этом амплуа всегда, просто никто про нас так не говорил.
А на деле, оно как:
- Мы выходим на сцену в особой одежде, берём в руки инструменты, которые часто стоят как квартира, и играем музыку, которую сочинил кто-то, умерший 300 лет назад. И делаем это с таким лицом, будто от каждой ноты зависит судьба человечества.
При этом в зале — 15 человек, и трое из них уснули.
- Мы репетируем один такт 40 минут. Спорим о штрихах (вниз или вверх, П или V) так, будто это вопрос геополитики.
- Переглядываемся на сцене без слов, понимая друг друга с полусмычка.
А на вопрос "Кем ты работаешь?" мы мысленно закатываем глаза, потому что знаем: ответ вызовет вежливое "А-а-а... ну, это типа большая скрипка?" — и всё, диалог окончен.
И вот вся эта жизнь — с паузами по 140 тактов, с особым стулом, с настройкой на слух, с ритуалами, которые понятны только нам, — и есть настоящая нишевость.
Мы не ищем массовости. Мы давно поняли, что это невозможно.
Нам достаточно, что нас слышат те, кто понимает. И когда кто-то из зала кивает в правильном месте — это дорогого стоит, больше всех "лайков" интернета.
Мы были нишевые задолго до того, как это стало модным. И, честно говоря, нам этого достаточно.
В жизни всё может быть... нишево. И это прекрасно, не так ли?