Глава 1. Точка сборки
Меня зовут Алексей. Я инженер-протезист. Звучит скучно? Возможно. Но я люблю свою работу. Я собираю людей заново. Буквально. Когда к нам привозят парня, потерявшего руку на стройке, или девушку, попавшую в аварию, моя задача — не просто приделать кусок пластика и металла. Моя задача — сделать так, чтобы они снова почувствовали себя целыми.
Каждый протез — это сложнейший механизм. Тысячи деталей, микрочипов, гидравлических тяг. Но главное — это «точка сборки». Место, где искусственное соединяется с живым. Если просчитаться на миллиметр, человек будет мучиться всю жизнь. Если подобрать правильно — он забудет, что потерял часть себя.
В тот день я возвращался с работы позже обычного. Закончил проект для мальчика, Димы. Ему было двенадцать, он потерял ногу из-за болезни. Я вживлял ему датчики в культю уже три месяца, подгонял каждый изгиб. И сегодня мы впервые включили систему. Он сделал шаг. Потом второй. А потом улыбнулся так, что у меня самого защипало в глазах.
Домой я шел пешком. Хотел проветрить голову. Наша квартира на пятом этаже старой хрущевки. Свет в окнах горел. Я любил этот момент — подниматься по лестнице, зная, что там, за дверью, меня ждет Аня. Моя жена. Моя опора. Мы были вместе семь лет. Она работала дизайнером интерьеров, превращала чужие бетонные коробки в уютные гнезда. Наше собственное гнездо было идеальным.
Я открыл дверь своим ключом. Обычно Аня встречала меня в прихожей, целовала в щеку и спрашивала, как прошел день. Но сегодня в коридоре было пусто. Зато из гостиной доносились голоса.
— …Я не могу так больше, — говорила Аня. Голос ее дрожал. — Он приходит, он уставший, он постоянно думает о своих железках. Я чувствую себя мебелью, Паша.
— Ты не мебель, — ответил мужской голос. Чужой. Низкий. Уверенный. — Ты — женщина, которую хотят.
Я замер. Словно превратился в одну из своих статуэток, которые коллекционировал. Моя рука все еще лежала на дверной ручке. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
— Я не хочу его обижать, — продолжала Аня. — Он хороший. Он заботливый. Но я... я устала быть удобной.
— Аня, ты должна выбрать себя, — сказал тот, кого назвали Пашей. — Счастье не ждет.
Я сделал шаг. Пол под ногами скрипнул. Разговор резко оборвался. Я вошел в гостиную.
Аня сидела на диване, сжавшись в комок. Рядом с ней, в моем любимом кресле, развалился мужчина. Широкоплечий, холеный, с легкой щетиной. На нем был дорогой костюм, которого я никогда не видел. Он не выглядел испуганным. Он выглядел так, будто пришел на переговоры и ждал оппонента.
— Леша, — прошептала Аня. Лицо ее было белым. — Я... это не то, что ты думаешь.
Я усмехнулся. Странно, но я не чувствовал злости. Только пустоту. Как будто из меня вынули стержень.
— Аня, я инженер, — сказал я тихо. — Я привык доверять фактам. Факт: ты не встречаешь меня у двери. Факт: ты плачешь перед этим мужчиной. Факт: он сидит в моем кресле. Что именно я должен думать?
Паша поднялся. Он был выше меня на голову. Я всегда был щуплым, книжным мальчиком, а он был тем, кого называют «мужчина с разворота плеч».
— Слушай, парень, — сказал он нагло. — Давай без драм. Ты не удовлетворяешь свою жену. Ни в чем. Я даю ей то, чего не можешь ты. Эмоции. Внимание. Страсть.
Я посмотрел на Аню. В ее глазах стояли слезы, но она не защищала меня. Она молчала. Она давала ему говорить за нее.
— Забавно, — сказал я, и голос мой прозвучал ровно. — Ты думаешь, что страсть — это всего лишь эмоции. А я знаю, что страсть — это когда ты три месяца подгоняешь протез для ребенка, чтобы он мог бегать. Страсть — это когда ты не спишь ночами, чтобы твоя жена могла купить себе новое платье. Но ты прав. Я не умею говорить красиво. Я умею делать.
Я посмотрел на Аню в упор.
— Аня. Скажи мне сама. Ты уходишь?
Она открыла рот, но ничего не сказала. Она просто кивнула. И в этом кивке было больше предательства, чем во всех словах Паши.
Я глубоко вздохнул. Подошел к столу, взял мою любимую кружку, которую Аня подарила мне на годовщину, налил себе воды. Выпил. Поставил кружку на место. И улыбнулся.
— Хорошо. Тогда идите. Оба. Я хочу побыть один.
— Леша, прости, — выдавила Аня.
— Ты уже выбрала, — ответил я. — Прощения не нужно. Нужно только, чтобы ты ушла сейчас. Пока я не начал говорить тебе то, что думаю.
Паша взял ее за руку. Она не отдернула руку. Она пошла за ним, как механическая кукла. Когда за ними захлопнулась дверь, я сел в то самое кресло, которое еще хранило тепло чужого тела.
Я смотрел в окно. За окном зажигались фонари. Я думал о том, что в моем мире все логично: если сломалась деталь — её меняют. Если механизм не работает — его пересобирают. Но что делать, когда ломается душа? Где взять запасную?
Глава 2. Тишина в эфире
Я не плакал. Я не пил. Я просто сидел и слушал тишину. Раньше наша квартира была полна звуков: музыка, ее смех, звон посуды. Теперь было слышно, как тикают часы. Как гудит холодильник. Как скрипит пол под моими ногами, когда я хожу из комнаты в комнату.
Через два часа я нашел её записку. Она лежала на кухонном столе, под солонкой. Аккуратным почерком Аня написала:
«Лешенька. Прости меня. Я запуталась. Я люблю тебя, но я не знаю, люблю ли я тебя как мужчину. Ты стал слишком правильным. Паша — это ошибка, но мне нужно было почувствовать себя живой. Не ищи меня. Я сама позвоню, когда остыну. Аня».
Я перечитал это три раза. «Стал слишком правильным». Что это вообще значит? Я не пил, не курил, не гулял по бабам. Я строил дом, который она хотела. Я покупал ей цветы каждую неделю. Я помогал её маме с ремонтом. Я был идеальным мужем. И это оказалось моей ошибкой?
Я взял телефон. На экране была наша совместная фотография с моря. Я нажал на её номер. Гудок. Еще гудок. Сброс.
«Не ищи меня».
Я не стал искать. Я всегда уважал её решения. Слишком уважал.
На следующий день я пошел на работу. Дима, тот мальчик, ждал меня с нетерпением. Он уже ходил по кабинету, опираясь на костыли, но улыбался.
— Алексей Иванович, я сегодня без костылей хотел попробовать! — крикнул он.
Я заставил себя улыбнуться. Я подогнал крепления, проверил датчики. Димка встал. Сделал шаг. Пошатнулся. И вдруг уверенно пошел. Сначала медленно, потом быстрее. Его мама заплакала. Я смотрел на это и чувствовал, как во мне что-то теплеет. Но это тепло быстро остывало.
Вечером я вернулся в пустую квартиру. Я снова включил телевизор, но не смотрел на него. Я смотрел на стену. Я прокручивал в голове каждое слово, сказанное вчера.
«Ты не удовлетворяешь свою жену».
Он говорил о сексе? Или о чем-то большем? Я всегда думал, что удовлетворять женщину — это значит быть надежным. Оказывается, я ошибался. Ей нужен был "Паша". Красивый, наглый, уверенный. Тот, кто не боится ломать правила.
Но ведь я тоже умею ломать. Я ломаю старые протезы, чтобы сделать новые, лучшие. Я ломаю стереотипы, когда вживляю чипы в культи. Почему же я не мог сломать свою собственную жизнь?
Я достал коробку с фотографиями. Там была наша свадьба. Мы оба смеялись, я держал её на руках. Какая же она была красивая. Какая легкая. Я чувствовал себя тогда самым сильным человеком на земле. Где тот Леша? Где тот мужчина, который украл её сердце?
Я лег на диван. Я смотрел в потолок и пытался представить, что делает она сейчас. Она с ним? Где? В кафе? В гостинице? У него дома? Каждое предположение было как удар ножом. Но я не чувствовал боли. Я чувствовал только холодное любопытство. Как будто я изучал поломку. Мне нужно было понять механизм предательства, чтобы его разобрать.
Глава 3. Принцип рычага
Прошла неделя. Или две. Я перестал считать дни. Я работал как робот. В мастерской я мог забыться. Я мог думать только о титановых стержнях и пластиковых суставах. Но стоило мне выйти за дверь, как мир снова рушился.
Однажды, в пятницу, я решил зайти в бар. Не пить, а просто посидеть. Мне нужно было быть среди людей. Я сел за стойку и заказал сок. Бармен, здоровый дядька с татуировками, хмыкнул:
— Мужик, ты в бар пришел сок пить? Жизнь сложная?
— Очень, — коротко ответил я.
— Тогда пей водку. Легче станет.
— Нет. Если я начну пить, я перестану контролировать механизмы. А я ненавижу, когда механизмы выходят из-под контроля.
— Ну, как знаешь.
Я сидел и смотрел на танцпол. Там веселились люди. Парочки целовались в углах. Я смотрел на них и пытался понять: как у них это получается? Как можно доверять человеку настолько, чтобы подпустить его так близко?
— Леша?
Я обернулся. Передо мной стоял Андрей, мой старый друг. Мы не виделись полгода, он уезжал в командировку.
— Слышал, у тебя беда, — сказал он, садясь рядом. — Аня ушла.
— Откуда знаешь?
— Город маленький. Слухи летят.
Мы помолчали. Андрей заказал пиво, я — еще один сок.
— Что ты будешь делать? — спросил он.
— Ничего, — ответил я. — Я жду.
— Чего?
— Не знаю. Решения. Она должна принять решение. Она обещала позвонить.
— Леша, ты дурак, — сказал Андрей просто. — Она ждет, что ты придешь и заберешь её. Докажешь, что ты мужик. Что ты готов драться за неё.
— Драться? — я усмехнулся. — С тем хлыщом? Я инженер, Андрей. Я не умею драться.
— Ты умеешь постоять за себя? Или ты только за железки можешь постоять?
Меня словно ударили. Я посмотрел на свои руки. Я действительно умел бороться. Не с кулаками, а с логикой. С физикой. С гравитацией. Я заставлял неподвижное двигаться. Я заставлял мертвое жить.
— Ты знаешь, где она? — спросил я.
— Вроде, у этого типа. Павла Соколова. Он владелец сети фитнес-клубов. Живет в центре, на Тверской.
Я допил сок. Поставил стакан на стойку.
— Спасибо, Андрей.
— Не благодари. Только не натвори глупостей.
— Я никогда не делаю глупостей, — ответил я. — Я делаю только механические расчеты.
Я вышел из бара. Ночь была теплой. Я шел по улице и думал о рычагах. О принципе силы. Если я приложу достаточно давления в нужной точке, я могу сдвинуть любой груз. Даже тот, который кажется неподвижным.
Я дошел до дома Павла. Это была элитная новостройка с консьержем. Я не стал заходить через главный вход. Я нашел черный ход. Мне не нужно было быть шпионом, чтобы понять, где её окно. Аня любила цветы на балконе. На шестом этаже я увидел горшки с геранью. Те самые, которые мы покупали вместе.
Я стоял под балконом и смотрел вверх. Там горел свет. Я представил её там, в чужой квартире, среди чужих вещей. Она всегда говорила, что любит запах дома. Но она выбрала запах чужого одеколона.
Я не полез на балкон. Я просто сел на скамейку напротив и стал ждать.
Глава 4. Сборка
Я прождал два часа. Дверь подъезда открылась, и вышла Аня. Она была одна. В легком платье, с распущенными волосами. Она выглядела счастливой. Беззаботной. Такой, какой я её не видел уже года два.
Она увидела меня и остановилась. Улыбка сползла с её лица.
— Леша? Что ты здесь делаешь?
— Жду тебя, — сказал я, поднимаясь. — Ты обещала позвонить. Ты не позвонила. Я решил прийти сам.
— Я не хотела... я не готова говорить, — она нервно теребила брелок.
— Аня, я не собираюсь тебя уговаривать. Я просто хочу понять. Что я сделал не так? Что я сломал?
— Ты ничего не сломал, — выдохнула она. — Ты... ты был слишком идеальным. Ты не давал мне повода для ссор. Ты не ревновал. Ты был как робот.
— Я был надежным.
— Это скучно, Леша! — выкрикнула она. — Я хочу чувствовать, что меня хотят! Что за меня борются! А ты... ты просто принял моё решение. Ты даже не попытался меня удержать.
— Я уважал твой выбор.
— Вот именно! Ты всегда все уважаешь! А иногда нужно не уважать, а брать своё!
Она заплакала. Я подошел к ней. Взял её за плечи. Она не сопротивлялась.
— Аня, я пришел сюда не для того, чтобы драться за тебя. Я пришел, чтобы сказать: если ты хочешь вернуться, я приму тебя. Но я не буду просить. Это твой выбор.
— Ты даже не ревнуешь? — спросила она с вызовом.
— Ревную, — честно ответил я. — Каждую секунду. Я сгораю изнутри. Но я не буду унижаться. Я инженер. Я собираю сломанные механизмы. Но только если детали еще можно скрепить. Если одна деталь выпала и не хочет возвращаться на место... значит, она бракованная.
— Я не брак! — крикнула она.
— Тогда докажи. Вернись. Перестань прятаться за спиной этого Паши. Поговори со мной.
Я видел её борьбу. Она хотела сказать "да". Я видел это в её глазах. Но в этот момент из подъезда вышел он. Павел. В спортивном костюме, с накачанными руками.
— Аня, ты чего тут? — спросил он, заметив меня. — А ты... ты еще здесь? Я же сказал, она выбрала меня.
— Она не выбрала, — сказал я спокойно. — Она запуталась. А ты пользуешься её запутанностью.
— Ха! — он усмехнулся. — Слушай, умник. Убирайся отсюда, пока я не вывел тебя за шкирку.
Аня стояла между нами. Она смотрела на меня, потом на него.
— Паша, не надо, — попросила она.
— Иди в квартиру, — грубо приказал он ей. — Мы тут с твоим мужем поговорим по-мужски.
— Нет! — сказала она, но он оттолкнул её в сторону.
Я сделал шаг назад. Я не хотел драться. Я ненавидел насилие. Моя работа — это про жизнь, а не про боль.
— Я не буду с тобой драться, — сказал я. — Это бессмысленно.
— Ты трус, — бросил Павел. — Вот, кто ты. Инженер-зануда. Ты не сможешь защитить даже свою жену.
И тут я услышал внутри себя щелчок. Это было похоже на то, как срабатывает защелка в протезе. Что-то замкнулось. Сломалось.
— Я не хочу драться, — повторил я. — Но если ты ударишь меня, я буду защищаться.
— Ах ты, мелочь...
Он замахнулся. Я увидел его кулак. Я мог уклониться. Я всегда был гибким. Но я не уклонился. Я позволил ему ударить меня в скулу. Боль была резкой, горячей. Я пошатнулся, но устоял.
— Вот так? — спросил он, занося руку для второго удара. — Это всё, на что ты способен?
Я вспомнил. Я вспомнил принцип рычага. Я не должен был бить его в ответ. Мой удар не был бы сильным. Но я мог использовать его инерцию.
Когда он нанес второй удар, я резко присел, схватил его за руку и дернул на себя, используя его же вес. Павел потерял равновесие и рухнул на асфальт. Удар был не сильным, но неожиданным. Он лежал на земле и смотрел на меня с удивлением.
— Техника, — сказал я, тяжело дыша. — Не сила. Техника.
Аня ахнула. Павел вскочил, весь красный от злости. Он хотел броситься на меня снова, но я поднял руку.
— Стой, — сказал я. — Еще один удар — и я не сдержусь. Я не хочу причинять тебе вред. Ты мне не нужен. И она тебе не нужна. Ты просто хотел самоутвердиться. Нашел слабую женщину и решил показать себя героем. Ты — не герой. Ты — пустышка.
Я посмотрел на Аню. Она плакала.
— Аня, — сказал я. — Я ухожу. Если ты хочешь меня найти, ты знаешь, где я. Но помни: я собираю только то, что можно собрать.
И я развернулся и пошел. В спину мне летели проклятия Павла и её всхлипы. Я шел, не оглядываясь.
Глава 5. Посторонние детали
Я пришел домой разбитым. Не физически — внутри. Скула болела, но это была ерунда. Я зашел в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Я выглядел как чужой. Синяк расплывался по щеке, делая меня похожим на бандита. Но в глазах была пустота.
Я снял рубашку. Она была порвана в рукаве. Я посмотрел на свою грудь, на свои руки. Худые, жилистые. Руки инженера. Я не был красивым. Я не был сильным. Но я был целым. А вот она...
Я лег на диван. Я не хотел спать. Я смотрел на свет от фонарей, пробивающийся сквозь жалюзи. В голове крутились обрывки разговоров. «Ты слишком правильный». «Ты даже не ревнуешь». «Ты — трус».
Я никогда не считал себя трусом. Я боялся не драки. Я боялся причинить боль. Я боялся переступить грань, за которой уже нельзя вернуться. Но сегодня я переступил. Я ударил его. Нет, я не ударил, я бросил его на землю. Это было унизительно для него. Но я чувствовал себя грязным.
На следующее утро я не пошел на работу. Я позвонил, сказал, что заболел. Я сидел в квартире и пытался понять: что я чувствую к Ане? Любовь? Или привычку? Или боль уязвленного самолюбия? Мне нужен был ответ.
Я достал старый блокнот. Тот, в котором я записывал идеи для протезов. Я открыл чистую страницу и написал:
«Симптомы:
- Утрата доверия.
- Невозможность смотреть в глаза.
- Ложь.
- Отсутствие близости.
- Страх одиночества».
Я посмотрел на этот список. Это были симптомы не только предательства. Это были симптомы распада личности. Когда протез не подходит, пациент начинает хромать. Он начинает ненавидеть себя и всех вокруг. Аня хромала. Она искала опору не в том месте.
И тут раздался звонок в дверь. Я подошел к глазку. На лестничной клетке стояла Аня. Одна. Без Павла. Заплаканная. Я открыл дверь.
— Я не могу у него, — сказала она, переступая порог. — Он... он ужасный человек. Когда ты ушел, он наорал на меня. Сказал, что я сама виновата, что привела тебя. Он заставил меня выбирать, и я... я выбрала тебя.
Я молчал. Она подошла ко мне и взяла меня за руки.
— Леша, прости меня. Я была дурой. Мне нужно было твое внимание, и я решила, что если сделаю тебя ревнивым, ты станешь другим. Я не хотела с ним спать. Клянусь. Мы только целовались, он хотел большего, но я не давала. Я хотела только разбудить в тебе мужчину.
Её слова звучали как оправдание. Но я слушал. Я смотрел на неё и видел, как она страдает.
— Аня, — сказал я тихо. — Ты мне не просто изменила. Ты разрушила мою веру в нас. Я инженер. Я не умею прощать поломки, если их можно было предотвратить. Ты знала, что я буду страдать. Ты знала, что я потеряю себя. И ты сделала это.
— Я люблю тебя, — шептала она.
— Любовь, — я вздохнул. — Любовь — это когда ты думаешь о другом, а не о себе. Ты думала о себе. Ты хотела эмоций. Ты использовала другого мужчину, чтобы получить их. Это не любовь. Это эгоизм.
Она упала на колени и зарыдала.
— Я исправлю все! Я стану другой!
— Ты не понимаешь, — сказал я, садясь на корточки перед ней. — Дело не в том, что ты сделала. Дело в том, что я вижу тебя теперь. И я не могу собрать нас заново, потому что... я не хочу. Я устал собирать чужое. Мне нужно собрать себя.
Я поднял её с колен. Я обнял её. В последний раз. Крепко, по-отцовски.
— Аня, — прошептал я ей в волосы. — Уходи. Возьми свои вещи. Я помогу тебе собрать сумки. Но мы больше не сможем быть вместе. Я не прощу тебя. Не потому, что злой. А потому, что я не могу жить с этим знанием.
Она отстранилась. В её глазах больше не было слез. Только пустота.
— Ты ненавидишь меня?
— Нет, — честно ответил я. — Я жалею тебя. И себя. Но ненависти нет.
Глава 6. Режим ожидания
Аня ушла. Я помог ей собрать вещи. Она взяла только самое необходимое. Мы стояли в прихожей, и она смотрела на меня.
— Я буду ждать, — сказала она. — Сколько нужно. Я докажу тебе, что люблю.
— Не нужно ничего доказывать, — ответил я. — Ты можешь жить своей жизнью. Главное — живи честно. Если не со мной, то с кем-то еще. Но не играй.
Дверь за ней закрылась. И я снова остался один. Но на этот раз мне не было плохо. Мне было спокойно. Как будто я сдал сложный экзамен.
Я просидел в тишине два дня. Я не включал телефон. Я не выходил на улицу. Я думал. Я перебирал наши семь лет в памяти. Первый год — любовь. Второй — привыкание. Третий — быт. Четвертый — рутина. Пятый — скука. Шестой — раздражение. Седьмой — крах.
Где мы ошиблись? Я перечитал её записку. «Ты стал слишком правильным». Я понял. Я перестал быть для неё загадкой. Я стал книгой, которую она прочитала до конца. Она хотела неизвестности. Она хотела волнения. А я дал ей тишину.
Но ведь я тоже хотел волнения. Я хотел, чтобы она удивляла меня. Но она просто плыла по течению. Мы оба стали удобными. Мы перестали видеть друг в друге людей. Мы видели только функции: муж, жена, дом, деньги.
Я понял, что моя работа спасла меня. Если бы я не умел смотреть на вещи со стороны, разбирая их на детали, я бы сошел с ума. Я разобрал наш брак. И я понял, что он был построен на песке. Мы не заложили фундамент. Мы построили красивый фасад, а внутри было пусто.
На третий день я пошел на работу. Я знал, что Дима ждет меня. Он уже освоился с новым протезом и теперь хотел учиться бегать. Я улыбнулся, глядя на его старания. Этот ребенок, потерявший ногу, был счастливее меня. Потому что у него было будущее. А у меня — только прошлое.
Но я решил, что будущее нужно создавать. Не для Ани. Для себя.
Глава 7. Точка невозврата
Прошел месяц. Я полностью ушел в работу. Я разработал новый проект — протез для пожилого ветерана, который потерял обе ноги. Я был в мастерской сутками. Коллеги шутили, что я стал маньяком. Но мне было хорошо. Я чувствовал себя нужным.
Аня появлялась иногда. Она звонила. Писала. Приходила к дому, но не поднималась. Я видел её из окна. Она стояла внизу и смотрела на мое окно. Как я когда-то стоял под её балконом. Жестокая ирония.
Однажды она поднялась. Я открыл дверь. Она выглядела похудевшей, бледной. Но в глазах была решимость.
— Леша, я пришла не просить прощения, — сказала она. — Я пришла сказать, что уезжаю. В другой город. Начинаю новую жизнь. Я хочу стать той женщиной, которой ты мог бы гордиться.
— Ты всегда была той, которой можно гордиться, — ответил я. — Ты просто забыла об этом.
— Ты не простишь меня, да?
— Нет, — сказал я. — Но я отпускаю тебя. Иди. И будь счастлива.
— А ты? — спросила она.
— Я буду жить. Я всегда умел жить. Я умею собирать себя заново.
Она шагнула ко мне. Я не отстранился. Она поцеловала меня в щеку, в тот самый синяк, который еще не до конца сошел.
— Прощай, Леша.
— Прощай, Аня.
Я закрыл дверь. И понял, что это действительно конец. Но внутри меня не было боли. Была только легкая грусть. Как будто я прочитал грустную книгу. И закрыл её.
Глава 8. Новая сборка
Я стою на балконе. За окном вечерний город. Я смотрю на звезды, которые пробиваются сквозь огни мегаполиса.
Рядом со мной стоит мужчина. Это тот самый ветеран, для которого я делал протезы. Он теперь ходит с моей помощью, опираясь на трость. Мы просто стоим и молчим.
— Спасибо, Алексей, — говорит он. — Ты дал мне вторую жизнь.
— Я дал тебе механизм, — отвечаю я. — А вторую жизнь ты дал себе сам.
Он улыбается. Я тоже улыбаюсь.
В кармане звонит телефон. Я смотрю на экран. Это Дима. Он звонит, чтобы похвастаться — он сегодня пробежал стометровку. Я слушаю его счастливый голос и понимаю, что жизнь продолжается.
Я не простил Аню. Я до сих пор иногда думаю о ней. Но я не злюсь. Я понял одну вещь: предательство — это не конец света. Это всего лишь поломка. И если ты умеешь чинить, ты сможешь починить себя. Даже если останешься один.
Я захожу в комнату. На столе лежит новый чертеж. Я сажусь за стол и беру карандаш. Я рисую новую схему. Новую жизнь. Она не будет идеальной. Но она будет моей.
И в этом нет ничего трагичного. В этом есть только математика. Точная. Честная. Жестокая.
Но прекрасная в своей простоте.