Есть среди медицинских документов один совершенно особенный. Не история болезни, не рецепт, не заключение консилиума. Обычная картонная коробка из-под лекарства — с надписью, которая стоила, пожалуй, дороже любого гонорара. Антон Павлович Чехов знал о болезнях всё. Врач по образованию, он привык смотреть на недуги с профессиональным спокойствием — даже когда пациентом оказывался он сам. И вот однажды живот его взбунтовался, потребовав немедленного вмешательства. Дело самое прозаическое, лечение — и того проще: касторка в пилюлях. Посыльный отправился в аптеку с запиской. Можно представить себе этот момент. Комната, стол с бумагами, за окном — обычная городская жизнь с её скрипом колёс и запахом лошадиного навоза. Чехов разворачивает принесённый свёрток — и замирает. На него смотрят капсулы. Огромные. Впечатляющие. Такого размера, что сама аптека, кажется, приняла его не за литератора, а за першерона. Писатель помолчал. Потом, должно быть, усмехнулся — той самой чеховской усмешкой,