Ветер в тот день гнал по Свалке радиоактивную пыль, скрипя ржавым железом и завывая в пустых кабинах экскаваторов. Сталкер по кличке Кречет, матерый волчара с лицом, иссеченной шрамами, и глазами цвета оружейной стали, шел к схрону . Шагал он тяжело, припадая на левую ногу, ушибленную вчера о неудачно подвернувшийся «Трамплин». В его рюкзаке, глухо постукивая о контейнер с «Медузой», лежала главная добыча — потрепанный ПДА с треснувшим экраном.
ПДА этот он снял с тела молодого отмычки, которого Зона схарчила в Темной долине. Парень, видать, нашел что-то интересное, раз полез в такую глухомань, но поделиться находкой не успел — его «сварило» в аномалии так быстро, что даже крикнуть не успел. Кречет же, обшарив труп и не найдя ничего ценного кроме наладонника, хотел было выкинуть дешевый пластик, но что-то его остановило. Интуиция, мать её. Чуйка.
Забравшись в свою берлогу — старый, наполовину ушедший в землю кунг на окраине Рыжего леса, — Кречет подключил ПДА к портативной зарядке. Экран мигнул раз, другой, и на нем проступили строки дневника. Читая их, Кречет всё больше мрачнел, а его пальцы, держащие сигарету, начали подрагивать.
«База "Сизиф". День 12-й после контакта. Объект "Пузырь" стабилизирован. Капитан Зуев настаивает на продолжении исследований, игнорируя показания датчиков пси-активности. Мы нашли это. Бункер. Он не отмечен ни на одной карте. Герметичная дверь толщиной в полметра. Внутри... внутри пахнет озоном и тленом. Мы вскрыли первую камеру. "Забытые хроники". Видеозаписи. Они... они не люди на них. То, что мы приняли за движение воздуха, было дыханием. А тени в углах... они живут своей жизнью. Это не Зона. Это мы её разбудили».
Кречет затушил бычок. Вот оно что. Значит, байки не врут. Не было никакого «второго взрыва» или неудачного эксперимента. Была экспедиция. Первая, дерзкая вылазка людей туда, куда соваться было нельзя. Они нашли первопричину. И она их... переварила.
Он открыл следующий файл.
«Циклы возмездия». Я больше не могу это записывать. Мы убили слепых псов ради забавы. Мы расстреляли стаю карликов, забрав их жалкий хабар. А вчера... вчера мы нашли "Рай". Небольшая низина у реки. Там нет аномалий. Там растут настоящие цветы. И Зона... она словно уснула в этом месте. Мы решили остаться. Переждать выброс. Но я чувствую... я чувствую её взгляд. Она смотрит на нас из каждого цветка. Она помнит нашу жестокость».
Кречет выругался сквозь зубы и сплюнул на пол.
— Вот же с..а... — прошептал он.
Он вспомнил свою молодость. Вспомнил, как с корешами загонял мутантов в аномалии ради смеха. Как бросил умирать раненого товарища, забрав его аптечку и детектор. Как мародерил трупы таких же бродяг, как он сам. Он всегда списывал это на законы Зоны: «выживает сильнейший». Но что, если всё это время он ошибался?
Он открыл последний файл.
«Ловушка идеала». Я остался один. Остальные... они счастливы. Они сидят в траве, улыбаются пустоте и плетут венки из одуванчиков. Они забыли свои имена, свои цели. Они забыли меня. Я пытался уйти, но ноги сами несут меня обратно в этот чертов сад. Я чувствую, как моя воля растворяется с каждым вдохом этого сладкого, приторного воздуха без радиации. Это не рай. Это желудок зверя, переваривающий наши души».
Экран погас.
Кречет сидел в темноте кунга, слушая завывание ветра снаружи. В его груди разрастался холодный ком страха. Не того животного ужаса перед мутантом или пулей, а липкого, первобытного ужаса перед чем-то непознаваемым.
Внезапно генератор чихнул и замолчал.
Тишина обрушилась на него бетонной плитой.
А затем он услышал это.
Снаружи кунга, сквозь вой ветра, пробился новый звук. Тихий-тихий шелест травы и... пение? Нет, не пение. Монотонное гудение на одной ноте, похожее на звук трансформатора, но живое, органическое.
Кречет схватил «Абакан» и рывком распахнул дверь кунга.
В десяти метрах от него начиналась она. Низина, которой здесь никогда не было. Идеально ровный круг земли, покрытый густой, сочной травой ядовито-зеленого цвета. И посреди этого круга сидели они. Его старые кореша — Гвоздь и Хмурый, которых он считал давно сгнившими в какой-нибудь «Карусели». Они сидели спиной к нему и плели что-то из травы, мерно покачиваясь и издавая то самое гудение.
— Эй! — хрипло крикнул Кречет.
Они не обернулись.
Он сделал шаг вперед. Нога встала на мягкую землю «Рая». И тут же тяжесть навалилась на него со всех сторон. Тоска, безразличие и всепоглощающее чувство покоя затопили его сознание.
«Зачем куда-то идти? Зачем бороться? Здесь так хорошо...»
Он сделал еще шаг.
Воля начала таять, как лед над костром.
Собрав остатки сил, Кречет до боли сжал цевье автомата онемевшими пальцами.
— Нет... — прорычал он самому себе.
Резко вскинув оружие к плечу, он выпустил длинную очередь по сидящим фигурам.
Грохот выстрелов разорвал идиллическую тишину «Рая».
Фигуры дернулись и повалились набок.
Эффект был мгновенным и страшным.
«Рай» взорвался изнутри гнилью и тленом. Трава почернела и рассыпалась в прах за секунды. Идеальная земля покрылась трещинами, из которых повалил черный дым с запахом озона и разложения.
Кречет отшатнулся назад в кунг и захлопнул дверь, привалившись к ней спиной. Его трясло.
Зона помнит.
Зона наказывает.
И иногда единственный способ выжить — это уничтожить иллюзию рая вместе с теми, кто уже стал его частью.
Он посмотрел на потухший экран ПДА на столе.
«Ловушка идеала» захлопнулась для той первой экспедиции много лет назад.
Но сегодня она едва не поймала и его самого.