Или падали в обморок
Вы сидите у открытого окна, читая французский роман в подлиннике, и вдруг из окна доносится «Эх лапти, да лапти, да лапти мои...». Грубый голос, неправильные ритмы, хриплый смех. Вы морщитесь. «Фи!» - и захлопываете окно. Это не ваша культура. Это пошлость и низость. Но именно эта культура стала основой того, что мы сегодня называем «русским». Как это случилось? Сейчас расскажу.
Крестьянин, который не вернулся
Отмена крепостного права в 1861 году дала крестьянам формальную свободу. Но что крестьянину было делать с этой свободой? Земли у него не было. И приходилось работать на того же барина. Только на других условиях. И чтобы как-то жить(выжить) крестьяне шли в город на заработки.
Они становились фабричными рабочими, чернорабочими, извозчиками, дворниками, горничными, кухарками. Они жили в фабричных бараках и подвальных комнатах, постепенно теряя связь с деревней. Крестьянская община, которая веками диктовала правила жизни, уже не была главным авторитетом. И на её месте рождалось что-то новое.
Что такое городской рабочий в 1880-е? Это человек, у которого нет ничего - нет своей земли, нет общины, нет привычной жизни. Он не поёт на посиделках, он поёт в бараке. Он не водит хороводы, он пляшет во дворе барака. Он уже не «крестьянин». Он ещё не «горожанин». Он, кто-то другой, новый человек, рождённый на стыке.
Песня, которая выжила
Крестьяне шли в город со своими песнями. Но в городе эти песни менялись. Старые обрядовые песни забывались и умирали, их некому было петь. Но на смену им приходили другие: песни о тяжёлой работе, о тоске по дому, о фабричных порядках. В 1870-е годы складывается «Дубинушка» - песня, в которой соединились бурлацкие припевки и новый, социальный текст.
Появляются песни, в которых слышен голос протеста. Не против барина, а против жизни, хозяина фабрики. Не против крепостного права, а против «каторжного труда» за гроши. Это уже не крестьянский фольклор. Это рабочий фольклор.
Старые лирические песни, сложенные в XVII–XIX веках, тоже обретают вторую жизнь. Но теперь их поют не в поле и за прялкой, а в трактире, не на сеновале, а на постоялом дворе. «Калинку», «Степь да степь кругом», «Из-за острова на стрежень» знают все - от фабричного до извозчика. Народная песня становится городской.
Романс, который пели на улице
В это же время в городских низах формируется жанр городского романса. Это не дворянский романс, который пели в салонах под рояль и скрипки. Это не крестьянская песня. Это музыка городской бедноты, ремесленников, мелкого купечества, извозчиков, кухарок.
Он звучит в трактирах, на постоялых дворах, на улицах, в садах Сентиментальный, грустный, иногда разухабистый. Его поют под гитару, под гармонь, без нот, на слух. В нём - тоска по счастью, которого нет. Или любовь, которая ушла. Или ревность, которая убила.
Городской романс не записывают фольклористы, его не собирают в экспедициях. Он считается низшим и пошлым жанром. Но именно он становится главным голосом новой городской культуры. Потому что он - о них, о тех, у кого нет ничего, кроме голоса.
Частушка - голос фабричной окраины
Именно в это время, к 1870-м годам, определяется жанр частушки. Короткие, ритмичные, чаще всего четырёх-строчные песенки, которые порой сочинялись сходу. Сначала они звучат на свадьбах и гуляньях - как короткие плясовые припевки. Но расцвет частушки пришёлся именно на вторую половину XIX века, когда рост городской культуры, ярмарок и народных гуляний дал ей идеальную среду для распространения.
Частушка формируется в среде городской бедноты - социальном слое, состоявшем преимущественно из безземельных крестьян, переселившихся в город на заработки. Она груба, остра, смешна. В ней - юмор, сатира, отчаянная жизнерадостность людей, у которых нет ничего, кроме языка.
И звучала частушка не под фортепиано и не под скрипку. Её аккомпанементом была гармонь, которая во второй половине XIX века распространилась по всей России, и ложки - простой, дешёвый, доступный каждому инструмент. Ложки, которые ещё недавно были просто предметом быта, в городских трактирах и на фабричных дворах звучали как ударный инструмент. Под аккомпанемент гармоники ложки стали солировать, задавая ритм пляске и пению. Русский народный ансамбль к концу века уже невозможно было представить без ложкарей.
Частушка становится голосом новой городской культуры. Её поют на фабричных дворах, на трактирных подмостках, на ярмарках. Она не требует музыкального образования. Она требует только голоса и ритма, который можно выбить на чём угодно, хоть на ложках.
Ярмарка - главная сцена новой культуры
Вторая половина XIX века - время расцвета ярмарок. Их часто устраивали в городах. Больших и маленьких. Крестьяне, ушедшие в город, не перестали собираться вместе. Но теперь они собирались не в деревне на престольный праздник, а на городской площади - на ярмарке.
Ярмарка была местом встречи города и деревни. Сюда приезжали торговцы из разных губерний, сюда стекались крестьяне из окрестных сёл, сюда приходили фабричные рабочие в выходной день. К концу XIX века ярмарки стали настоящими культурными центрами.
И главное место на них занимали торговые ряды и балаганы, временные деревянные постройки для театральных и цирковых представлений. Здесь показывали всё: от диковинок вроде бородатой женщины или человека-змеи, до масштабных феерий, балетов и выступлений хоров и оркестров. Здесь ставили пантомимы с участием фольклорных персонажей, народные комедии, короткие комические бытовые сценки. А главное - здесь выступал кукольный театр с Петрушкой.
Петрушка был главным героем народного кукольного театра. Петрушка был озорником, задирой и забиякой. Он шутил, смешил публику, а его дерзкие высказывания и остроумные шутки зрители цитировали и пересказывали друг другу. Народ любил Петрушку. Максим Горький писал: «Непобедимый кукольный герой побеждал всех и вся: попов, полицию, черта и смерть. Сам же оставался бессмертным». В XIX веке этот театр был самым популярным и распространённым видом театра в России. Представление состояло из лёгкой складной ширмы, ящика с куклами (от 7 до 20 персонажей), шарманки и нескольких бутафорских предметов. Никаких декораций особо не было - только актёр, куклы и публика.
Рядом с балаганом Петрушки толпа собиралась вокруг другого зрелища - «учёного» медведя. Поводырь водил зверя на цепи, а тот под музыку рожка показывал, «как баба в гости собирается» или «как поп молится». Зрители хохотали, но в этом смехе всегда была и жалость - к зверю, который пусть и по привычке, но выполнял всё, что от него требовали.
Особый, ни с чем не сравнимый колорит ярмарке придавали цыгане. Их шатры появлялись за несколько дней до открытия, и вся ярмарочная площадь наполнялась их говором, пением и звоном гитар. Мужчины торговали лошадьми, а иногда и «оживляли» их, надувая дымом, чтобы скрыть недостатки. Женщины гадали, пели и плясали - в золотых монистах и расшитых шалях, с такой страстью, что даже самые строгие зрители забывали о своих предрассудках. В их пляске, в их голосах была та самая «цыганщина», которая притягивала и пугала одновременно, делая ярмарку не просто торгом, а настоящим театром жизни.
Но Петрушка был не просто развлечением. Он был единственным театром, который был доступен простому народу.
В те времена опера и балет были привилегией аристократии. Простой народ, рабочие, крестьяне, мещане в театры не попадали. Их театром был балаган. Их оперой был Петрушка и смех толпы. Их балетом была пляска под гармонь на фабричном дворе.
Именно на ярмарке эта новая культура становилась видимой. Здесь звучали песни, которые уже не были крестьянскими. Здесь плясали так, как никто не плясал в деревне. Здесь смеялись над тем, над чем раньше не смеялись. Ярмарка стала той сценой, где городская культура показывала себя во всей своей пёстрой, шумной и живой красе.
Танцы, которые никто не записывал
Менялись и танцы. Крестьяне приносили в город хороводы, но в городе были свои правила. Русский народ адаптировал европейскую кадриль, сделав её более богатой и разнообразной по рисунку, введя в неё многие фигуры русских хороводов и плясок: «корзиночка», «звездочка», «воротца», «круг», «прочес».
В деревне хороводы водили веками. В городе они превращались в уличные гулянья. На фабричных окраинах, на пустырях, в городских садах - там, где собирались рабочие и мещанки, звучала гармонь, и начиналась пляска. Никаких правил. Никаких канонов. Только ритм, который рождался на стыке деревни и города.
Интеллигенция смотрела свысока
Прогрессивная интеллигенция того времени смотрела на все эти перемены как на порчу и искажение народной культуры. Собиратели фольклора считали, что крестьянский песенник портится городскими влияниями. А городской романс и частушка вообще не считались искусством.
Но они ошибались. На самом деле в это время рождалась новая культура. Не деревенская, не городская, а та, что вырастала на их стыке. Но она была живой и настоящей. И она стала основой того, что мы сегодня называем русской культурой.
Собиратели и хранители
Несмотря на это, прогрессивные музыканты и собиратели не ограничивались только записью чистого деревенского фольклора. Они понимали, что народная песня - это живая ткань, которая меняется на глазах. Милий Балакирев, Николай Римский-Корсаков, Модест Мусоргский - они адаптировали гармонизировали, аранжировали, делали их доступными для широкой публики.
Иван Молчанов - крестьянин по рождению, создатель первого профессионального народного хора - был живым мостом между деревней и городом. Его хор собирал тысячи людей на народных гуляниях в разных городах. О нём я расскажу отдельно - это история, достойная отдельного разговора.
Но сейчас нам важно другое: Молчанов - один из тех, кто делал народную песню не музейной реликвией, а живым звуком. Он не боялся города. Он просто пел. И его голос звучал громче всех.
Крестьянский мир не исчез. Он остался, но изменился. Деревня, которая веками жила своей замкнутой жизнью, начала дышать иначе. Через отходников, через газеты, через фабричные заработки в неё проникали городские песни, городские слова, городские ритмы. Старые обряды держались, но уже не так крепко. Появилось то, чего не было раньше.
А в городах рождался новый мир. С городским романсом и частушками, где плясали кадриль на фабричных дворах, где песни рабочих становились народными, а народные - рабочими. Этот новый мир был живым. И в этом мире рождалась новая русская культура.
Оставайтесь со мной, дальше расскажу как рождался русский хор.
#городскоеискусство #городскаякультура #городскойроманс #частушки #кадриль #историякультуры #историяискуства #искусствобезскуки