— Лиз, ты уверена, что хочешь салат именно с креветками? — Валерий застыл у холодильника с пакетом в руке. — Может, с курицей всё-таки?
— С креветками, — коротко ответила Елизавета, не отрываясь от нарезки овощей.
Она слышала, как он вздохнул, но промолчала. Девять лет они были вместе, и за это время Валерий научился не спорить по пустякам.
Звонок в дверь раздался ровно в семь. Наталья всегда приходила минута в минуту, словно засекала время по секундомеру.
— Папа! — дочь Валерия прошла в прихожую, едва дождавшись, пока дверь откроется. — Ты один, или...
— Лиза на кухне, — перебил её отец.
Елизавета вытерла руки о полотенце и вышла навстречу гостье.
— Добрый вечер, Наталья.
— Вечер, — буркнула та, стягивая куртку. — Папа, помоги.
Валерий послушно принял верхнюю одежду и повесил на крючок. Елизавета проводила взглядом его сутулую спину. За последний год он сдал — седины прибавилось, морщины вокруг глаз углубились.
— Ну что, накрыли стол? — Наталья зашла в гостиную и оглядела сервировку. — Креветки? Это ж сколько стоит.
— Триста пятьдесят за упаковку, — спокойно сообщила Елизавета. — Скидка была.
— Скидка, — протянула Наталья и устроилась на диване, закинув ногу на ногу. — Папа, а у тебя нет ничего покрепче сока?
Валерий метнулся к холодильнику. Елизавета села напротив гостьи.
— Как живётся в новой съемной квартире? — поинтересовалась она.
— Да так, — Наталья пожала плечами. — Платишь, платишь — а толку? Чужое остаётся чужим. Не то что своё.
— Да, с жильём сейчас всем сложно, — заметила Елизавета.
— Некоторые просто получают по наследству, — улыбнулась Наталья. — Повезло же кому-то.
Валерий вернулся с бутылкой белого вина и тремя бокалами. Руки у него слегка дрожали.
— Может, начнём ужинать? — предложил он с огоньком в глазах.
Ужин прошёл в натянутой обстановке. Наталья рассказывала про работу, жаловалась на начальника, упоминала о росте цен на аренду. Елизавета слушала вполуха, механически накладывая себе салат. Валерий поддакивал дочери и искоса поглядывал на жену.
— Пап, ты завтра свободен? — спросила Наталья, когда они перешли к чаю. — Надо в хозяйственный съездить, мне шторку в ванную выбрать.
— Завтра суббота, я... — начал он.
— Валера с утра на дачу собирался, — вставила Елизавета. — Забор подправить надо.
— Забор? — Наталья хмыкнула. — Ну да, конечно. Забор важнее дочери.
— Наташа, ну что ты, — попытался примирить ситуацию Валерий. — Я после обеда освобожусь, часа в три заедем куда надо.
Дочь кивнула и потянулась за телефоном.
— Хорошо. Значит, договорились.
Елизавета молча собирала посуду. Она чувствовала, как напряжение сгущается в воздухе, как невысказанные слова повисают между ними тяжёлыми гирями.
Наталья ушла около десяти. Елизавета проводила её до двери, дождалась, пока за гостьей закроется лифт, и вернулась в квартиру. Валерий сидел на диване, уткнувшись в телевизор.
Лиза легла первой. Валерий ещё минут двадцать ходил по квартире, потом забрался под одеяло и через пять минут начал посапывать. Елизавета лежала на спине, глядя в потолок. Сон не шёл.
Звук входной двери заставил её замереть. Тихий щелчок замка, осторожные шаги в прихожей. Елизавета узнала бы эту походку из тысячи — Наталья.
"Забыла что-то?" — мелькнула мысль.
Но дочь Валерия не ушла. Она прошла в гостиную, и оттуда донёсся приглушённый шёпот:
— Папа, проснись. Пап!
Валерий застонал во сне. Елизавета зажмурилась и заставила себя не дышать. Сердце колотилось так громко, что ей казалось — его слышно на весь дом.
— Пап, вставай, нам поговорить надо.
Валерий зашевелился рядом, скрипнул матрас. Елизавета не шелохнулась.
— Наташа? — сонный голос мужа. — Ты чего...
— Тихо, — оборвала его дочь. — Выйди в гостиную, пожалуйста.
Валерий сполз с кровати и босиком прошлёпал к двери. Она тихо закрылась за ним. Елизавета осторожно повернулась на бок и прислушалась.
Голоса доносились приглушённо, но разобрать слова можно было.
— Что случилось? — спросил Валерий.
— Пап, садись. Мне надо с тобой серьёзно поговорить.
— Сейчас? Два часа ночи же.
— Именно сейчас, пока она спит. Слушай, ты сколько уже с ней живёшь?
— Девять лет.
— Девять лет! — повторила Наталья. — И за это время ты хоть раз задумался о том, что эта квартира и твоя тоже?
— Наташа, к чему ты...
— К тому, папа, что тебе пора переписать на себя хотя бы половину квартиры. Для справедливости.
Елизавета закусила губу. Кровь застучала в висках.
— Но это её квартира, от матери осталась...
— И что? — перебила дочь. — Ты тут девять лет живёшь, вкладываешься, телевизор покупал, кондиционер. Да что там — коммуналку платишь. Разве это не твой дом тоже?
— Наташа, я не могу просто так прийти и потребовать...
— Почему не можешь? — голос дочери стал жёстче. — Ты её муж, папа. Официально расписаны. По закону ты имеешь право.
— По закону... — неуверенно протянул Валерий.
— Да! По закону. И вообще, кто тебе сказал, что это её единоличная собственность? Вы же поженились, когда её мать ещё была жива.
— Нет, — возразил Валерий. — Квартиру Лиза получила за полгода до нашей свадьбы.
— Тем более! — не сдавалась Наталья. — Значит, ты девять лет улучшал чужую жилплощадь, а сам — ни прав, ни голоса. Папа, очнись. Надо идти к нотариусу и оформлять дарственную. Хотя бы на половину.
— Дарственную, — повторил Валерий как эхо.
— Ну конечно. Пусть дарит тебе долю. Справедливо же.
Елизавета лежала не дыша. Слова падчерицы падали как камни в тихий омут её сознания.
— А если она не согласится? — тихо спросил Валерий.
— Почему не согласится? — удивилась Наталья. — Она что, тебе не доверяет? Или ей есть что скрывать?
— Наташ, не надо...
— Нет, пап, надо. Я на тебя девять лет смотрю — живёшь тут как гость. На птичьих правах. А если вдруг что? Если она решит развестись? Ты окажешься на улице без ничего.
Елизавета услышала, как скрипнул диван — кто-то встал.
— Наташа, хватит, — устало сказал Валерий. — Я понял, что ты хочешь сказать.
— Понял — это хорошо. Значит, завтра начнёшь разговор.
— Завтра?
— Да, завтра. Чего тянуть? Скажешь, что хочешь узаконить своё положение. Что вкладывался в квартиру и имеешь право на долю. Спокойно, по-человечески.
— Не знаю, Наташа...
— Папа! — голос дочери зазвенел от нетерпения. — Ты что, хочешь всю жизнь прожить нахлебником? У меня, между прочим, тоже жильё съёмное. Может, найдётся место и для меня потом.
— Как это — для тебя?
— Ну, если ты оформишь на себя половину, потом сможешь мне комнату выделить. Официально. Пропишешь меня, и я перестану эту аренду тянуть.
Тишина. Долгая, тягучая. Елизавета зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя.
— Я подумаю, — наконец сказал Валерий.
— Думай быстрее, — отрезала Наталья. — У меня договор аренды через два месяца заканчивается, продлевать дорого. Так что решай.
Послышались шаги, дверь открылась и захлопнулась. Валерий вернулся в спальню, тяжело опустился на кровать. Елизавета слышала, как он ворочается, не находя удобной позы.
Рассвет застал её с открытыми глазами. Валерий спал, раскинув руки. Елизавета поднялась, накинула халат и вышла на кухню. Заварила крепкий кофе, села у окна.
План созревал постепенно, как тесто на дрожжах. К девяти утра она уже знала, что будет делать.
Валерий вышел к завтраку около десяти. Лицо у него было помятое, глаза красные.
— Не спал? — участливо спросила Елизавета.
— Немного, — буркнул он. — Лиз, мне надо с тобой поговорить.
— Слушаю.
Он опустился на стул напротив, потёр ладонями лицо.
— Понимаешь, я тут подумал... Мы же с тобой девять лет вместе.
— Да, — кивнула Елизавета, наливая ему кофе.
— И я вкладывался в эту квартиру. Телевизор купил, кондиционер. Ремонт делали вместе.
— Обои переклеили. Верно.
— Так вот, — он замялся, избегая её взгляда. — Может, стоит оформить документы? Ну, чтобы я тоже имел права на жильё. Для порядка.
Елизавета отпила кофе, посмотрела на мужа.
— Подумаем, — спокойно сказала она.
— Подумаем? — переспросил Валерий. — То есть... ты не против?
— Я сказала — подумаем. Мне надо всё взвесить.
Он кивнул, явно облегчённый тем, что она не устроила скандал.
В понедельник Елизавета встала рано, оделась и вышла из дома до того, как Валерий проснулся. Поездка в центр города заняла час. Нотариальная контора открылась ровно в девять.
— Мне нужно оформить завещание, — сообщила Елизавета секретарю.
— Присаживайтесь, сейчас вас примут.
Нотариус, женщина средних лет с проницательным взглядом, выслушала внимательно.
— Значит, племяннику Никите Сергеевичу Кравцову всю жилплощадь?
— Да, — твёрдо сказала Елизавета. — Всю.
— Хорошо. Подготовим документы, вы подпишете, и я заверю. Понадобится паспорт и свидетельство о праве собственности.
Через два часа Елизавета вышла из конторы с заверенной копией завещания в сумочке. На душе было спокойно.
Вечером, когда Валерий вернулся с работы, в дверь позвонили. Наталья. Она влетела в квартиру как ураган.
— Пап, я нашла нотариуса! — радостно объявила она. — Свой человек, по-божески возьмёт, всё оформит.
Елизавета вышла из кухни, вытирая руки.
— Здравствуй, Наталья.
— А, привет, — небрежно бросила та. — Папа, ты ей сказал?
— Я... да, мы говорили, — пробормотал Валерий.
— И что? — Наталья уставилась на Елизавету. — Согласны?
— Я сказала, что подумаю, — спокойно ответила Елизавета.
— Подумаете? — дочь Валерия вскинула брови. — А что тут думать? Вопрос же простой.
— Не такой простой, как тебе кажется.
— Да ладно! — Наталья прошла в гостиную и развалилась на диване. — Папа девять лет с тобой прожил, вложился в квартиру. Он имеет право на долю.
— Имеет? — переспросила Елизавета.
— Конечно! По закону супруг...
— По закону, — перебила её Елизавета, — собственность, полученная по наследству до брака, не подлежит разделу. Так что никаких прав твой папа не имеет. Если только я сама не захочу ему что-то подарить.
Наталья открыла было рот, но Елизавета достала из сумочки конверт и положила на стол.
— Что это? — настороженно спросила дочь Валерия.
— Копия завещания. Можете ознакомиться.
Валерий шагнул вперёд, взял конверт дрожащими пальцами. Вытащил бумагу, пробежал глазами текст. Лицо его побледнело.
— Ты... на Никиту? — пролепетал он.
— На племянника, да, — кивнула Елизавета. — Сына моей покойной сестры. Единственного кровного родственника.
Наталья вскочила, вырвала бумагу из рук отца.
— Ты с ума сошла! — закричала она. — Это бесчеловечно! Папа девять лет...
— Девять лет жил здесь бесплатно, — спокойно закончила Елизавета. — Коммуналку платил? Да, ровно половину. А я готовила, стирала, убирала. Мы квиты.
— Но он твой муж!
— Муж, который ночью совещается с дочерью, как отнять у меня половину квартиры, — Елизавета посмотрела на Валерия. — Я всё слышала. От первого до последнего слова.
Валерий осел на стул, закрыл лицо руками.
— Лиза, я...
— Ты колебался, — продолжила она. — Не сразу согласился. Это я учла. Поэтому ты можешь жить здесь дальше. Как и раньше.
— Как это — жить? Без прав! — вскинулась Наталья.
— Так и есть. Квартира останется Никите. А ты, Наташенька, можешь забыть о том, чтобы прописаться тут. Никогда.
Дочь Валерия схватила со стола копию завещания, швырнула её вместе с недопитой кружкой чая, которую принесла с собой.
— Ведьма! — выкрикнула она и бросилась к двери.
Хлопок замка прозвучал как выстрел. Валерий сидел, не поднимая головы. Елизавета подошла, положила руку ему на плечо.
— А ты живи, кто ж тебя гонит, — тихо сказала она. — Пока живёшь.
Он поднял на неё глаза — виноватые, покрасневшие.
— Прости меня.
— Уже простила, — ответила Елизавета и отвернулась. — Иначе бы выгнала.
С тех пор Наталья больше не приходила. Валерий о квартире не заикался. По вечерам они сидели на кухне, пили чай как прежде. Жизнь продолжалась. Только теперь — на её условиях.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте рассказ - Жадный муж не знал про мой тайный заработок.