"Чужая. Новый отсчет"
Серия: Книги про вампиров
Глава 26
Что-то Ангелина совсем исхудала, тонкая, как ветка, вся в бабушку Софию. Марта присмотрелась, какая же она красавица! Удивительные серо-голубые глаза всегда смеются, но сейчас грустны, и тени пролегли под ними, и сами глаза провалились. А волосы чудесные, пепельно-русые, тоже от Софи, почти без седины. И четкий овал лица. Лишь глубокая складка между бровей, вероятно, от постоянной тревоги, выдавала тётушкин возраст. Марта сидела за кухонным столом и наблюдала, как тётя Геля снует от плиты к столу, затем к мойке и обратно.
— Тётя, сядь. Ты знаешь, что я не хочу есть.
— Но как же… — возразила та, не останавливаясь ни на секунду.
— И ты не хочешь. Так зачем вся эта суета?
— Но, детка, надо есть. И тебе и мне. Да, я не хочу, но мы ведь живые люди, и должны есть.
— Тётя, сядь!
Та наконец остановилась, послушно подошла и села за стол.
Марта вгляделась в милое, до боли родное и любимое лицо. Да, глаза заплаканные, с припухшими веками, будто тётушка плачет по ночам. Вот и сегодня она слышала, вспомнила Марта, значит, не показалось. С ней явно что-то не так. Как же она раньше не заметила?
— Мы стали мало разговаривать, — не упрекнула, констатировала она. — Мне кажется, мы проводили больше времени вместе, когда я была вампиром.
Та посмотрела виновато и, опустив голову, промолчала.
— Ты не можешь ничего от меня скрывать, — с легким упреком сказала Марта. — Ты знаешь, что это делает меня несчастной.
Та упрямо мотнула головой и смахнула набежавшую слезу.
Марта встревожилась не на шутку:
— Что происходит? Скажи. Я же вижу. Теперь-то между нами нет секретов. Мы всё друг про друга знаем… — Она внимательно посмотрела на тётю, которая старательно отводила взгляд. — Или не всё?
Та шмыгнула носом, словно нашкодивший ребенок и, помедлив еще немного, нехотя расстегнула ворот рубашки и обнажила шею.
Марта вскочила, увидев две воспаленные точки. Ею питались и не раз!
— Чёрт! Кто это? Ты знаешь? — затрясла ее Марта за плечи. — Как давно? Почему ты мне сразу не сказала, когда впервые заметила? Ангелина!
Та дернулась, Марта впервые назвала ее просто по имени. Хотя, что удивительного, игра в которую они играли много лет, всего лишь игра. Она ей вовсе не тетя. Ангелина закрыла ладонями лицо и горько заплакала.
Марта встала перед ней на колени и, крепко обняв, прошептала:
— Господи, как же больно! Как больно, когда твои близкие несчастны, а ты ничего не можешь сделать!
Ангелина тут же вытерла слезы и с вялой улыбкой посмотрела на Марту.
— Милая, я так хочу, чтобы ты была счастлива!
— В смысле? — Мозг непроизвольно начал анализировать услышанное. — Ты хочешь сказать, что кто-то принуждает тебя давать кровь в обмен на то, чтобы…
Тётя Геля закивала:
— Они не тронут тебя, пока я даю им свою кровь.
— Они лгут! Кто они? Ты знаешь их? Ты помнишь, кто конкретно тобой питается?
Тётушка замотала головой:
— Я не знаю, как ее зовут. Не помню ее лица. Но она сказала, что с тобой ничего не случится, пока я позволяю ей…
Марта сжала кулаки:
— Какая чушь! Все понятно, ты под внушением. Послушай, один человек научил меня, как уберечься от внушения. — Она обхватила ладонями лицо Ангелины и заставила посмотреть на себя. — Запомни, когда с тобой кто-то разговаривает никогда не смотри ему вот так прямо в глаза. А смотри в сторону, вот так, — Марта отвела взгляд. — И если тебе что-то говорят необычным или непривычным тоном, пой про себя песни. Это легко, ты научишься. Господи, какая же я дура, что не поделилась с тобой раньше! Но какие же они мерзавцы! Я была уверена, что у вампиров есть правила, есть честь, совесть! Лишь один из них, кого я знала, никогда не следовал правилам. Вернее, одна… — В голове промелькнули картины из недавнего сна, и Марта вскочила. — Негодяйка! Это все она. Она в городе! Или всегда была здесь? Рядом? Боже, что же будет?!
Марта вдруг застыла, в голове тут же стали складываться пазлы. Кроме универа тётушка практически нигде не бывает, иногда ходит в магазин, вечерами всегда дома. Значит, универ… Глинников, Элла Беляева, а рядом с ней Алекс Давидиани, который работает на Адама Пятникова… Значит, Элла?.. А может, все не так, как кажется?.. Ерунда! Откуда Хильде взяться здесь? Она же давно исчезла. Ох, Марта даже не знает, как та выглядит! Или просто еще не вспомнила?
— А ты ничего ей не рассказывала?
Ангелина пожала плечами и посмотрела виновато:
— Не знаю. Возможно.
Марта снова задумалась размышляя.
— То есть, скорее всего они знают все, что я говорила тебе. Знают, что я понемногу все вспоминаю…
Тетушка опять расплакалась. И Марта снова кинулась ее утешать.
— Все хорошо, все хорошо! Не волнуйся. К счастью, я не рассказывала тебе все, что вспомнила… — тут она задумалась, не говорила ли она ей о встречах с Лесником и выдохнула. Нет, все в порядке, его они не найдут.
Подумав, она попросила:
— Послушай, тебе надо взять больничный или небольшой отпуск. Лучше больничный, поговори с Яковом Петровичем, он поможет. Яков Петрович…
Тут Марта резко засобиралась, засуетилась, разыскивая джинсы, худи, рюкзак.
— Но я не могу, — запротестовала Ангелина, следуя по пятам, — подготовка к экзаменам и все такое, скоро ведь у студентов сессии…
— Всего несколько дней, — уговаривала Марта, одеваясь на ходу. — Поверь, я знаю, что говорю. Скоро все закончится, обещаю.
— Ты куда? — не отставала Ангелина.
— Пожалуйста, никому не открывай. Никого не слушай, по телефону не разговаривай, я скоро, — приказала Марта и выскочила за дверь.
Едва она вышла из подъезда, раздался телефонный звонок, глянув, кто там, нехотя ответила:
— Да, Вероника, привет… Прости, сегодня не смогу, обещала тетушке по дому помочь, бегу в маркет. Сходите одни… Ну ничего, потерпит… Напоминает про пикник?.. — Марта чертыхнулась, она совсем забыла, да и вообще, честно говоря, оставила эту рискованную затею, но Тая уже не первый раз напоминает. Может, и правда съездить? Вдруг все-таки удастся выяснить, кто из них не человек. Надо обсудить с Крестьянниковым. — Вероничка, прости, тороплюсь, передай Таиске, что я подумаю. Завтра в школе обсудим. Все, целую.
***
— Яков Петрович, здравствуйте! Простите, что без записи…
— Проходи, Марта. У меня есть полчаса до следующего пациента.
— Вообще-то я не на сеанс, а просто поговорить. Так что, полчаса вполне хватит. — Расположившись в уютном кресле, она немного подумала и наконец заговорила: — Скажите, вы когда-нибудь слышали имя — Хильда Цвейг? Может быть от меня или от кого-то еще?
Тот задумался на мгновенье и отрицательно покачал головой.
— Нет, впервые слышу. А что?
— Да пока ничего. И еще вопрос. Вампир может смертному что-то внушить, верно? А может ли другой вампир снять это внушение?
Доктор с сомнением усмехнулся и встал, заходил по кабинету.
— Вообще, да. Вампир может вернуть память смертному, так сказать, откатить к заводским настройкам.
Марта обрадовалась и подскочила:
— Тогда помогите снять внушение с одного человека. Нет, с двух! — вспомнила она про следователя. — Очень нужно! — Марта умоляюще сложила ладони.
Но доктор огорчил ее:
— Милая, к сожалению, я не смогу выполнить твою просьбу.
— Почему? — расстроилась та.
Он пожал плечами и посмотрел виновато:
— Возможно, потому что я еще совсем молодой вампир, а может, потому что питаюсь из пакетов. Я уже говорил тебе. В общем, у меня нет тех способностей, что у настоящих бессмертных.
— Очень жаль. Ну что ж будем искать другой вариант, — Марта здорово расстроилась. Значит, помочь сможет только Лесник. Но как его найти?
— Не расскажешь подробности? — поинтересовался Яков Петрович.
Марта посмотрела на него, помедлила и ответила:
— Вы простите меня, но пока я сама не уверена, да и вам лучше не знать лишнего.
— Ладно, — не обиделся тот. — Расскажи, как твои дела? Ты что-то давно ко мне не приходила.
— Мне уже лучше, — заверила та. — По крайней мере, днем я уже не отключаюсь.
— Ты больше не видишь сны из прошлого? Ты все вспомнила?
— Нет, конечно, не всё. Но я по-прежнему вижу прошлое, теперь сны гораздо спокойнее, как обычные сновидения, а главное, я их отчетливо помню. Кстати, недавно мне приснился А́дам Пятник. Помните, последний раз я видела его на сеансе гипноза. Это он столкнул меня с крыши. А теперь я увидела, как он обратился. Вернее, не видела, но мне приснилось, как мне об этом рассказывал Матвей Матвеевич. Во Франции. Там его звали… М-м-м… Я еще плохо помню имена.
Тут только Марта обратила внимание, что доктор сильно взволнован.
— Ты вспомнила Матвея Липатовского?
Та сокрушенно помотала головой:
— Видимо, мы были очень близки, потому что где-то внутри очень больно при мысли, что его нет, — Марта смахнула внезапно набежавшую слезу. — Жаль, что я совсем не помню его здесь, в Питере. Но я отчетливо видела ту часть, когда мы вместе жили в Марселе. А потом он уехал. Кстати, как раз с тем самым Адамом, который хотел меня убить. — Марта пожала плечами в сомнении. — Неужели только ради того, чтобы выманить Лесника?
— Кого? — не сразу понял доктор.
— Лесника, помните, я рассказывала, что вижу его во снах, то красивого, то с ужасным шрамом. Он друг. Во снах я называю его Шумар, — глаза у Марты загорелись внутренним огнем. — А на самом деле у него очень красивое имя… М-м-м, не помню… Мне кажется, я очень любила его… Люблю…
Она смутилась и закрыла лицо руками, в голове мелькали картинки, встречи, разговоры, но тут же ускользали…
Заметив ее смятение, доктор предложил:
— Марта, давай-ка, я еще с тобой поработаю. Приходи ко мне на сеанс гипноза. На следующей неделе сможешь? — та кивнула. — Отлично. Ты должна все вспомнить, тогда нам всем будет легче.
— Хорошо. Я обязательно приду.
— Да, и расскажешь мне все, что знаешь про А́дама Пятника. Думаю, это важно. До встречи.
Та кивнула и вышла. А доктор Верд долго еще сидел задумавшись.
Марта вышла и, по привычке внимательно осмотревшись и поплутав по переулкам, направилась к метро. Куча мыслей лезла в голову со всех сторон. Про Ангелину, про Хильду, про пикник, который Крестьянников обязательно запретит, и про доктора Верда, который вел себя очень странно.
При выходе из метро Марта едва не упала, споткнувшись — у самого выхода сидела цыганка.
— Эй, постой! — ухватила та ее за рукав и проворно поднялась. — Давай погадаю.
Марта, мельком глянув на нее, тут же попала в омут черных глаз и резко отвернулась. На мгновенье что-то до ужаса знакомое промелькнуло в мыслях. Эти глаза, она уже видела их когда-то давно. Или недавно? Во сне или наяву? Она знает ее, они знают друг друга. Память тут же вернула ее на сто лет назад, туда, к городским воротам. Кажется, город назывался Це́тине. Нет! Не может быть, ведь цыганка погибла от чьей-то жестокой руки, там, в подворотне. Конечно, это совсем другая женщина.
Марта быстрым шагом пошла прочь, но цыганка не желала отставать, семенила следом, посылая вслед проклятия и все твердила:
— Ты убила Серго, моего сына! Ты не спасла его! А я ведь так просила!
Марта зажала уши и пустилась бегом, но та побежала следом. И только когда оказалась возле своего дома, остановилась и с опаской оглянулась. Позади никого не было.
Заскочив в лифт, Марта судорожно несколько раз нажала кнопку «3акрыть двери», но, к счастью, ее уже никто не преследовал. Двери наконец закрылись и лифт поехал наверх. Выдохнув Марта съехала по стене и уселась прямо на пол. Эти глаза. Она видела их и не раз. Но только не в Це́тине.
Мысли замелькали, пронося перед взором сцены из старой и новой жизни. Все больше стиралась грань между прошлым и настоящим. Все больше вспоминала Марта. Еле попав ключом в замок, она вошла и, молча отодвинув вышедшую встретить ее Ангелину, побежала к себе в комнату. Упав на колени, она долго копалась в нижнем ящике шкафа, пока наконец не достала старый фотоальбом. Самый обычный, с простыми фотографиями, цветными и черно-белыми. Быстро пролистав до самого конца, она вернулась на пару страниц назад, там между листами она и нашла то, что искала. Взяв в руки ветхий, почти истлевший за сто лет листок, она вгляделась в карандашный, уже едва различимый набросок. Вот эти глаза! Неужели она и правда здесь, совсем рядом?! В голове снова что-то промелькнуло, одна сцена, другая, но тут же мысли заполнили недавние сны. Она села и вздохнула. Нет, наверное, она никогда не видела Хильду. А может, просто еще не вспомнила. В любом случае Хильда Цвейг не может ничего знать про тот случай в Це́тине. И все-таки глаза у цыганки были очень знакомыми…
***
1932 год. Марсель. Через месяц после убийства.
Исполняющий обязанности начальника полиции Поль Прево́, многозначительно заложив руки за спину, ходил по кабинету из угла в угол. Марта сидела на стуле ровно посередине, опустив голову и созерцая наручники на запястьях. Изможденная голодом и допросами, она потеряла интерес к жизни. Прошел месяц, и она уже не надеялась на спасение. С каждым днем силы покидали ее. Пару раз ей удалось утолить жажду, совсем немного. Переступив черту и наступив на горло своим принципам, она внушила охраннику. А что было делать? Марта усмехнулась, она потихоньку превращается в Хильду. Не этого ли та добивалась?
Мсье Прево́ в изумлении глянул на нее:
— Что вы улыбаетесь? Завтра суд. Сколько можно молчать? Молчать в вашем положении, мадмуазель Марта, равносильно самоубийству, — остановился он на мгновенье и, глядя в сторону, с удовольствием добавил: — Вы хоть понимаете, что вам грозит смертная казнь за убийство полицейского? Ну или в лучшем случае вы сгниете заживо в Бауметтес. Но в лучшем ли? Говорят, там развелось множество крыс, мышей и прочей ползучей живности, а влажность такая, что более двух-трех лет не выдерживают даже взрослые мужчины… — Он глянул на обвиняемую, она была на удивление спокойна. Да, в деле действительно было много неточностей и вопросов, но ему так хотелось с триумфом закрыть это дело! — А вы в курсе, что народ Марселя требует вашей публичной казни?
Она подняла глаза. А мсье Прево́ подошел к окну и, распахнув его, обернулся:
— Послушайте сами.
Оттуда доносился шум толпы и крики:
— Казнить мерзавку!
— Сжечь на костре!
— Отрубить голову! И ее собаке тоже!
— Она же ведьма! Сжечь!
Марта вздохнула и опустила глаза.
— Я не убивала, — в сотый раз ответствовала она коротко. Марта ужасно устала, и не только потому, что была жутко голодна, она устала от тупости полицейского. Она давно бы направила ему мысли в нужном направлении, но к несчастью, он не имел привычки смотреть в глаза, все время двигался, нервно трогая свои очаровательные подкрученные по модному усики, и говорил, говорил, глазки бегали, не оставляя ни малейшей надежды поймать его взгляд, да и силы у нее были уже на исходе.
— Я только вечером того дня приехала. Проверьте у дежурного станции.
— Так убийство произошло, как раз в тот момент, когда вы перешагнули порог дома.
— Не может быть… — начала она и осеклась. Она точно знала, что преступление совершено примерно в три часа пополудни, а приехала она на вечернем поезде в восемнадцать часов. Но видимо Хильда внушила доктору Мюэлю, который делал вскрытие. Ну или мьсе Прево́ лукавил, вынуждая дать признание. Она глянула на него и промолчала.
— А может, довольно отпираться? На орудии убийства ваши отпечатки.
— Конечно, они там есть, ведь это мой нож, я режу им хлеб, — спокойно ответила Марта. Но на самом деле внутри у нее все клокотало. Она с жадностью смотрела на бьющуюся на шее полицейского жилку и понимала, что от гнева и голода может совершить непоправимое. И тогда ее обвинят во всех смертях, которые произошли за последний год.
К сожалению, все улики действительно были против нее. Сфабрикованное экспертное заключение, что смерть наступила в тот час, когда Марта вернулась домой, платье было в крови, а главное этот чертов нож с ее отпечатками. Хильда хорошо постаралась. Но Марта отчетливо видела время и причину смерти – он обескровлен часа за два или три до ее приезда. А это значит, что Хильда следила за каждым ее шагом, знала, где запасы пропитания и когда она приезжает домой. Рыжая бестия ее обыграла. Но как же так? Разве такие вампиры бывают? Шумар не раз говорил, что у вампиров есть свои четкие правила, и одно из них, самое главное — не раскрывать себя, хранить в тайне существование их рода. Отсюда и правила, этика поведения. Конечно, бывают и исключения.
Если человек при жизни был мерзавцем, то и смерть его не исправит, кажется, так гласит известная поговорка. А у вампиров все сложнее, все основные черты характера усиливаются в сотни раз, вот и результат. Она вспомнила, что рассказывал про Хильду мсье Герман. Коварная, жестокая, непослушная.
— Завтра суд, вы будете приговорены, — заключил наконец мсье Прево́. — Конвойный! Уведите!
Дверь распахнулась и вошел конвойный — высокий, крепкий молодой мужчина с бородой. Да только он почему-то был без формы.
— Вы кто? И почему не в форме?
Но мужчина уже был рядом с начальником полиции и, схватив руками его голову, заглянул в глаза:
— Я конвойный. И я в форме.
Марта вскочила и едва не закричала от счастья.
— Мирослав…
Продолжение следует
Следующая глава выйдет 05.07.26 в 09.00 мск. Не пропустите!
Др. ссылки: КАРТА КАНАЛА/ ВК/ ЛитРес