часть 2
Она забрала паспорт при участковом. Он стоял в дверях и говорил: «Без меня ты не справишься». Она ответила одно слово и ушла. Через три недели суд увидел, что было в его телефоне. Продолжение.
В десять утра они сидели в кабинете Светланы. Вика говорила — сначала тихо, потом увереннее. Светлана записывала, кивала, задавала вопросы.
— Камеру он поставил когда?
— Месяц назад.
— Ты подписывала что-то? Соглашение на видеонаблюдение?
— Нет. Он просто принёс и повесил.
— Он тебя снимал?
— Да. Каждый день. Я видела — у него приложение на телефоне, он смотрит в реальном времени.
— Хорошо. Это наш козырь. Дальше — паспорт. Где он?
— В его сейфе. Дома. Он сказал, что хранит все документы в одном месте, «чтобы не потерялись».
Светлана подняла бровь.
— Сейф с кодом?
— Да. Я не знаю код.
— Ладно. Идём к участковому, пишем заявление на удержание документов, берём наряд и едем за паспортом. Сегодня.
Вика побледнела.
— Сегодня? Я не готова его видеть.
— Тебе не нужно с ним разговаривать. Участковый поговорит. Ты берёшь паспорт и уходишь. Всё.
Зоя сжала руку дочери под столом. Вика кивнула.
В час дня они стояли у двери квартиры — Вика, Зоя и участковый. Молодой, серьёзный, в форме. Он позвонил в дверь.
Игорь открыл через минуту. Увидел участкового — и лицо дрогнуло. На секунду. Потом — привычная маска. Спокойная, вежливая.
— Добрый день. Чем могу помочь?
— Ваша жена пришла забрать личные документы. Паспорт, СНИЛС, полис.
Игорь посмотрел на Вику. Она стояла за спиной матери и не смотрела на него.
— Вика, — сказал он мягко, — зачем весь этот цирк? Ты могла просто позвонить. Я бы всё отдал.
Она молчала.
— Вика, я не понимаю. Что я сделал? Я заботился о тебе. Я переживал. Ты ушла без слова — я всю ночь не спал.
Участковый кашлянул.
— Документы, пожалуйста.
Игорь стоял секунду. Потом развернулся, ушёл в комнату. Вернулся с паспортом и папкой.
— Вот. Всё здесь.
Вика взяла папку. Руки не дрожали. Она не сказала ему ни слова. Развернулась и пошла к лестнице. Зоя — за ней.
— Вика! — его голос догнал её на лестничной площадке. — Ты пожалеешь. Без меня ты не справишься. Ты даже не знаешь, как платить за квартиру.
Вика остановилась. Обернулась. Посмотрела на него — впервые прямо, без страха.
— Научусь.
И пошла дальше.
Прошло три недели. Светлана подала заявление о нарушении неприкосновенности частной жизни. Камеру в квартире зафиксировали — Игорь не успел убрать. На его телефоне нашли записи — сотни часов. Вика в коридоре. Вика на кухне. Вика у окна. Вика спит. Он следил за ней, как за вещью, которая может исчезнуть.
Дело передали в суд. Игорь нанял адвоката и говорил, что «просто заботился о безопасности квартиры». Но сотни часов записи жены — не безопасность квартиры. Судья это понял.
Вика живёт у Зои. Ищет работу — она дизайнер, два года не работала, портфолио устарело. Но она рисует. Каждый вечер садится за стол и рисует — пока ерунду, наброски, зарисовки кошек и цветов. Но рисует.
Вчера она сказала Зое:
— Знаешь, что самое страшное? Не камера. Не звонки. А то, что я привыкла. Два года я жила под наблюдением и считала это любовью. Он говорил: «Я слежу за тобой, потому что люблю». И я верила.
— А теперь?
Вика посмотрела в окно. Долго. Потом повернулась и сказала:
— А теперь я вышла в аптеку и никому не позвонила. И ничего не случилось. Мир не рухнул. Я просто купила витамины и вернулась. И никто не спросил — куда и зачем.
Зоя кивнула.
— Это и есть свобода, Вик.
— Да. Оказывается, свобода — это когда тебя не ищут.