В прихожей дачного дома пахло жареным луком, дешевым освежителем воздуха и чужим мужским потом. На деревянном полу валялись детские сандалии. Не её племянников. На крючке висела объемная джинсовая куртка. Из кухни доносился звон ложек и монотонный бубнеж телевизора.
Катя сжала ручку дорожной сумки. Ключ в её кармане казался бесполезным куском металла. Дверь была открыта нараспашку.
Она сделала два шага по коридору. Заглянула на кухню.
За её дубовым столом, привезенным из Италии в прошлом году, сидела Дарья. Младшая сестра её мужа. Даша была одета в серую толстовку Кати. Волосы небрежно стянуты резинкой. В одной руке она держала кусок хлеба, другой зачерпывала суп из Катиной любимой керамической тарелки.
— Вы кто? — тихо спросила Катя. Вопрос вырвался сам собой. От невозможности поверить в абсурд происходящего.
Даша вздрогнула. Ложка со звоном упала в тарелку. Брызги жирного бульона полетели на столешницу.
— Катя? — Даша прищурилась, словно увидела привидение. — А ты чего тут делаешь?
Катя коротко усмехнулась. Внутри ничего не дрогнуло. Только мышцы лица напряглись.
— Я хозяйка. А ты сидишь в моей кофте и ешь из моей посуды.
Даша вытерла рот тыльной стороной ладони. Поднялась со стула. Она не выглядела виноватой. Она выглядела раздраженной.
— Ой, не начинай. Леша сказал, что ты до августа на выходных работаешь. Мы думали, ты вообще в этом году не приедешь.
Из глубины дома, со стороны спальни, послышались тяжелые шаги. На кухню ввалился Игорь. Муж Даши. На нем были вытянутые треники и майка. Он почесывал живот и жевал яблоко.
— Даш, где пульт от кондея? Я не могу в этой духоте лежать.
Он заметил Катю. Остановился. Челюсть перестала двигаться.
— Оп-па. Здрасте.
Катя посмотрела на него как на сломанную табуретку. Мебель, которая только мешает.
— Где пульт? — эхом повторила Катя. — Вы здесь кондиционер включаете?
— Ну жарко же, — выдавил Игорь.
Катя перевела взгляд на сестру мужа.
— Собирайте вещи. У вас десять минут.
Даша уперла руки в бока. Лицо покраснело.
— В смысле? Мы только позавчера заехали! Мы машину продуктов на две недели купили. Куда мы поедем с мелким? Он спит на веранде!
— Меня это не касается.
В этот момент хлопнула уличная дверь. На пороге кухни выросла Галина Ивановна. Свекровь. В руках она держала садовую лопатку, перемазанную сырой землей. На её ногах красовались резиновые галоши.
— О, Катюша, — свекровь фальшиво улыбнулась. — Какими судьбами? А мы тут обосновываемся.
Катя посмотрела на лопатку. Внутри сработал счетчик.
— Что вы копали, Галина Ивановна?
Свекровь махнула рукой. Земля осыпалась на чистый ламинат.
— Да ерунду эту твою. Траву какую-то полосатую. Я её выкопала и за баню выбросила. Там место хорошее, солнечное. Я грядку под кабачки разбила. Витамины нужны. Дашенька у нас на грудном вскармливании. Ей овощи свои нужны, без химии.
Катя закрыла глаза. Полосатая трава. Это были коллекционные хосты. Она привезла их из питомника в прошлом месяце. Заплатила 45 тысяч рублей за саженцы и работу ландшафтного дизайнера.
— Вы выкопали мои цветы.
— Ой, да какие это цветы! Лопухи одни. Слушай, Кать, не делай из мухи слона. Земля должна пользу приносить, а не простаивать.
Катя открыла глаза. Смотрела ровно и холодно.
— Дом тоже не должен простаивать?
Галина Ивановна отложила лопатку на подоконник. Прямо на белый пластик.
— Конечно. Лешка сам сказал. Говорит: «Мам, Дашке тяжело в однушке с ребенком летом. Поезжайте на дачу. Катя все равно там не бывает». Вот мы и поехали.
— Дача моя. Куплена в 2019 году. До брака с вашим сыном.
Свекровь поджала губы. Лицо стало жестким.
— Мы одна семья. И ремонт тут Лешка делал. Мой сын горбатился, плитку тебе клал!
Катя кивнула.
— Ремонт обошелся мне в 2,5 миллиона рублей. В прошлом году. Леша действительно положил плитку в котельной. И испортил три квадратных метра, потому что сэкономил на клее.
— Как ты смеешь так о муже говорить! — взвизгнула Галина Ивановна.
Даша шагнула вперед. Встала рядом с матерью.
— Ты чего приехала скандалить? Мы тут уже всё устроили. В твоей спальне теперь детская. Коляску там удобно ставить. Ты иди в маленькую комнату на первом этаже. Нам места хватит. Дом-то огромный.
Катя не ответила. Она достала из кармана джинсов телефон. Нашла номер мужа. Нажала вызов. Включила громкую связь и положила аппарат на стол.
Гудки шли долго. Наконец трубку сняли.
— Да, зай, — голос Леши звучал бодро, но с легкой нервозностью. Задним фоном шумела компьютерная игра.
— Привет, Алексей. Я на даче.
На том конце повисла тишина. Тяжелая, вязкая. Лишь автоматные очереди из игры продолжали трещать.
— Ты же… ты же на работе должна быть. В субботу.
— Смену отменили. Я приехала отдохнуть. А у меня тут коммуналка. Галина Ивановна, Даша, Игорь. И грудной ребенок в моей спальне.
Леша откашлялся.
— Катюш, ну ты только не ругайся. Я хотел тебе сказать. Честно. Забыл замотался. У Дашки трубы в квартире меняют. Пылища страшная. Им дышать нечем.
— Трубы меняют в мае 2025 года? Всем домом?
— Ну… они ремонт затеяли.
Катя посмотрела на Дашу. Сестра мужа стояла, скрестив руки на груди. Смотрела на Катю с вызовом.
— Леш, — ровным тоном произнесла Катя. — Скажи мне честно. Ты им ключи дал?
— Да. Свой комплект. Кать, ну жалко же человека! Она сестра моя. Племянник твой. Что тебе, воздуха жалко для родной крови?
— Воздуха мне не жалко. Мне жалко 45 тысяч за выкопанные растения. И тарелку мне жалко, из которой Даша ест.
Даша фыркнула.
— Леш! — крикнула она в сторону телефона. — Твоя ненормальная жена нас выгоняет!
— Катя, прекрати истерику, — голос мужа стал строже. Попытка давления. — Никто никуда не поедет. Они там до конца лета. Ты приехала? Отдохни. Там места на всех хватит. Пожарьте шашлыки, посидите. Я в воскресенье подтянусь.
Катя усмехнулась.
— А теперь слушай внимательно, Алексей. Я даю им десять минут. Потом их вещи полетят на газон.
— Только тронь! — заорал Игорь, делая шаг к столу.
Катя даже не моргнула. Она смотрела на телефон.
— И еще кое-что, Леш. Сколько они тебе заплатили?
Свекровь резко выдохнула. Даша дернулась. На том конце провода снова повисла пауза.
— Нисколько… Кать, ты чего несешь?
Катя посмотрела на Дашу. Та отвела глаза.
— Игорь безработный третий месяц. Даша в декрете. Даша слишком уверена в своих правах. Галина Ивановна проболталась про пользу земли. Вы сдали им мою дачу. За сколько?
— Я не сдавал! — сорвался на крик муж. — Они просто дали полтинник на коммуналку! Пятьдесят тысяч, Кать! Это копейки! Нам же кредит за машину платить. Я для семьи стараюсь!
Внутри Кати что-то окончательно защелкнулось на тяжелый амбарный замок. Лед залил вены.
Она сбросила вызов. Сунула телефон обратно в карман.
— Вы перевели ему пятьдесят тысяч? — спросила она Дашу.
— Да! Мы заплатили за аренду до сентября! — выкрикнула та. — Так что это теперь наша территория. Мы имеем право здесь жить!
Катя медленно кивнула.
— Вы заплатили моем мужу. За мой дом. В котором он не прописан и не имеет даже доли миллиметра. Идите требуйте деньги с него. Время пошло. У вас девять минут.
— Да пошла ты! — рявкнул Игорь. Он схватил Катю за плечо. — Слышь, ты, бизнесменша. Никуда мы не поедем.
Катя перевела взгляд на его широкую красную ладонь.
— Убери руку.
— А то что? — Игорь ухмыльнулся. Почувствовал власть. — Полицию вызовешь?
Катя резким движением стряхнула его руку. Развернулась и быстро вышла из кухни.
Она не стала звонить в полицию. Не было смысла терять время. Она прошла по коридору и толкнула дверь в свою спальню.
Там стоял удушливый запах детской присыпки и грязных памперсов. Пакет с использованными подгузниками стоял прямо на дорогом паркете у кровати. На её шелковом покрывале валялись соски, погремушки и чьи-то лифчики. В углу была распахнута дверца шкафа. Вещи Кати были скомканы и сдвинуты на одну полку, а на вешалках висели спортивные костюмы Даши.
Катя взяла покрывало за четыре угла. Собрала всё, что на нем лежало, в огромный узел. И швырнула в коридор.
Сверток с глухим стуком упал на пол. Загремели пластиковые игрушки.
Даша вбежала в комнату. Глаза вылезли из орбит.
— Ты больная?! Там вещи Темы!
Катя открыла шкаф. Сдернула с вешалок чужие костюмы. Бросила на пол. Затем подошла к детской сумке-кенгуру, зацепила её ногой и выпнула в коридор следом за одеждой.
— Ты не имеешь права! — завизжала Галина Ивановна, врываясь в дом. — Это ребенок! Это Лешкин племянник!
— Выход там, — механически ответила Катя.
Она схватила пакет с грязными памперсами. Прошла мимо онемевшего Игоря. Открыла входную дверь и с размаху бросила пакет на крыльцо. Пакет порвался. Содержимое разлетелось по ступенькам.
Игорь бросился к ней. Лицо перекосило от ярости.
— Я тебе сейчас зубы выбью, сука!
Катя достала из кармана газовый баллончик. Сняла предохранитель. Подняла руку на уровень его глаз.
— Шаг вперед. Ну. Сделай его.
Игорь замер. Он посмотрел на черный пластик в её руке. Потом на её глаза. В них не было страха. Там была стена. Холодная, бетонная стена.
— Игорь, не связывайся с больной! — крикнула Галина Ивановна. Она начала судорожно собирать с пола разбросанные вещи. — Дашка, хватай малого с веранды. Собирай сумки. Мы едем домой.
Даша заплакала. Не от обиды. От злости.
— Куда мы поедем?! Машина разобрана! Игорь двигатель ковырял, она не заведется!
Катя убрала баллончик.
— Значит, пойдете пешком до станции. Электрички ходят каждые полчаса. Идти сорок минут. Как раз разомнетесь.
— Иродка бессердечная! — завыла Галина Ивановна. — На улице тучи собираются! Ребенок простудится! Ему три месяца всего!
— Вызывайте такси.
Катя подошла к двери. Распахнула её шире.
Следующие двадцать минут прошли в хаотичном беганьи, криках и проклятиях. Даша плакала в голос, кутая орущего младенца в одеяло. Игорь волок тяжелые баулы с продуктами, грязно ругаясь сквозь зубы. Галина Ивановна на ходу пыталась запихнуть в сумку какие-то стеклянные банки из Катиного холодильника.
— Банки оставьте, — бросила Катя.
— Это мое варенье! — огрызнулась свекровь.
— Вычтете из стоимости моих уничтоженных цветов. Оставьте. Банки. На. Столе.
Свекровь со стуком бросила стекло на столешницу.
Они вышли на крыльцо. Небо над поселком стремительно темнело. Начинал накрапывать мелкий, холодный майский дождь.
Игорь стоял возле калитки, яростно тыкая в экран смартфона.
— Такси сюда не едет! — крикнул он. — Пишет, нет свободных машин! Мы будем здесь стоять, пока Лешка за нами не приедет! Он обещал выехать!
Катя вышла на крыльцо. В руках у неё была крестовая отвертка и новый цилиндр для замка. Она купила его еще зимой, чтобы поменять старый, заедающий механизм. Время пришло.
Она прошла мимо родственников к кованой калитке. Открыла её.
— Выходите.
— Мы будем ждать на веранде! — уперлась Даша, прижимая к груди сверток с ребенком. Дождь усиливался. Первые капли оставили темные пятна на её толстовке. — Ребенок намокнет! Ты что, не человек?!
— Вы вторглись в мой дом. Испортили мое имущество. И хотели жить за мой счет. Выходите за забор.
Игорь сплюнул на плитку. Взял баулы и молча вышел. За ним, причитая, потащилась Галина Ивановна. Последней, злобно рыдая, вышла Даша.
Как только они оказались на грунтовой дороге, Катя захлопнула калитку. И провернула ключ. Затем, прямо под их взглядами, стала раскручивать болты замка отверткой.
— Что ты делаешь?! — крикнула Галина Ивановна через прутья забора. — Леша ключи имеет! Он приедет и откроет!
— Уже нет, — ответила Катя. Она вытащила старую личинку. Вставила новую. Затянула болт. Проверила ключ. Механизм сработал мягко, с тихим щелчком.
Она повернулась к дому.
— Будь ты проклята! — крикнула вслед Даша. Дождь уже лил в полную силу. Ребенок заходился криком в мокром одеяле. — Тварь бездетная! Чтоб тебе пусто было!
Катя не обернулась. Она вошла в дом. Тщательно вытерла обувь о коврик.
Закрыла входную дверь на два оборота.
В прихожей всё еще стоял запах жареного лука и грязных подгузников. Катя прошла в гостиную. Открыла настежь окна, чтобы выветрить чужой дух. Затем пошла на кухню.
Она достала из шкафчика свою керамическую тарелку. Вылила остатки супа в раковину. Положила тарелку в посудомойку. Достала турку. Насыпала свежемолотый кофе. Включила плиту.
Телефон на столе ожил. Экран засветился от непрерывных звонков. Звонил Леша. Затем пришло сообщение от него:
«Ты с ума сошла?! Даша плачет, малый орет, они стоят под дождем на обочине! Такси не едет! Впусти их в дом сейчас же!»
Катя посмотрела на экран. Отправила ответ:
«Приезжай и забирай. Твои вещи ждут тебя там же, за забором, через час. Заявление на развод подам в понедельник.»
Она заблокировала телефон. Перевела устройство в авиарежим. Тишина накрыла дом мягким, успокаивающим пледом. За окном шумел дождь.
Кофе закипел, поднимаясь густой ароматной шапкой. Катя налила его в кружку, села за свой дубовый стол и сделала первый глоток. Было горько, но дышалось удивительно легко.
А как бы поступили вы на месте Кати: выставили бы сестру с младенцем под ливень без права вернуться под крышу, или позволили бы им переждать на веранде до приезда мужа?