НЕ родись красивой 2 - 61
Полина молча сидела возле кровати Дмитрия. Она уже давно перестала пытаться угадать, спит он или нет. Иногда он лежал совершенно неподвижно, и казалось, что снова провалился в тяжёлое забытьё. Поэтому она просто была рядом, не нарушая тишины, которая стала привычной. В один момент дверь тихонько приоткрылась. В палату заглянула санитарка.
— Спит? — шёпотом спросила она. — Я хотела пол намыть.
Полина посмотрела на Дмитрия.
— Спит.
— Тогда попозже зайду.
Санитарка осторожно прикрыла дверь. Несколько секунд в палате снова стояла тишина. И вдруг послышался хриплый голос:
— Ты здесь?
Полина сразу наклонилась к кровати.
— Да. Мы тебя разбудили?
Он медленно покачал головой.
— Нет... Я не спал. Вернее... наверное, спал. Потому что не слышал, как ты пришла. Но будто чувствовал, что ты рядом. Ты давно здесь?
Полина невольно улыбнулась.
— Да нет, не очень давно.
Дмитрий немного помолчал, словно собираясь с силами, потом тихо спросил:
— Тебя Полиной зовут?
— Полиной.
— Хорошее имя...
После этих слов он опять замолчал. Полина не торопилась нарушать его молчание. Ей казалось, что сейчас он о чём-то думает, вспоминает или просто набирается сил. Но через несколько минут Дмитрий произнёс:
— Почему ты сегодня молчишь?
— Не хотела тебя беспокоить.
— Расскажи... что-нибудь.
Полина тихонько вздохнула.
— Я тебе, кажется, и так уже очень много всего наговорила.
Дмитрий медленно повернул голову в её сторону.
— Знаешь... Мне иногда кажется, что твой голос я уже давно знаю. Он очень похож на голос одной девушки. И имя тоже. Ты столько рассказывала мне, но так и не сказала, кто ты и откуда.
Полина почувствовала, как тревожно сжалось сердце. Она отвела взгляд и после короткой паузы ответила:
— Да какая теперь разница? Всё это я рассказывала, когда ты молчал. А теперь ты сам можешь говорить. Так что давай лучше ты рассказывай про себя.
Дмитрий долго не отвечал.
— Что мне рассказывать... Иногда слова могут навредить.
— Я не буду тебе вредить, — сразу сказала Полина. Потом немного помолчала и осторожно спросила: — Скажи, тебя дома кто-нибудь ждёт?
— Да... ждёт, — тихо ответил он.
Полина даже оживилась.
— Тогда почему же ты не напишешь домой? Ты можешь мне продиктовать письмо. Я всё запишу и сама отправлю.
Дмитрий тяжело вздохнул.
— Да... наверное, нужно. Я ведь уже два месяца здесь лежу...
— Вот именно. Дома, наверное, очень волнуются.
— Да... наверное, волнуются...
Полина поднялась со стула.
— Тогда давай я сейчас схожу за бумагой и ручкой. Мы напишем письмо, и твои родные перестанут переживать.
Дмитрий долго молчал, потом едва слышно сказал:
— Пока... не надо.
Полина удивлённо посмотрела на него.
— Почему?
Он отвернул голову к окну.
— А вдруг... я ещё не...
Полина не дала ему договорить. Она догадалась, о чём он думает.
— Нет. Нет, Дмитрий, даже не говори так. Ты уже выжил. И дальше будешь жить.
Он грустно улыбнулся.
— Но... я могу остаться слепым.
Полина покачала головой.
— Слепой — не значит неживой. Если человека любят и ждут, он нужен любым. И слепым, и без руки, и без ноги. Лишь бы только был жив.
— Хорошо...напишем. Только не сегодня.
— Ладно, — тихо ответила Полина.
После того разговора Полина всё чаще думала о письме. Ей очень хотелось, чтобы Дмитрий всё-таки написал домой. Она и сама не могла объяснить себе, почему это стало для неё таким важным. Ведь он был совершенно чужим человеком. У него была своя жизнь, свои близкие, своя судьба. И всё же сердце упорно твердило, что там, далеко, кто-то ждёт его, тревожится, не спит по ночам, не зная, жив он или нет. Полине хотелось хоть немного облегчить эту неизвестность. А ещё где-то глубоко внутри жила совсем другая надежда — через это письмо узнать о Дмитрии чуть больше.
Прошло два дня. Когда наконец выдалась свободная минута, Полина взяла лист бумаги, карандаш и вошла в знакомую палату. Дмитрий, услышав её шаги, совсем чуть-чуть повернул голову.
— Ну что, Дмитрий, — тихо спросила Полина, — будем писать послание?
Он долго молчал. Казалось, снова сомневался, стоит ли тревожить своих близких. Потом тяжело вздохнул и едва заметно кивнул.
— Давай... будем.
Полина придвинула стул, положила на тумбочку лист бумаги и приготовилась писать.
— Кому?
— Леночке...
Он замолчал, будто мысленно видел человека, к которому сейчас обращался.
— Пиши… Здравствуй, моя дорогая Леночка...
Дмитрий говорил медленно. Каждое слово давалось ему с трудом. Иногда он замолкал, чтобы перевести дыхание, потом снова продолжал, Полина записывала.
— Это письмо пишу тебе не я. По моей просьбе его пишет работница госпиталя. Да, я лежу в госпитале. У нас был очень тяжёлый бой. Почти все наши ребята погибли...
Он надолго замолчал. Полина подняла голову.
— Продолжать?
Дмитрий медленно кивнул.
— ...А нам на танке удалось прорваться в тыл и устроить там небольшой переполох. Потом подошло подкрепление... Оно нас спасло. Но случилась беда. Танк пробило снарядами. Машина загорелась. Я был ранен в голову и получил сильные ожоги. Механик успел вытащить меня... Это последнее, что я помню.
Последние слова он произносил почти шёпотом. Полина писала молча, чувствуя, как тяжелеет на сердце.
— Сейчас я нахожусь в госпитале. Голова полностью забинтована. Извини, что долго о себе не сообщал. Долгое время был без сознания.
Он снова ненадолго замолчал. Полина терпеливо ждала.
— Теперь, как говорит доктор, я пошёл на поправку. Он обещает, что мои глаза будут видеть. А рука срастется и будет работать.
На этих словах голос Дмитрия дрогнул. Он будто сам очень хотел поверить в сказанное. Полина подняла на него взгляд. Но ничего не сказала.
Он собрался с силами и продолжил:
— Пиши, как у тебя дела. Я давно не получал твоих писем. Как ты? Буду очень ждать ответа.
Рука Полины дрожала, пока она записывала последние строки письма. Имя «Лена» больнее всего отозвалось в её душе. Теперь сомнений почти не оставалось. Перед ней действительно был Митька Завиваев. Только он, в силу своего тяжелого состояния после ранения в голову, не узнавал её голос, да и она в этом забинтованном человеке не могла определить наверняка – кто это.
Когда Дмитрий назвал адрес, Полина внимательно записала его. Это был город, далёкий от Никольска. Она невольно задумалась. Никольск давно находился под немцами. Значит, эта Лена могла уехать. Могла быть эвакуирована. Могла сейчас жить совсем в другом месте. Полина аккуратно сложила треугольник, и, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, проговорила:
— Дмитрий, ну вот видишь... Когда поправишься, сможешь поехать к своей жене. Скорее всего, тебя комиссуют.
Дмитрий едва заметно покачал головой.
— Это... не жена...
Он тяжело перевёл дыхание.
— Мы... не успели... пожениться...
Полина почувствовала, как что-то болезненно кольнуло её в груди. Но тут же заставила себя улыбнуться.
— Ничего. Значит, поженитесь, когда вернёшься.
Он ничего не ответил. Только тяжело вздохнул и закрыл глаза. Полина ещё немного посидела рядом, потом осторожно поднялась.
— Я сегодня же отправлю письмо. Не волнуйся. Пройдёт совсем немного времени, и ты обязательно получишь ответ.
Полина вышла из палаты. В тот же день она сама опустила письмо в почтовый ящик. Долго стояла возле него, словно провожала не листок бумаги, а чью-то надежду.
Полина всё чаще возвращалась мыслями к одной и той же встрече. Перед глазами снова вставал военкомат, шумная площадь, провожающие, тревожные лица. Тогда она сама пришла проситься на фронт. И именно там увидела Митьку. Он был с Леной, той самой, которой она совсем недавно написала письмо. Полина оставалась третьей лишней. Она думала, что давно с этим смирилась. А сейчас сердце волновалось.
Полина почему-то очень хотела узнать, получила ли Лена письмо, что почувствовала, когда увидела строчки, что ответит человеку, которого, судя по каждому его слову, любила. Полина ловила себя на том, что ждёт ответа от девушки так, словно он будет адресован ей самой.
Продолжение.
Дорогие читатели, мне совершенно не понятны ваши двух-дневные возмущения тем, как я веду канал. И уж тем более неприемлю те оскорбительные комментарии, которые некоторые из вас себе позволили. Если вы сюда заходите и читаете, значит, вы пользуетесь результатом моего труда. Пользуетесь абсолютно бесплатно, в любое время, и еще умудряетесь при этом, как бы это помягче сказать... плевать в автора. Судите - рядите, исходите негативом. А вы на секундочку замрите и повернитесь в свою сторону, взгляните на себя. Впрочем, я не собираюсь никого воспитывать. Здесь, в канале (на площадке Яндекса) все взрослые люди, которые, очень надеюсь, готовы и способны отвечать за свои слова. И выбирать правильные действия. Если что-то кому-то не нравится, проходите мимо. Здесь никто никого не держит.