Одно из самых сильных и любимых произведений мировой музыки, Второй концерт Сергея Рахманинова посвящен врачу Николаю Далю, чью работу сегодня назвали бы психотерапевтической. До этого композитор почти три года не мог писать большие произведения после провала Первой симфонии.
Он случился в Петербурге весной 1897 года. Рахманинову было двадцать четыре года. За дирижёрским пультом стоял Александр Глазунов. Оркестр звучал неровно, репетиций не хватило, темпы расползались. Музыка была непривычной для петербургской академической среды: напряжённой, тёмной, слишком нервной для привычного вкуса. Критик Цезарь Кюи написал рецензию полную сарказма: "семь язв Египта" и консерватория в аду. Сейчас это читается, как злой театральный жест. Тогда попало в живого человека.
Рахманинов вернулся в Москву другим. Не обиженным мальчиком после плохой оценки. Человеком, у которого выбили из рук дело жизни. Позже он напишет: «Я был подобен человеку, которого хватил удар». Почти ничего не писал. Лежал в комнате на кушетке. Выходил из дома в основном ради частных уроков. Рояль стоял рядом, как укоризненная мебель. Гений был на месте. Музыка не создавалась. Самое страшное было не в самом провале, не в шуме вокруг. Внутри стало пусто, как на выжженной земле.
Тетушка Сергея Рахманинова не бросила племянника в этой тишине и устроила встречу с Львом Толстым, человеком, чьё слово тогда весило больше многих диагнозов. Надеялась, что великий писатель скажет что-то такое, после чего душа Сергея обретет опору. Рахманинов восхищался Толстым. Значит, его слово могло стать лекарством. На встрече прозвучал романс «Судьба» и поддержки не случилось. Толстой отнёсся к произведению холодно и резко. Иногда мы идём за спасительной фразой, а получаем ещё один удар. Большое имя не всегда умеет бережно держать чужую боль.
В эти годы его близким домом была Ивановка, семья тёти Варвары Аркадьевны Сатиной. Именно этот круг не дал ему окончательно провалиться в тишину. По совету семейного врача Григория Грауэрмана, она привела его к Николаю Далю - врачу, работающему в области неврологии, психиатрии и психологии, который к тому же был музыкантом Он применял лечебный гипноз, поддерживающие беседы и внушение. Рахманинов приходил почти ежедневно с января по апрель 1900 года. Несколько месяцев рядом с ним был человек, который не требовал немедленно стать великим обратно. Даль повторял ему в полусонном состоянии, что концерт будет написан, работа пойдёт легко, музыка получится прекрасной. Звучит почти просто. Даже слишком просто для истории гения. Но иногда психике нужно не великое потрясение, а спокойный повтор: ты можешь, рука вспомнит, дверь откроется. Постепенно вернулись сон, аппетит, настроение, желание сочинять. Летом появились новые музыкальные идеи. Осенью началась работа над Вторым концертом. Весной 1901 года Рахманинов закончил произведение и посвятил его Далю.
Эту историю, как вы понимаете, рассказала вам не ради красивого факта из музыкальной истории. Меня в ней зацепило другое.
Великий Рахманинов не «собрался».
Не «взял себя в руки».
Не сделал вид, что критики дураки, а он выше всего этого.
Не стал изображать из себя железного.
Он упал. На дно. На долго.
По настоящему.
И пошёл за помощью.
Мы часто себе запрещаем падать, просить, признаваться, что внутри больше нет сил. Сидим рядом со своим роялем, работой, проектом, семьёй, жизнью и делаем вид, что просто устали. Хотя на самом деле давно не слышим себя. Психолог не пишет за человека его Второй концерт. Не выдаёт талант. Не чинит душу отвёрткой, хотя иногда очень хочется, чтобы был такой удобный инструмент. Психолог помогает убрать с внутреннего пульта чужую оценку, стыд, страх и снова добраться до того, что уже было внутри. Рахманинов не стал меньше после помощи Даля. Он вернулся к себе. И мир услышал музыку, без которой теперь невозможно представить мировую культуру. Значит, просьба о помощи не отменяет силу. Иногда она возвращает человека к себе.
#россиястранавозможностей #топблог