Что есть состояние сознания? Что есть психотерапия? Два вопроса, на которые гораздо сложнее найти ответы, чем кажется на первый взгляд. В современной концепции well being сознанию отводится роль по тонкой настройке организма в форме йоги, медитаций, осознанности. Биомедицинская модель его практически не признает, даже когда для этого признания есть необходимые показания для блага пациента и человека. Вместе с тем у каждого тезиса есть свой антитезис, которые, в лучшем случае, могут быть объединены синтезом. Поэтому сегодня, как и во времена формирования психосоматики в начале XX века, в медицине и психологии развиваются интегративные направления: от дополненных концепций стресса (митохондриальная теория стресса) и гомеостаза (аллостаз, включающий теорию функциональных систем П.К. Анохина при несовершенных механизмах природной адаптации) до психонейроиммунологии и психонейроэндокринологии.
В классической дефиниции психотерапии Б.Д. Кравасарского она определяется как процесс и система воздействий на психику и через психику – на организм человека; она есть специфическая эффективная форма воздействия на психику человека в целях обеспечения и сохранения его здоровья. Это определение основано на рефлексологическом понимании физиологии и психологии И.П. Павлова и В.М. Бехтерева, ставшее нормативным для отечественных докторов и психологов в течение более 50 лет. Психика и организм – взаимосвязанные, но не тождественные понятия. По сути здесь в неявном виде присутствует отсылка к психофизическому интеракционизму и параллелизму, восходящих к Р. Декарту и Г.В. Лейбницу. Психика обладает субстанциональной природой, отделенной от материи (тела). Соответственно, нематериальная сущность психики не уподобляется вульгарно-материалистически желчи, выделяемой печенью: мысль не продуцируется тем же самым способом вследствие деятельности ЦНС. Однако каким-то образом та самая мысль воздействует на физиологические процессы в организме, и организм оказывает влияние на особенность течения ассоциативных процессов, эмоций и состояний сознания.
Одна из широко принятых моделей воздействия когнитивной сферы на психоэмоциональную заключается в том, что посредством беседы со специалистом можно прояснить собственные стереотипы реакций, осознать внутренние конфликты, приведшие к проблеме, осознать и, тем самым, изменить неэффективное поведение. Это означает, что пациент не сознает, каким образом работают его собственные мыслительные процессы, не говоря о том, чтобы знать, как они протекают у других. В какой-то мере в этом положении есть доля истины: мы не можем познать себя, потому что для этого нужно собственное Я превратить в объект, доступный беспристрастному анализу, без тени самопринятия. Тогда станет возможна сентенция Спинозы «не плакать, не смеяться, но понимать». Однако возможно ли представить себе, что в уютном кабинете психолога нельзя было ни плакать, ни смеяться, да еще и за деньги? Психолог/психотерапевт берет на себя помощь в анализе ассоциативных процессов, а чувства всегда оставляет за пациентом лишь изредка освещая свои контрпереносные эмоции, да и то не в полном объеме. Роль психолога, особенно психодинамического либо когнитивно-поведенческого толка, предполагает, что он должен контейнировать практически любые эмоции клиента, а свои тщательно контролировать, но не превращаться тем самым в подобие бесчувственного «искусственного интеллекта» способного исключительно к внешне правильной и внутренне бессмысленной вербализации, но не к реальной Эмпатии. Поэтому для современного психолога считается моветоном не иметь супервизора, не участвовать в интервизионных группах и самому не проходить личную терапию у другого коллеги. Предполагается, что этот полный комплект избавит профессионала в области психического здоровья от личностного выгорания и не позволит зайти так далеко, чтобы ненароком навредить клиенту (следует оговориться, что в такой психологической культуре содержится много возможностей для самого психолога, его личного и профессионального развития, при условии, если супервизия-интервизия-личная терапия не становятся обязательными, иначе в совокупности с высшим образованием и повышением квалификации затраты становятся неподъемными для многих желающих стать профессиональными психологами либо психотерапевтами. Или придется признать, что психологами и психотерапевтами могут стать только небедные аристократы, подобно тому, как во времена Платона и Аристотеля становились философами).
Гипнотерапия – до победоносного шествия «эриксоновского гипноза» по городам и весям, - была избавлена от таких сложностей. Врач знает лучше, и он внушает пациенту в гипнотическом состоянии избавление от симптомов различного генеза. Так работали маркиз де Пюисегюр, Бертран, Делез, Брейд, Льебо, Бернгейм, Жане, Бехтерев и многие другие. Клиническая практика становилась лучшим учителем в понимании человеческих ограничений и возможностей. Однако принцип нервизма предопределял понимание многих процессов, реакций и состояний, происходящих в организме. Нервная система – центральный регулятор большинства процессов в организме, и такая регуляция осуществляется посредством рефлексов, позволяющих адаптироваться к окружающей среде. Это центральное положение рефлексологии, которое сформулировали И.П. Павлов.
В 1928 году согласно рефлексологической концепции начала создаваться кортико-висцеральная теория К.М. Быкова и И.Т. Курцином [3]. В серии экспериментов исследовалось влияние нейтральных раздражителей (например, звуковых, тактильных) с значительными физиологическими изменениями в организме при дистрессе, введении биологически активных веществ. Если нейтральный стимул повторялся пять-восемь раз незадолго до изменившихся физиологических функций, то впоследствии становился триггером для их изменения уже без введения биологически активных веществ или вызывания дистресса. Слюна собак, обильно выделявшаяся на звук колокольчика без еды, была только отправным пунктом, приведшим к новым впечатляющим открытиям в области нормальной и патологической физиологии. Угашение условных рефлексов на нейтральные стимулы после их формирования происходило гораздо длительнее, чем само обсуловливание: оно могло длиться несколько месяцев. Этот факт обозначает печальную истину: гораздо проще причинить психотравму, чем потом излечить от нее.
К.М. Быковым, И.Т. Курцином и сотрудниками их научного коллектива было установлено:
- влияние нейтральных стимулов на окислительные процессы в тканях;
- влияние раздражителей на деятельность почек, а через почки – на селезенку: «В дальнейшем изолированно примененные раздражители глаза и уха воздействуют на деятельность почек. Таким образом, описанный условный рефлекс образовался на автоматическом раздражителе, действующем через кровь. Эффекторным органом в этом случае был один из важнейших органов, влияющий на весь химизм тела… К.М. Быков подчеркивал, что селезенка оказалась чрезвычайно реактивным органом, как по отношению к безусловным раздражителям, так и условным. Сравнивая скорость образования и свойства условных рефлексов, выработанных на деятельность почки, печени и селезенки, он отметил, что образование и угасание селезеночных условных рефлексов носит более лабильный характер, чем условных рефлексов почки и печени» [3].
До открытия в 1932 году Г. Селье феномена стресса, отечественные физиологии уже установили, что дистресс влияет на деятельность почек (в том числе они определили воздействие на кору надпочечников), хотя и не знали точное определение этого явления, которое концептуализировал Селье. Однако кортико-висцеральная теория пошла дальше классической концепции неспецифического адаптационного синдрома: раздражители, большая часть их которых была дистрессом для животных, влияли на деятельность многих органов брюшной полости, а не только тимуса и коры надпочечников. Создатели кортико-висцеральной теории не учли того факта, что они создавали у собак дезорганизованную привязанность и даже нейтральные стимулы, после формирования фистул, обладали стрессорным воздействием на организм животных. Поэтому эти достижения отечественной (и в значительной мере также зарубежной) физиологии основаны на неоднозначных этических основаниях;
- «нейтральные стимулы» влияли на газообмен в силу усиленной вентиляции бронхолегочной системы;
- неспецифичность и вариативность физиологических реакций в ответ на стимулы: в одних случаях у животных в наибольшей мере изменялось функционирование желчного пузыря, в других – легких, в третьих – почек. Последователи кортико-висцеральной теории объясняли этот факт генетической предрасположенностью, создающей индивидуальные различия в физиологической реактивности;
- при воздействии триггера («нейтрального стимула») в течение трех-пяти секунд физиологические реакции активировались и действовали в пределах трех часов. Эта временная пропорция стимула- реакции организма была установлена применительно ко всем процессам в организме. За три часа может рухнуть не только империя, но подорвано здоровье организма, если раздражители вызывают резкие физиологические сдвиги;
- «необычайная легкость», с которой неокортекс образует временные связи с раздражителями, впоследствии влияющие на организм;
- раздражители задействуют не только нервные, но и гуморальные пути: если стимул падает на определенное состояние кровеносной и лимфатической системы («химизм крови»), то каждый раз заново может запускать одни и те же химические изменения в них, а через них в тканях и органах;
- раздражители воздействуют на неокортекс, который посылает импульсы к подкорковым структурам, затем через вегетативную нервную систему и гуморальные звенья видоизменяется деятельность внутренних органов; внутренние органы посылают искаженную импульсацию обратно в мозг, формируется «порочный круг», каждый следующий «виток» усугубляет сложившийся патологический стереотип;
- сформулирована гипотеза, что раздражители имеют системное и объемное действие на организм: задействуются не только ткани и органы, но также клетки, мембраны, межклеточное пространство.
Таким образом, кортико-висцеральная теория отводит неокортексу центральную регулирующую роль всей деятельности организма: от него импульсы направляются в подкорковые области; вегетативная нервная система и железы внутренней секреции подчинены функционально неокортексу, регулирующим их деятельность посредством рефлексов. Современные данные нейроанатомии на простых моделях животных в значительной мере подтверждают этот вывод кортико-висцеральной теории: организация ЦНС, вегетативной нервной системы схожа с сетями распределенного контроля в инженерных системах [18].
Кроме того, сегодня физиология и патофизиология включают в себя более сложную и детализированную картину, чем когда она была нарисована в начале XX века, но и они также говорят в пользу распределенного контроля. В частности, в организме общую регулирующую роль выполняют не только нервная, эндокринная, иммунная системы, но также аутокринная, юстакринная, паракринная сигнализации между клетками или внутри клетки, которые регулируют их деятельность, а также функционирование тканей «на местах», локально и относительно независимо от центральных влияний [17]. Многие патологические процессы активируются посредством неправильного паракринного и аутокринного регулирования, когда клетки «самостоятельно» изменяют свои функции, будь то нарушение апоптоза или измененная, по сравнению с нормальными значениями, секреция соляной кислоты в желудке.
Со времени издания монографии знаменитого патолога И.В. Давыдовского о причинности в медицине прошло более 60 лет, и теперь проблема этиологии многих заболеваний отошла на второй план, поскольку увеличилось количество идеопатических болезней, без точно установленной этиологии. Зато на первое место вышел вопрос, каким образом развиваются патологические реакции и процессы. Повлиять на центральное звено патогенеза для достижения ремиссии стало важнее, чем установить причину, почему то или иное заболевание вообще возникло. Сакраментальные вопросы - почему и за что, - не котируются так, как вопрос: каким образом осуществляется тот или иной физиологический (в том числе патологический) процесс. Поэтому для психосоматики (и вместе с ней экзистенциальной психотерапии) наступили сложные времена. Вся надежда остается на соматопсихику: каким образом внутренние процессы влияют на адаптацию и защиту организма от вредных раздражителей окружающей среды?
Представители холистической, интегративной биомедицинской деятельности по-прежнему стараются объединить разрозненные данные по органам и системам организма в единую целостную концепцию.
Пионерами холистической, интегративной медицины, вне всяких сомнений, являются советские гипнологи и гипнотерапевты. Вооружившись мощными средствами рефлексологической теории, они сформулировали уникальное понимание соматопсихических взаимодействий. И главное – они научились с ними взаимодействовать в практическом ключе.
Следует отметить, что методология советских гипнологов не лишена недостатков (так, не всегда применялись контрольные группы), тем не менее, она максимально честна и по своему охвату, а также эмпирическому базису превосходит и в какой-то мере недостижима для абсолютного большинства современных исследований в психологии. Во-первых, советская гипнотерапия была монопольным методом психотерапии, другие направления просто не допускались до применения (кроме рациональной психотерапии по Дюбуа). Соответственно, все нуждающиеся в соматопсихической помощи могли обратиться только гипнотерапевтам, которым удавалось организовать гипнотарий при больнице. Таких на всю 189 миллионную страну до 80-х годов XX века было не более пяти на всех граждан. Во-вторых, знаменитых советских гипнологов и гипнотерапевтов было не больше 10 человек. В-третьих, выборка всех именитых гипнотерапевтов не превышала 200 человек по каждой нозологической группе. Эти гипнотерапевтические группы набирались не в одночасье, а в пределах десятилетия. Поэтому в исследованиях и не было контрольных групп пациентов, не получавших лечение гипнозом, а исключительно традиционными на тот момент времени средствами клинической медицины. В-четвертых, нервизм в медицине, благодаря трудам И.М. Сеченова, И.П. Павлова, В.М. Бехтерева, являлся преобладающим, идеологическим явлением в медицине, особенно после Всесоюзного съезда, посвящённого учению И. П. Павлова, - объединённая сессия Академии наук СССР (АН СССР) и Академии медицинских наук СССР (АМН СССР), - прошедшего в Москве с 28 июня по 4 июля 1950 года, признало учение Ивана Петровича единственно верным не только для физиологии, медицины, но и психологии. В-пятых, в рамках рефлексологической парадигмы советским ученым действительно удалось сделать ряд замечательных открытий, предвосхитивших мировые научные достижения, в частности, концепцию стресса Г. Селье и ряд современных концепций в области соматопсихических взаимодействий. Проблема заключалась в том, что, видимо, в то время не было хорошего PR-отдела, который бы продвигал достижения советской науки на мировой арене.
Ну и кто из современных нейробиологов и психологов может похвастаться такой ресурсной базой для проведения эмпирических исследований по всем канонам доказательной медицины? Сейчас, как и 2000 лет назад, вся надежда на философию либо на Пьера Жане, который за всю свою карьеру вел около 5000 тыс. пациентов, поэтому его теория психической деятельности и личности самая репрезентативная (к сожалению, все пять тыс. историй болезни с обширными записями и даже собственными рисунками, он сжег, соблюдая медицинскую тайну, но это в то же время и хорошо) [16].
Однако если не принимать «культ нумерологии» в современной науке слишком серьезно, то сохраняется возможность проводить качественные исследования, пусть и без статистически значимой выборки. В конечном итоге, стиль работ психолога, широта его обобщений на основании единичных наблюдений, не менее важен, чем умение применять методы статистики. В любом случае это будет гораздо честнее и с научной, и с личностной точек зрения.
Подобно поэтом «золотого» и «серебряного» веков российской поэзии советские гипнотерапевты отдавали должное слову в его многогранных возможностях. В монографии К.И. Платонова «Слово как физиологический и лечебный фактор» говорится следующее: «Слово, благодаря всей предшествующей жизни взрослого человека, связано со всеми внешними и внутренними раздражениями, приходящими в большие полушария, всё их сигнализирует, всё их заменяет и поэтому может вызвать все те действия, реакции организма, которые обусловливают те раздражения» (И. П. Павлов)» [11].
Слово является таким же раздражителем, как и все остальные влияния внешней среды, иногда становясь особенно действенным в отношении физиологических функций. В парадоксальной и ультрапарадоксальной фазах взаимодействия между возбуждением и торможением в неокортексе вторая сигнальная система через слово (физически несильный раздражитель в отличие от, например, температуры, давления) воздействует на многие процессы в организме, вызывая выраженные реакции. Согласно представлениям рефлексологов, при нарушении нервно-психической деятельности в коре из-за сшибки возбуждения и торможения формируются области застойного возбуждения, «патологические очаги», которые изолируются подкорковыми структурами как от других структур неокортекса, так и от вегетативной нервной системы, что приводит к симптомам разных расстройств и болезней. Вместе с тем во время гипносуггестивной психотерапии пациент погружается в сноподобное состояние, во время которого в неокортексе формируется «зона раппорта» с гипнотерапевтом, позволяющая воспринимать внушения вне обычного сознательного контроля и целенаправленной деятельности субъекта. С поправкой на данные современной нейронауки такая интерпретация не выглядит далекой от реальности.
Учение, и даже идеология, нервизма сформировала психосоматический подход от апостола физиологии Ивана Петровича Павлова. Никогда психосоматика не расцветала так хорошо, как на протяжении существования советского государства - вплоть до 80-х годов XX века! И вряд ли она получит абсолютное принятие вновь в рамках существующей парадигмы строго доказательной медицины. Хотя, если сохранить объективный подход к анализу того периода времени, то можно увидеть сетование К.И. Платонова на то, что в клинической медицине на практике не следовали идеологии нервизма, предпочитая фармакологические средства психотерапии. Тем не менее, в гипнотарии, оборудованные по последнему слову техники, а также включавшие все современные методы лабораторной диагностики, попадали пациенты с многообразными соматическими патологиями, которые сегодня никто в здравом уме не будет лечить методами психотерапии.
А тогда, чтобы подвергнуться гипнозу, требовалось соблюдение триады К. Ясперса: 1) симптом соматической болезни развивается в связи с психической травмой; 2) эта травма так или иначе отражается (часто символически, не будет к ночи помянут Фрейд) в симптомах (например, тяжелые депрессивные реакции из-за болезни); 3) после купирования психотравмы тяжесть симптоматики значительно снижается либо наступает длительная ремиссия.
Итак, с какими же соматическими болезнями и психическими расстройствами имели дело советские гипнотерапевты? В труде П.И. Буля «Гипноз в клинике внутренних болезней» говорится о следующих: 1) бронхиальная астма, 2) гипертоническая болезнь, 3) язвенная болезнь, 4) стенокардия, 5) дискинезии желчных путей и хронические холециститы, 6) ятрогенные заболевания, 7) фобии, 8) функциональные расстройства деятельности внутренних органов [1].
В более позднем его труде «Основы психотерапии» говорится о значительно расширенном круге расстройств и заболеваний: 1) гипносуггестивная психотерапия при заболеваниях нервной системы, 2) гипносуггестивная психотерапия в клинике психических заболеваний, 3) гипносуггестивная психотерапия наркоманий, 4) гипносуггестивная психотерапия при некоторых заболеваниях внутренних органов, 5) гипносуггестивная психотерапия при некоторых эндокринных заболеваниях, 6) гипносуггестивная психотерапия при хирургических вмешательствах, 7) гипносуггестивная психотерапия при кожных заболеваниях, 8) гипносуггестивная психотерапия в акушерско-гинекологической клинике, 9) гипносуггестивная психотерапия в клинике детских болезней [2].
Обычно техника гипнотизации проходила следующим образом. Вначале пациентам врач рассказывал о гипнотическом состоянии и тех феноменах, которые они испытают. Затем пациенты удобно располагались в кресле или кушетках: доктор предлагал им закрыть глаза и внимательно слушать речь гипнотерапевта. После этого, медленно прохаживаясь по кабинету, доктор произносил терапевтические внушения: как правило, вскоре после начала сеанса большинство пациентов погружалось в гипнотическое состояние, которое затем углублялось. Формулы внушения были достаточно простыми: «с каждым днем ваше самочувствие становится лучше, вы расслабляетесь глубоко и свободно…» Никаких изысков в стиле М. Эриксона, хотя некоторые техники были в стиле недирективного гипноза, учитывающего индивидуальные особенности; однако у К.И. Платонова можно встретить технику предписания симптома, которую он применил с пациентом, страдающим обсессивно-компульсивным расстройством вследствие психотравмы.
Результаты гипнотерапии того времени впечатляют. В частности, в качестве этиологического фактора артериальной гипертензии выделялся неврогенный фактор, впрочем, как и при шоке (концепция У. Кэннона, экспериментально исключившего этот фактор из шоковых реакций, не была принята ведущими физиологами-рефлексологами). П.И. Буль провел курс гипнотерапии со 160 пациентами, у которых была артериальная гипертензия. Стойкая и длительная ремиссия получена у 93 человек, ремиссия в течение двух лет прослежена у 35 пациентов, у 37 человек ремиссия наблюдалась в течение полутора лет. Значительное улучшение состояние удалось добиться у 30 человек: давление приблизилось к возрастной норме, но не достигло ее (в то время эта возрастная норма была значительно выше, чем сейчас).
Из 160 человек не удалось достичь эффекта у 37 человек, которые оказались низкогипнабельными и маловнушаемыми. Может быть, послушных людей природа наградила большей вариабельностью в самовосстановлении, в отличие от «ницшеанцев» с «железной волей».
Один из главных выводов заключался в том, что эффект от гипнотерапии был «дозозависимым» - не менее 20 сеансов, в норме – 30 сеансов и более, проводимых через день. У некоторых пациентов до лечения была установлена ангиопатия сетчатки, а после курса гипнотерапии фотограмма глазного дна показала его нормальное состояние.
Схожие результаты были показаны в группе больных стенокардией. Из 30 пациентов стойкая ремиссия получена у 20, у 13 из них она длилась от полугода до года и у семи – от года до двух лет.
С 1951 года по 1972 год у П.И. Буля 200 больных бронхиальной астмой проходили курс лечения гипнотерапией: 72 мужчины и 128 женщин, отдаленные результаты психотерапии прослеживались на протяжении трех лет; половина из них страдала тяжелой степенью заболевания. Соответственно, на тот момент времени медикаментозная и физиотерапия не дала положительных эффектов, а к доктору-гипнотерапевту этих пациентов направили от безнадежности. Стойкая и длительная ремиссия была получена у 84 человек (от полугода и до трех лет). У 60 больных не было выявлено лечебного эффекта.
Таким образом, характерными особенностями клинической гипнотерапии являлись следующие:
- наличие в этиологии соматического заболевания психогенного компонента;
- гипнабельность пациентов с приверженностью к психотерапии (что было весьма несложно из-за отсутствия современных стандартов лечения в 20-80 гг. прошлого века в разных областях клинической медицины);
- достаточно быстрое улучшение состояния даже при тяжелых расстройствах психотравматического генеза;
- положительные эмоции незначительно влияли на улучшении состояния пациентов, отрицательные эмоции вызывали резкие негативные сдвиги в физиологических процессах, оптимальным было состояние внутреннего психического равновесия, спокойствия;
- широкое применения гипноза-отдыха длительностью до 17 часов в течение суток для работы с рядом соматических заболеваний хронического характера. Более того, нормализация сна считалась одним из основных показателей устойчивой ремиссии;
- для устойчивого изменения патологических процессов и реакций требовалось от 20 до 40 сеансов гипноза, которые проводились каждый день либо через день. В таких случаях биологические эффекты психотерапии проявляются наилучшим образом: нормализовываются показатели пульса, кровяного давления, увеличивается жизненная емкость легких, изменяется уровень протромбина в крови (при негативных эмоциях в гипнозе он увеличивается на 30%), изменяется лейкоцитарная формула [1,2].
Как правило, в естественных науках ученые говорят о процессах в природе, в гуманитарных – о стабильных структурах, категориях, которые изобретены человеком. Человек следует природным законом, изобретая социальные. Сознание – камень преткновения гуманитарных и естественных наук. Долгое время в истории философии оно связывалось с вопросами морали [20]. Тем не менее, биологически сознание – процесс, который динамически меняется на протяжении времени. Вероятно, сегодня доктора, биологи скептически относятся к возможностям сознания напрямую влиять на состояние физиологических процессов. Сознание воспринимается, скорее, как эпифеномен, чем как интегрирующая система организма, способная к саморегуляции и достижению состояния здоровья. Для психиатрии сознание важно только в пяти аспектах: способности человека ориентироваться во времени, месте положения, собственной личности, ситуации, окружающих лицах [12]. Синдромы, нарушающие такое целостное сознательное восприятие, являются проявлением серьезных нарушений в психике и организме. При оглушенности, сопоре, делирии, аменции, онейроиде, коме, а также пароксизмальных нарушениях (в частности, сумеречных состояниях) сознание нарушается неравномерно, но значительно и влияет на прогноз течения заболевания или расстройства психики [12].
Задав ИИ вопрос о стадиях возвращения к нормальному состоянию сознания, я наткнулся на трудность в формулировании четких и ясных идей по этому поводу (вероятно, у искусственного интеллекта, пока что не получилось сформировать сознание у себя, но, может, быть все дело в ошибке коммуникации и «понимания» между нами).
В НИИ им. акад. Бурденко выделяют семь последовательных стадий восстановления функций сознания после его нарушений: 1) открывание глаз, 2) фиксация взора и слежения за движущимся предметом, 3) узнавание и различение близких, 4) восстановленное понимание обращенной к пациенту речи, 5) восстановление собственной речи, 6) амнестическая спутанность сознания, 7) восстановление формально ясного сознания [6].
При измененных состояниях сознания, не связанных с приведенными синдромами, проявляются другие феномены. Так, Людвиг (в литературе по гипнозу его просто так и называют, без инициалов) выделяет следующие существенные признаки измененного состояния сознания: 1) изменение характера мышления, 2) искаженное восприятие времени, 3) ощущаемая потеря контроля, 4) изменение эмоциональной экспрессии, 5) изменение схемы тела, 6) изменения восприятия данных, поставляемых органами чувств, 7) перемена в смысле либо значении ситуации или объекта восприятия, 8) чувство обновленности, 9) сверхвнушаемость [23].
А. Вейценхоффер отдает должное Людвигу в смысле измененных состояний сознания. Сам классик гипнологии – А. Вейценхоффер, - предлагает рассматривать гипноз как отдельное состояние психической деятельности в четырех аспектах: 1) гипноз как разновидность транса, 2) гипноз как измененное состояние сознания, 3) гипноз как психологическая диссоциация, 4) гипноз как частичный легкий сон. Он приводит аргументы в пользу этих аспектов и вместе с тем рассматривает контраргументы к каждому из них [23]. Тем не менее, в гипнотическом состоянии есть неотъемлемые от его сути признаки: внушаемость, автоматизированные реакции, раппорт (избирательная связь) с гипнотерапевтом.
Согласно одной из ведущих точек зрения гипноз – это разновидность трансовых состояний, обусловленный культурально. Транс – своеобразное состояние полусна/полубодрствования, при котором замедляются пульс и дыхание, рефлексы также меняются либо вовсе исчезают [23]. В связи с этим трансовые состояния сознания известны разным культурам, начиная с Сибирского шаманизма и заканчивая современными медитативными практиками, йогой. В гипнотическом трансе реакции субъекта вызываются прямыми и косвенными внушениями гипнотизера с терапевтической целью. Известные многим такие состояния, как поглощенность внутренними процессами (мыслительными, эмоциональными, образными) напрямую связаны с трансовыми состояниями. В гипнозе их можно не только вызвать, но и углубить, продлить их действие во времени.
Измененные состояния сознания восходят к определению У. Джеймса: «Сознание находится в постоянном изменении… ни одно состояние, возникнув однажды, не может вернуться и быть тождественным тому, которое было ранее… Мы то смотрим, то слушаем, то рассуждаем, то желаем, то припоминаем, то ожидаем, то любим, то ненавидим, наш ум попеременно занят тысячами различных объектов мысли. Скажут, пожалуй, что все эти сложные состояния сознания образуются из сочетаний простейших состояний. В таком случае подчинены ли эти последние тому же закону изменчивости? Например, не всегда ли тождественны ощущения, получаемые нами от какого-нибудь предмета? Разве не всегда тождествен звук, получаемый нами от нескольких ударов совершенно одинаковой силы по тому же фортепианному клавишу? Разве не та же трава вызывает в нас каждую весну то же ощущение зеленого цвета? Не то же небо представляется нам в ясную погоду таким же голубым? Не то же обонятельное впечатление мы получаем от одеколона, сколько бы раз мы ни пробовали нюхать ту же склянку? Отрицательный ответ на эти вопросы может показаться метафизической софистикой, а между тем внимательный анализ не подтверждает того факта, что центростремительные токи когда-либо вызывали в нас дважды абсолютно то же чувственное впечатление» [7]. Нам только кажется, что мы каждый раз воспринимаем один и тот же объект одинаковым образом. Объекты, которые мы воспринимаем имеют более постоянную природу, чем наш внутренний поток сознания, составляющий наш внутренний мир.
Для У. Джеймса единственно верным психологическим методом был анализ цельных и уникальных состояний сознания. С подходом У. Джеймса сложно (если вообще возможно) спорить логически: как минимум, второе начало термодинамики не позволит этого сделать. Каждое движение молекул в разуме невозможно воспроизвести в точности, следовательно, состояния сознания уникальны и невоспроизводимы. Не каждый сон разума порождает чудовищ. Однако является ли гипноз сном? Первооткрыватель нейрогипноза Дж. Брейд ввел формулу внушения: спать! Благодаря утомлению анализаторов (как правило, зрительного и слухового) наступает состояние нейрогипноза, когда гипнотик получает внушения от гипнотизера и вместе с тем благодаря раппорту поддерживает связь с гипнотерапевтом.
Интересным образом кортико-висцеральная теория может быть применима к состоянию сна. И.Н. Пигарев открыл, что во сне нейроны зрительной сенсорной и ассоциативной коры (V1, V2, V4), а также сенсомоторной области (поле 5) отвечают на стимуляцию желудка и других внутренних органов [6]. В бодрствующем состоянии эти области участвуют в ощущениях, восприятии и ориентировочных реакциях: позволяют нам видеть разные объекты и двигаться. Во сне они переключаются на обработку сигналов от внутренних органов. Тем самым предполагается, что они участвуют в процессах регенерации, иммунном ответе, клеточном делении и дифференцировке. Если толковать гипноз как состояние поверхностного сна, то получают объяснение его лечебные эффекты.
С конца XIX века некоторые трансовые состояния начали рассматриваться в качестве отщепленных от сознательного Я частей личности, которые разительно отличались от бодрствующей психики. Для примера можно привести пациентку классика психологии Теодора Флурнуа – медиума Элен Смит (псевдоним, который он дал Катерине-Элизе Мюллер). Она входила в трансовое состояние во время которого посредством автоматического письма повествовала о своих прошлых жизнях (в одной из них она была последней королевой Франции Марией Антуанеттой, во второй – дочерью арабского шейха, вышедшей замуж за раджу в Индии, в третьей реинкарнации жила на Марсе, была марсианкой и представила психологу алфавит и письмо «марсиан»). На спиритических сеансах через нее воплощались ее духи-защитники (бессознательные субличности) – граф Калиостро и Виктор Гюго. Эти духи боролись за то, чтобы вселиться в нее и доминировать на всем протяжении трансовых состояний. Вначале Виктор Гюго на протяжении пяти месяцев «правил балом» единолично. Затем в течение года наступило время транзита, когда в Элен стал вселяться другой дух – Леопольд. Среди прочего в своей книге «От Индии до планеты Марс» Флурнуа скрупулезно анализирует психогенез каждой из субличностей Элен Смит, в том числе на основании дневниковых записей спиритов.
«26 августа 1892 года. — «Некий дух объявляет о себе под именем Леопольд. Он приходит за Элен Смит и, похоже, хочет иметь над ней большую власть. Она видит его всего несколько мгновений, на вид ему около тридцати пяти лет, и одет он во все черное. Выражение его лица довольно приятное, и из ответов на некоторые вопросы, которые мы ему задаем, нам дают понять, что он знал ее в другом существовании и что он не хочет, чтобы она отдала свое сердце кому-либо здесь... Смит узнает своего духа Виктора Гюго.
Она счастлива его приходу и просит его защитить ее от одержимости этим новым духом. Он отвечает, что ей нечего бояться, что он всегда будет рядом. Она счастлива, что он оберегает ее, и чувствует, что ей нечего бояться».
2 сентября.— «Леопольд тоже приходит, но не один. Смит ничего не боится, поскольку ее наставник (Виктор Гюго) находится рядом, чтобы защитить ее».
23 сентября. — ... «Неприятный вечер. Дух объявляет о себе. Это Леопольд. Он сразу же обращается к нам: «Я здесь. Я хочу быть ведущим этого сеанса». Мы очень разочарованы и не ожидаем от него ничего хорошего. Он пытается, как уже делал однажды, усыпить Элен, которая с большим трудом борется со сном. Она встает из-за стола, надеясь таким образом избавиться от него, и чтобы он уступил свое место другим. Она возвращается примерно через десять минут, но он все еще там и, судя по всему, не собирается покидать свое место. Мы призываем на помощь наших друзей (духовных)... Они на мгновение заменяют Леопольда, но очень скоро Леопольд возвращается; мы боремся с ним, мы хотим, чтобы он ушел, но ни мягкие, ни жесткие слова не имеют никакого эффекта; перед этой непреклонной решимостью мы понимаем, что все наши усилия напрасны. это будет бесполезно, и мы решаем закрыть сеанс…
Февраль 1893 г. — «На одном из сеансов в этом месяце произошла удивительная вещь: дух Леопольда, который в тот день был очень раздражен, дважды подряд забирал свой стул у нашего медиума и относил его в дальний конец комнаты, в то время как Элен Смит тяжело рухнула на пол. Не ожидавшая такого отвратительного фарса Элин Смит так сильно ударила его по колену, что в течение нескольких дней она страдала от боли при ходьбе. Мы были вынуждены прервать сеанс; нам было неудобно. Откуда такая враждебность?» [21].
Автоматическое письмо – одна из основных техник магнетизеров и первых гипнотизеров, которая широко применялась вплоть до начала XX века. Однако аффективно заряженные комплексы (по К.Г. Юнгу) и субличности в гипнотическом состоянии исследовались редко. Легкая проницаемость между сознанием и бессознательным способствует формированию таких экзотических субличностей внутри единой личности. Иногда так бывает при травматической диссоциации. Однако многие не подозревают о целых мирах, которые пребывают в тени собственной психики. Случай Элен Смит – лучшее тому свидетельство. Ее внутренний мир вмещал в себя не столько курьезных персонажей по типу Леопольда, графа Калиостро и Виктора Гюго, но также связанную повесть о жителях планеты Марс, их культуре и письменности. Мимолетные впечатления, полученные в детстве и подростковом возрасте, создали в ее бессознательном уникальные миры, скрытые до времени сомнамбулических трансовых состояний.
Творческое бессознательное – одна из наименее исследованных тем не только в гипнологии, но и психологии в целом.
Сегодня психоэмоциональное состояние все меньше рассматривается вне контекста нейробиологических концепций. Если раньше можно было свободно говорить об аффективно окрашенных комплексах, психологической диссоциации, то сегодня без ссылки на то, как работают нейронные сети, такие рассуждения исключительно в терминах психологии теряют свою глубину и необходимые оттенки смысла. Вместе с тем новые концепции, какими бы убедительными они ни были, должны основываться на теориях, парадигмах, которые имеют обоснование: как экспериментальное, так и теоретическое.
На чем же может основываться гипнотерапия, ее биологический и психологический потенциалы? Представляется, что таких парадигм всего две: 1) стресс, 2) гомеостаз. Видимо, эволюционно для соматопсихики нет более подходящих сложившихся и проверенных представлений. Если пофантазировать с точки зрения эволюционной психологии, то можно прийти к выводу, что обращение к внутреннему миру (интроспекция) на определенном этапе филогенеза возникла не просто так. Обращение потока сознания к самому себе нужна для адаптации к вызовам внешней реальности. Психика в значительной мере – информационная система, она не столь автономна и независима, как гомеостатические процессы организма, постоянно протекающие с разной скоростью во «флюидной матрице», скрытой от внешних раздражителей. Вначале у многих видах животных возникает ориентировочный рефлекс, который затем у человека перемежается с «дефолт системой» неокортекса. Информационные перегрузки, которые не купированы вовремя, ведут к метаболическим нарушениям в организме (К.В. Судаков) [14]. Значит, для глобальной цели защиты и адаптации индивида, а также личности, просто необходимо переключение в режим «глубокого отдыха и восстановления» [19]. С другой стороны, хроническое состояние повышенной возбудимости (hyper arousal) приводит сначала к психологическому дискомфорту, а затем к соматопсихическому неблагополучию. В контексте парадигмы стресса в последнем винят в основном повышенную секрецию кортизола [13], в меньшей степени говорят о катехоламинах [8], и совсем забывают о вазопрессине, который может повышаться в 500 раз при острых стрессовых реакциях и сужать сосуды [17]. Возбуждение и сжатие при стрессе ощущаются буквально физически, неслучайно советские психофизиологи говорили об очаге патологической возбудимости без всякой тени сомнения.
Один из маркеров острого либо хронического дистресса – нарушения сна. Именно поэтому испокон века в клинической психиатрии купирование расстройств сна являлось необходимым для ремиссии практически всех психических расстройств, гипноз-отдых длительностью в часы и сутки (до эры анксиолитиков и антипсихотических препаратов) был изобретен не просто так: сама жизнь требовала найти средство, которое будет работать. И в качестве одного из критериев ремиссии был также восстановленный, нормальный физиологический сон. Снятая ажитация, пусть и не в строгом клиническом смысле, уже половина дела. Смягчить ажитацию – один из лейтмотивов терапевтических трансов С. Гиллигена [4].
Вместе с тем считается, что легкий и умеренный уровень кратковременных стрессов без дистресса способствуют формированию новых нейронных сетей, обучению [10], и саногенетическим процессам во время гипнотического состояния [15]. Однако при ряде психических расстройств первыми страдают вегетативно-висцеральные функции. Вероятно, поэтому в ряде концепций психического и соматического благополучия ведущая роль отводится вегетативной нервной системе, в частности, в поливагальной теории С. Порджеса [22]. Эта концепция находится в русле нормальной физиологии.
И все-таки сегодняшним психосоматическим концепциям well-being часто не хватает психопатологического мышления: ясного, четкого и систематизирующего. Милые особенности эмоций теряют свое очарование в анализе реальной аффективности, уникальное личностное своеобразие может статься деформированным характером либо измененным тяжелыми жизненными обстоятельствами темпераментом, а предрасполагающую к расстройствам конституциональную почву можно увидеть за хорошо сыгранной социальной ролью. Тем не менее, психопатологическое мышление парадоксальным образом добавляет к восприятию личностных портретов изящество: и аутистическое, и реалистическое мышление равноценны, также как мгновения экзальтации не могут проиграть холодноватой рационалистичности «объективного» наблюдателя. Это особенно важно в области измененных состояний сознания.
Как отметил в «Терапевтических трансах» С. Гиллиген, феномены гипноза поразительным образом напоминают синдромы разных расстройств [5]: гипнотические галлюцинации не равны галлюцинациям при делирии или псевдогаллюцинациям при эндогенно процессуальных расстройствах, гипомнезия и амнезия в гипнозе отличаются по своей сути от нарушений памяти, искажения времени в гипнотической регрессии или прогрессии не тождественны нарушениям ориентировки в месте и времени при расстройствах сознания. Поэтому современному практику нелишним будет не только терминологически, но и по сути отличать психический автоматизм от автоматизированных реакций. И, конечно, не стоит забывать о коморбидности расстройств и болезней: что в итоге даст наложение клинической картины на индивидуальный трансово-гипнотический рисунок? Как правило, ничего плохого, за редким исключением, когда в роли провоцирующего фактора может выступить неопределенной круг явлений внешней реальности.
Людвиг был прав: измененные состояния сознания дарят чувство обновленности.
Библиография
1) Буль П.И. Гипноз в клинике внутренних болезней. Опыт психотерапии – гипноза и внушения в клинике. М., 2015.
2) Буль П.И. Основы психотерапии. М.,2015.
3) Быков К.М. / АМН ССР. Авт. Ткаченко Б.И., Ланге К.А. М., Медицина, 1987.
4) Гиллиген С. Генеративный транс. М., 2014.
5) Гиллиген С. Терапевтические трансы. М., 2011.
6) Данилова Н.Н. Психофизиология М., 2004.
7) Джемс У. Научные основы психологии. Минск, 2003.
8) Жуков Д.А. Стой, кто ведет? Биология поведения человека и других зверей. Том 1. М., 2018.
9) Карвасарский Б. Д. Психотерапия: учеб. для вузов / Изд. 2-е, перераб. –– СПб.: Питер, 2002.
10) Козолино Л. Нейробиология психотерапии. М., СПб, 2022.
11) Платонов К.И. Слово как физиологический и лечебный фактор: вопросы теории и практики психотерапии на основе учения И.П. Павлова. Издание третье. 1961.
12) Психиатрия и психосоматика. Учебник для последипломного образования: учебник / под ред. В.А. Солдаткина. М., 2022.
13) Сапольски Р. Психология стресса. М.,2020.
14) Судаков К. В., Умрюхин П. Е. Системные основы эмоционального стресса. М., 2010.
15) Тукаев Р.Д. Гипноз: механизм и методы клинической гипнотерапии. М.,2006.
16) Федунина Н.Ю. Эволюция Психологических Взглядов Пьера Жане. Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических наук. М. 2003.
17) Чурилов Л.П. Общая патофизиология с основами иммунопатологии. СПб, 2021.
18) Alexander S. Bates, Jasper S. Phelps, Minsu Kim, Helen H. Yang et al Distributed control circuits across a brain-and-cord connectome / Nature (2026) Published: 08 June 2026
19) Crosswel A.D., Mayer S.E., Whitehurst L.N. et al Deep Rest: An Integrative Model of How Contemplative Practices Combat Stress and Enhance the Body’s Restorative Capacity // American Psychological Association 2024, Vol. 131, No. 1, 247–270.
20) Conscience fr.wikipedia.org/wiki/Conscience (дата обращения: 24.06.2026).
21) Flournoy Th. From India to the Planet Mars. A Study of a Case of Somnambulism. New York and London, 1900.
22) Porges S.W. Polyvagal theory: a journey from physiological observation to neural innervation and clinical insight // Front. Behav. Neurosci. 2025. 19:1659083. doi: 10.3389/fnbeh.2025.1659083
23) Weitnzenhoffer A.M. The Practice of Hypnotism. Vol. 1, Vol. 2. John Wiley & Sons, Ltd. 1989.
Автор: Королёв Георгий Александрович
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru