— Илья, ты в своем уме? — Ирина застыла в дверях гостиной, держа в руках тарелку с недочищенной навагой. — На каком таком «Авито» висит моя «Лада Веста»? И почему там написано «один владелец, бережная эксплуатация, продажа в связи с переездом»? Мы куда-то переезжаем, а я, как всегда, узнаю об этом последней, прямо между чисткой рыбы и мытьем полов?
Илья, сидевший на диване в растянутых на коленях домашних штанах, даже не вздрогнул. Он лениво перелистнул страницу в телефоне, скользнул взглядом по жене и благостно вздохнул, будто только что совершил как минимум подвиг во имя спасения человечества.
— Ирочка, ну зачем ты сразу начинаешь шуметь, — мягко, с легким укором произнес он. — Никуда мы не переезжаем. Просто Полиночке срочно нужен отдых, у нее депрессия и выгорание от этой городской суеты. Ей доктор прописал морской воздух, желательно на островах, чтобы восстановить душевный баланс. А у нее, сама знаешь, сейчас финансовые затруднения, бывший муж алименты задерживает, на работе сокращение...
— И поэтому ты решил продать мою машину? — Ирина аккуратно поставила тарелку с рыбой на журнальный столик, прямо на свежую газету, которую Илья так берег. — Потрясающая логика. А почему не свой «Патриот»? Или, может, твою любимую надувную лодку с мотором, которую ты купил на прошлые отпускные и ни разу не вывез дальше нашего гаража?
— Ну как ты не понимаешь, — Илья наконец соизволил сесть прямо и даже отложил смартфон. — Мой «Патриот» — это кормилец, мы на нем на дачу ездим, доски возим, картошку. А твоя «Веста» большую часть времени во дворе стоит. Ты до работы три остановки на автобусе прекрасно доезжаешь, для здоровья полезно, пешие прогулки укрепляют миокард. К тому же, Полина — моя родная сестра. Родную кровь в беде бросать нельзя, нас так мама воспитывала. Помнишь фильм «Офицеры»? Там про взаимовыручку и долг очень правильно сказано.
Ирина глубоко вдохнула носом воздух, пахнущий сырой рыбой, чистящим порошком «Пемолюкс» и легким ароматом дешевого освежителя «Морской бриз» из туалета. Конец июня выдался на редкость душным. Окна квартиры были распахнуты настежь, из двора доносился детский крик и грохот мусорных баков, которые как раз опустошал коммунальный грузовик. Внутри у Ирины все медленно, но верно закипало. Ей было пятьдесят пять лет, она тридцать лет проработала в районной поликлинике старшей медсестрой и прекрасно знала, что «выгорание» тридцатипятилетней золовки Полины лечится не Мальдивами, а хорошим, качественным пинком в сторону центра занятости.
Но Илья жил в своем, параллельном мире, где его младшая сестренка оставалась хрупким ангелочком, требующим постоянной опеки за чужой счет. Полина умела хлопать наращенными ресницами и вовремя пускать слезу так профессионально, что Илья тут же вытряхивал из заначек последние рубли. Но выставить на продажу личное имущество жены без ее ведома — это был уже новый, невиданный ранее уровень семейной наглости.
— Про миокард ты сыну нашему расскажи, — спокойно, без крика ответила Ирина, присаживаясь на край кресла. — Вадим на этой «Весте» возит продукты из гипермаркета два раза в неделю. Вика на ней в институт документы отвозила. А Влад вообще на бензин сам зарабатывает, чтобы нас по выходным в гипермаркет не гонять. Ты с детьми посоветовался, глава семьи?
— Дети поймут, они у нас добрые, — отмахнулся Илья. — Влад парень взрослый, ему двадцать лет, пешком походит, здоровее будет. А Полинка уже путевку присмотрела по горящей цене. Если за три дня машину не продадим, бронь слетит. Я цену чуть ниже рынка поставил, чтобы ушла быстрее. Нам как раз хватит ей на тур и на карманные расходы там, на месте. Острова — это же мечта ее жизни!
В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, и в прихожую ввалилась шумная семейная орава. Первой шла восемнадцатилетняя Вика, увешанная какими-то пакетами из дешевых магазинов одежды, за ней тянулся семнадцатилетний Вадим с коробкой обуви под мышкой, а замыкал шествие двадцатилетний Влад, угрюмо жующий пирожное в пластиковой упаковке. Вся троица выглядела уставшей от летнего зноя и явно голодной.
— Мам, там у подъезда какой-то мужик ходит вокруг нашей машины и в окна заглядывает, — прямо с порога заявил Влад, разуваясь и швыряя свои огромные кроссовки сорок четвертого размера прямо посреди узкого коридора. — Говорит, хозяину звонит, а тот трубку не берет. Что за дела?
— Это покупатель! — радостно подскочил с дивана Илья. — О, как оперативно работают алгоритмы! Ирочка, где ключи от «Весты» и документы? Надо показать человеку аппарат. Машина — конфетка, не бита, не крашена, один владелец.
Дети застыли на месте. Вика выронила пакет с новой юбкой, Вадим уставился на отца так, словно тот заговорил на суахили, а Влад медленно дожевал кусок пирожного и нахмурился.
— Пап, ты чего, «Весту» продаешь? — Влад вытер рот тыльной стороной ладони. — Мы же договаривались, что я на ней в июле на речку с ребятами поеду. И вообще, это мамина машина, ей ее дедушка по наследству деньги оставлял, мы ее в автосалоне три года назад вместе выбирали.
— Тихо, молодежь, не шумите, — строго осадил его Илья, пытаясь нащупать ключи в вазочке на прихожей. — Дело государственной важности. Твоей тете Полине нужно срочно подлечить нервы. Она женщина одинокая, несчастная. А вы тут про свои речки и покатушки думаете. Эгоисты. Вся в мать пошла порода, никакой эмпатии к ближнему.
Ирина молча поднялась с кресла, подошла к мужу, аккуратно забрала из его рук ключи от машины, которые он уже успел выудить из вазочки, и спрятала их в карман своего домашнего халата.
— Значит так, Илюша, — тихо, но с такой железной интонацией, от которой у Ильи обычно начинал подергиваться левый глаз, произнесла она. — Иди к своему покупателю и скажи, что объявление — это была шутка. Первоапрельская. С небольшим опозданием на три месяца. А если ты еще раз без моего разрешения выставишь на продажу хоть одну вещь в этом доме, включая твой собственный рыболовный ящик с мормышками, ты поедешь лечить нервную систему вместе со своей Полиной. На острова. Например, на остров Валаам, пешком по шпалам.
— Ира, ты черствая женщина! — Илья театрально прижал руку к сердцу. — Родная сестра тает как свеча в этом душном мегаполисе, а ты из-за куска железа устраиваешь скандал! Полина ради нас... да она для детей всегда...
— Что она для детей? — подала голос Вика, проходя на кухню. — На прошлый день рождения она мне подарила три пары б/у колготок со словами «мне малы, а тебе в самый раз». А Вадиму на семнадцатилетие принесла открытку, в которой было написано «Желаю счастья в личной жизни, Пух» и ни копейки денег. Зато сама у нас постоянно павловопосадские платки «одалживает» и забывает вернуть.
— Не смей считать чужие деньги и подарки! — крикнул Илья вслед дочери. — Полина — творческая личность, она выше этой вашей мещанской бухгалтерии!
Конфликт, зревший в семье уже добрый десяток лет, наконец-то вырвался наружу через банальный автомобильный вопрос. Полина всегда была для Ильи священной коровой. Младшая сестренка, которая в свои тридцать пять лет умудрилась трижды побывать замужем, ни разу не проработать на одном месте дольше трех месяцев и накопить долгов по кредитам на сумму, сопоставимую с бюджетом небольшого африканского государства. При этом Полина обожала красивую жизнь, дорогие кофейни и разговоры о том, что она «рождена для большего, чем просто сидеть в душном офисе с девяти до шести».
Весь вечер в квартире стояла звенящая тишина, прерываемая лишь стуком ножей на кухне и тяжелыми вздохами Ильи, который демонстративно ушел спать на неудобный диван в гостиной, отказавшись от ужина. Навага, впрочем, не пропала — дети умяли ее за милую душу вместе с остатками вчерашнего пюре, обсуждая коварство отцовского плана.
— Мам, ты только слабину не давай, — шептал Влад, помогая Ирине мыть посуду. — Отец же реально может документы выкрасть, если у него заскок начнется. Он когда ради нее прошлый раз кредит брал, чтобы Полина зубы отбелила, полгода потом на одной лапше быстрого приготовления сидел и у меня стрелял до стипендии.
— Не выкрадет, — спокойно ответила Ирина, вытирая тарелку старым, видавшим виды полотенцем с олимпийским мишкой. — Я документы сегодня же к Марине в сейф отвезу, на работу. У нее там надежно, ни один Илья не доберется. А вот с Полей надо поговорить. Она, видимо, решила, что наш семейный бюджет — это филиал благотворительного фонда имени святой Полины.
Следующее утро началось не с кофе, а с визита самой виновницы торжества. Полина явилась без приглашения в районе одиннадцати часов утра, когда дети уже разбрелись по своим делам, а Ирина собиралась на вторую смену в поликлинику. Золовка выглядела на удивление свежо для человека, страдающего глубоким выгоранием и депрессией. На ней были стильные солнцезащитные очки, яркий летний сарафан и новые босоножки на платформе.
— Ирочка, привет! — Полина порхнула в прихожую, обдав Ирину резким запахом каких-то приторно-сладких духов с ароматом ванили и кокоса. — А Илюша дома? Он вчера сказал, что вопрос с машиной практически решен, и я уже сегодня могу ехать в турагентство вносить залог. Там такой отель, ты бы видела! Белый песок, пальмы, полный релакс... Мне это просто необходимо, иначе я сойду с ума от этого города!
Полина прошла в кухню, по-хозяйски открыла холодильник, осмотрела полки и, выудив кусок сыра, сунула его в рот.
— Илья на работе, — сухо ответила Ирина, прислонившись к косяку двери и скрестив руки на груди. — И вопрос с машиной действительно решен. Она остается во дворе, потому что это моя машина. И продавать ее ради твоего релакса никто не будет.
Полина замерла с недожеванным сыром. Ее лицо мгновенно потеряло всю жизнерадостность, очки съехали на кончик носа, обнажив обиженно суженные глаза.
— Как это — не будет? — протянула она плаксивым голосом. — Но Илья же обещал! Он сказал, что ты не будешь против, что у вас в семье все общее и вы всегда рады помочь ближнему. Ира, ты понимаешь, что у меня на кону стоит психическое здоровье? Я спать не могу, мне снятся кошмары про отчеты и начальника! Мне нужен океан!
— Всем нужен океан, Поля, — философски заметила Ирина. — Мне вот тоже тридцать лет снится, как я уезжаю в санаторий в Ессентуки и месяц не вижу ни одной чужой медицинской карты. Но я вместо этого иду на работу, потому что у меня трое детей, коммуналка за четырехкомнатную квартиру и муж, который считает, что деньги растут на тумбочке у зеркала. Если тебе так нужен океан, почему бы тебе не устроиться на вторую работу? Или продать свой дорогой смартфон, который тебе Илья в кредит купил в прошлом году и сам же за него до сих пор выплачивает?
— Ты всегда меня ненавидела! — Полина резко повысила голос, швырнув недоеденный сыр обратно на стол. — С самого первого дня, как Илья меня с тобой познакомил! Ты завидуешь моей молодости, моей свободе! Живешь в своих кастрюлях и тряпках, света белого не видишь, и хочешь, чтобы все вокруг так же мучились! Илья прав, ты сухарь!
— Поля, дорогая, — Ирина улыбнулась той самой улыбкой, которой обычно встречают буйных пациентов в приемном покое. — Моя молодость прошла в очередях за талонами и в стирке пеленок без стиральной машины-автомата. Так что завидовать тут нечему. А вот насчет свободы ты права: ты абсолютно свободна от совести, стыда и чувства меры. Поэтому сейчас ты берешь свои сумочки, очки и аккуратно выметаешься из моей квартиры. Иначе я позвоню Илье и скажу, что если он не заберет твое заявление на путевку, я подаю на развод и раздел имущества. И поверь мне, при разделе имущества его «Патриот» уйдет с молотка первым, а он сам переедет жить к тебе в твою однушку, где вы будете вместе выгорать на фоне неоплаченных квитанций за свет.
Полина задохнулась от возмущения, попыталась что-то сказать, но, встретившись взглядом с ледяными глазами старшей медсестры, поняла, что шутки кончились. Она шумно подхватила свою сумку, выскочила в коридор и так хлопнула входной дверью, что в прихожей жалобно звякнуло зеркало.
Вечером дома разразилась вторая серия марлезонского балета. Илья пришел с работы чернее тучи. Он демонстративно не стал мыть руки, прошел в комнату и сел за стол, уставившись в стену.
— Ты выгнала мою сестру, — глухо произнес он. — Она звонила мне в слезах. У нее случился нервный срыв. Она сейчас сидит на успокоительных. Ира, как ты могла? Она же хрупкая, ранимая девочка.
— Твоей хрупкой девочке тридцать пять лет, у нее сорок шестой размер одежды и аппетит как у роты солдат, — спокойно ответила Ирина, раскладывая по тарелкам ужин. — Она съела мой утренний сыр, наговорила мне гадостей и ушла. А насчет машины я тебе еще раз говорю: тема закрыта. Если я увижу хоть один намек на то, что ты пытаешься провернуть эту сделку за моей спиной, мы идем в ЗАГС. Только не расписываться, а совсем наоборот.
Дети, сидевшие за столом, дружно закивали головами, уплетая еду. Илья посмотрел на жену, на детей, понял, что поддержки ждать негде, и вдруг как-то обмяк. Его плечи опустились, а в глазах появилось выражение побитой собаки.
— Но я уже пообещал ей... — тихо, почти жалобно сказал он. — Я сказал, что помогу. Я не могу взять свои слова обратно, я же мужчина, слово кремль... Что теперь делать? Она же с ума сойдет в этой Москве летом.
— Что делать? — Ирина присела рядом и положила руку ему на плечо. — Очень просто, Илюша. Вспомни, что ты мужчина не только для своей сестры, но и для своей семьи. Хочешь помочь Поле? Отлично. У нас на даче забор завалился, и колодец надо почистить. Работа на свежем воздухе, физический труд на земле — лучшее средство от любого выгорания. Пусть приезжает в выходные, мы ей выдадим грабли, перчатки, покажем фронт работ. И воздух чистый, сосновый, и для здоровья полезно, и платить никому не надо. А если откажется — значит, не так уж ей и плохо.
Илья долго молчал, переваривая информацию. Идея с дачей ему явно не нравилась, ведь он понимал, что Полина скорее согласится пойти работать на завод, чем взять в руки грабли. Но выбора у него не оставалось. Против лома в виде решительно настроенной Ирины и троих взрослых детей у него не было никаких аргументов.
Казалось бы, ситуация разрешилась, справедливость восторжествовала, и в доме воцарился относительный покой. Илья даже обновил объявление на сайте, написав, что машина снята с продажи. Ирина вздохнула с облегчением, решив, что июньский кризис миновал, и можно спокойно планировать семейные выходные.
Однако на следующий день, когда Ирина возвращалась с работы, у самого подъезда ее поджидал неожиданный сюрприз. Возле ее «Весты» стоял дорогой черный внедорожник, из которого вышел импозантный мужчина в деловом костюме. Он внимательно осмотрел машину Ирины, затем повернулся к ней и вежливо приподнял солнцезащитные очки.
— Здравствуйте, вы Ирина? — спросил он, протягивая визитку. — Меня зовут Олег Владимирович. Мне ваш муж вчера сказал, что вы передумали продавать машину, но я готов предложить сумму в полтора раза выше рыночной стоимости. Дело в том, что эта машина... впрочем, ваш муж, кажется, не всё вам рассказал о том, почему именно этот автомобиль так срочно нужно продать, и при чем тут на самом деле его сестра Полина.
Ирина застыла на месте с зажатой в руке визиткой, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься волна нехорошего предчувствия, а простая бытовая история о путевке на острова внезапно начинает приобретать совершенно иной, куда более серьезный и опасный оборот.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...