Я знаю, что они существуют, они вокруг нас и совсем близко. Твой друг, прохожий или случайный попутчик может быть не тем, за кого себя выдает. Еще вчера я была одной из них и знала всех поименно, но сегодня не помню никого из прошлой жизни. Я обычный живой человек и теперь должна опасаться их…
Уважаемые читатели, пожалуйста, ставьте оценки, оставляйте комментарии, делитесь мнением! Если заметите ошибку или нестыковку в сюжете, пожалуйста, дайте знать, это мне очень поможет.
Чужая. Новый отсчет
Мистический роман
Все места, события и персонажи – художественный вымысел, плод богатого воображения автора
Глава 1
Меня зовут Марта Нежич, мне сто двадцать один год, но я только начала жить. Теперь я самая обычная школьница. 11-й класс. Боже! Сколько раз я это проходила. Это никогда не кончится. А впрочем, теперь, может, и кончится когда-нибудь. Ведь я снова человек. Но все по порядку…
Предисловие
1922 год, Черногория
Эпидемия накрыла город Нежичи в считаные дни. Некоторые умирали прямо на улицах, а большинство у себя дома. Местные доктора и знахари были бессильны против неизвестной смертельной болезни. Страшась заразиться, городской люд почти не выходил на улицы, однако это их не спасло. Заразу в город привезли уже давно. Это были торговцы иноземными товарами, называли их заморышами, так как прибыли они на больших кораблях из-за моря. Их обозы с товарами стояли в низовье горной реки Тары, но сами заморыши квартировались и столовались в городе. Вирус распространялся быстро, первыми заболели младенцы и малые дети, сначала это казалось обычной простудой, и первые смерти не вызвали паники. Река тем летом была необычно студеной, на то и списывали, ведь дети плещутся в воде постоянно. Лишь к осени стало понятно, что не холодная река виновата. После смерти нескольких торговцев в городе наконец заговорили о заразе, как привезенной чужеземцами.
Первым поднял голос местный столяр Захар Плотчий, когда в его семье погиб третий по счету ребёнок. Он собрал на городской площади народ и, сложив два и два, обвинил во всем приезжих торговцев, требуя выдворить их из города. Однако староста городской управы, а по совместительству мировой судья, который ежедневно получал барыш от каждого иноземца, счёл его слова за подстрекательство. В итоге Плотчий со всей семьей – оставшимися двумя подростками, женой и четырьмя стариками, были изгнаны из города. В тот день на площади зараза распространилась в десятки, даже сотни раз быстрее — люди стояли слишком близко и кричали очень громко.
Народ стал уходить из города, бросали все и бежали куда глаза глядят: кто пытался прорваться в столицу в надежде на спасение, где по слухам были знающие доктора, а кто к родне в соседнюю Сербию или Чехию. Но немногим позже почти всех уехавших находили в лесу умершими или загрызенными зверьем, которого в горных лесах стало необычайно много, будто адские псы сбегались на пир. Но люди все равно стремились в столицу.
Однако к середине лета Черногорская столица Це́тине оградила путь всем приезжим, тем самым спасая себя от заразы, а позднее в столицу перестали пускать даже тех, кто по каким-то делам уехал, а затем вернулся. Для них городские ворота тоже были закрыты. Все прилегающие городки и горные поселения были отрезаны от тракта и оставлены на погибель.
К осени почти все жители Нежича были заражены. Лишь семью Иванович, бежавшую от революции из далекой России и поселившуюся в городе совсем недавно, не захватила ужасная болезнь, они вели себя осторожно, чурались соседей, но и спасали от голодной смерти весь город. Женщины в семье были хлебопёками — пекли хлеб, русские калачи и пышные булки, затем продавали их через узкое оконце своей пекарни за сущие копейки, а мужчины рубили лес где-то в горах, появляясь в городе лишь изредка: подвозили дрова и муку. Если бы не они, город давно накрыл голод. Но и семья пекарей-лесников желала уехать из погибающего города. Что там делать без людей?
Семья Марты Нежич жила в городе уже много лет, даже не одно поколение. И сейчас ехать им было некуда. Отец был родом из деревни Негуши, что по другую сторону гор. Но Марта почти никого не помнила из его родни, она была там всего один раз, когда ей было семь. Да и зачем они ей? Ведь она была счастлива здесь. Беда пришла впервые два года назад, когда под горным обвалом погиб отец, искавший в горах глину для своего ремесла. С тех пор Марта, ее мать и братишка едва выживали за счет хилой продажи глиняных горшков и прочей посуды, оставшейся после отца, занимавшегося при жизни гончарным делом. И вот снова беда. Первой умерла мама, здоровье ее, подорванное смертью отца, было совсем слабым. Увезли ее на другую сторону реки, где был организован своеобразный лазарет для заразившихся, откуда возвращались лишь единицы, и те вскоре умирали, но хотя бы в своих постелях, рядом с близкими. Марта ждала маму два месяца, а к сентябрю поняла, что ждать уж не стоит. Затем заболел братишка. Марта рыдала, не желая его отдавать стражникам из городской управы, прозванным в народе чистильщиками, но они пообещали, что отправят мальчика на лечение в Це́тине. Больше брата она не видела…
***
Наши дни
Они сидели за столиком в ночном кафе. Девушка не обольщалась, эта встреча вряд ли разрешит их конфликт. Но ее спутник был чрезвычайно вежлив.
— Марта, детка, мне кажется, нам пора поговорить, — негромко говорил он. — В последнее время ты редко стала к нам приезжать, я не знаю, чем ты живешь, как и чем питаешься. И кажешься слишком бледной. Впрочем, все такая же красавица, как много лет назад. Помнишь, когда мы встретились с тобой впервые...
Она прервала его несколько грубо:
— Пожалуйста, не надо меня обманывать льстивыми речами. Говорите, что надо.
— Погоди, давай не будем о делах. Выпьем? — спутник Марты взял бутылку и разлил по бокалам красное, как кровь, вино.
— Вообще-то мне семнадцать, — криво усмехнулась бойкая девица, пригубив из бокала. — И разве здесь подают вино?
Тот рассмеялся и увел разговор в другое русло:
— Ах, прости. Я запутался. В прошлом году тебе было двадцать два. Помнишь, мы встречались в Москве? Кажется, ты окончила очередной университет. Не надоело?
Он захохотал так громко, что все присутствующие обернулись.
Марта промолчала. Да, это неудобно быть всегда семнадцатилетней, но что поделать, так сложилась судьба.
В другом конце зала, не отрывая взгляда от странной парочки, сидел красивый черноволосый мужчина и будто прислушивался к разговору, хотя расстояние было слишком велико, чтобы что-то расслышать. Он с интересом и настороженно посматривал то на Марту, то на ее спутника.
А из другого угла зала, за столиком у самого входа за необычной парой очень осторожно наблюдал еще один человек — серый и неприметный, в старых черных джинсах и потертой, видавшей виды кожаной куртке, какие обычно носят репортеры. Перед ним стояла чашка с остывшим кофе, а рядом лежал блокнот, он все время что-то в нем чиркал, время от времени поднимая изучающий и цепкий взгляд на парочку.
На вид хрупкая, но несомненно дерзкая девушка была довольно симпатичной: длинные русые волосы убраны в высокий хвост, большие серые глаза слегка прищурены, острый подбородок и почти не исчезающая с лица усмешка выдают упрямство и уверенность. Она ему нравилась.
А вот ее спутник напротив. Немного грузный, лет пятидесяти, в мешковатом, хоть и дорогом костюме, мужчина был бы красив, если б не надменное выражение лица. Такое выражение обычно бывает у людей, которые привыкли брать от жизни все, при этом чужие чувства и в принципе чужая жизнь их волновали меньше всего. В общем, типичный представитель власти с не очень высоким статусом, но с огромнейшими теневыми полномочиями. Наблюдатель был уверен, что не ошибся. Так что же здесь делает этот напыщенный индюк? Кто он этой юной красавице?
— Зачем он здесь? — Марта кивнула в сторону черноволосого.
— А ты не знаешь? Он охраняет меня.
Настала очередь смеяться Марте:
— Ха! Тебе нужна охрана? Это что-то новенькое.
— Ну ладно, хватит, — рассердившись остановил мужчина.
— Ну наконец-то! — усмехнулась девица. — Ближе к делу.
— Где Лесник?
— Я не знаю.
— Марта, не зли меня.
— Даже если бы знала, не сказала. И вообще, что вы к нему прицепились?
— Ты знаешь причину. Он приговорен.
Марта не стала слушать, вскочила и стремительно направилась к выходу.
— Марта, стой, мы не договорили, — тихо прорычал вслед оппонент.
Она остановилась и не обернувшись также тихо ответила:
— Так пойдем и поговорим.
Разговор продолжился на крыше строящейся неподалеку высотки.
— Зачем мы здесь?
— В кафе слишком много людей, и не людей. — Глаза мужчины горели зловеще.
Марта стояла на самом краю, совсем, как тогда на горном уступе, вскоре после своего обращения, когда хотела закончить свою едва начавшуюся новую жизнь. Она отчетливо помнила каждую минуту своей новой жизни, хотя прошло уже более ста лет.
— Марта, не нужно идти против клана. Ты же знаешь, чем это грозит, — мужчина сделал шаг к ней.
— Вот только не надо мне угрожать, — девушка с ненавистью смотрела на своего врага. — За что вы его приговорили? Что он вам сделал?
Мужчина рассмеялся громко и издевательски:
— А ты как будто не знаешь. Он подверг опасности весь наш клан, и это можно искупить только кровью.
— Кровью? Смешно. Вы знаете, что вам не справиться ни со мной, ни тем более с ним, — с твердой уверенностью ответила Марта.
Но собеседник только усмехнулся:
— Не глупи, малышка, я старше тебя. Кроме того, ты не знаешь всех моих секретов. Поверь, дорогуша, я справлюсь, — он сделал еще шаг. — Прости, Марта, но, если ты сию секунду не скажешь, где Лесник, я тебя уничтожу. И я не шучу.
Она ухмыльнулась:
— Ты ничего мне не сделаешь! А если сделаешь, Лесник придет и всех вас сотрет с лица земли!
Мужчина захихикал:
— Это именно то, что мне нужно. Уж извини, ничего личного.
Марта отступила на самый край, в этот момент он сделал резкий выпад и толкнул девушку.
Она взмахнула руками и, успев оглянуться, вскрикнула:
— Глупо, этим меня не убить!
Через мгновенье она полетела вниз, слушая, как стремительно удаляется мерзкий смех ее врага…
***
Нежичи, 1922 год
Старый город быстро погружался в вечерний сумрак, по улицам гулял колючий осенний ветер, редкий люд ступал тихо, еле слышно, чтобы не навлечь беду. Женщины, закутавшись в огромные платки-марамы и уткнувшись в них для тепла носом, старались не смотреть по сторонам, спеша к своим жилищам, мужчины, подняв воротники, передвигались вдоль стен, смотрели настороженно. Вдали едва виднелись покрытые снегом макушки гор. Скоро холода, нужно уходить, зиму здесь не пережить. Марта горестно вздохнула, родной город потихоньку вымирал.
Задернув занавеску, наконец собралась с духом и, подобрав одной рукой длинные полы теплого платья, другой крепко сжав у шеи платок, вышла на порог. Ветер ударил в лицо, в голове затуманилось, и Марта с испугом шагнула назад.
«Надо идти! – приказала она себе. — До соседнего городка всего пять миль, я дойду!»
А оттуда на переправе через Тару, и дальше до Це́тине двое суток с попутным обозом. В столице можно найти работу, может, и брата удастся разыскать, если чистильщики не обманули. Ей удастся проникнуть в город, Марта очень на это надеялась. Поправив на локте корзинку и ухватив покрепче платок, снова вышла за дверь. Щеки пылали от высокой температуры, горло горело огнем от боли, но она твердо верила, что поправится. А как иначе? Ведь братик ждет ее!
Сырой студеный воздух ворвался в раскаленные легкие, Марта закашлялась и едва не упала со ступеньки, корзинка с пожитками рассыпалась. Она склонилась, чтобы подобрать свой нехитрый скарб, но не устояв, стала заваливаться прямо на камни мостовой. Тут ее подхватили чьи-то цепкие руки, не давая упасть.
Обернувшись, девушка с опаской глянула на спасителя. Это был знакомый парень из соседней лавки, кажется, его прозывали Шумар, настоящего имени Марта не знала. Он был высоким и крепким, как дуб во дворе у бабушки Маргариты в Негушах. Говорят, он работал сразу на нескольких дровосечищах в горах, валил лес, столько у него было силищи. А вечерами помогал матери в хлебной лавке, что находилась почти напротив магазинчика с глиняной посудой. Магазинчик прибыли давно не приносил, да и посуда в нем была совсем старой. А вот семья Шумара процветала — пекарня во все времена была прибыльным делом. А главное, ни один из них не заразился страшной болезнью.
— Ты почему ходишь ночью по улицам? Разве не знаешь, что это опасно? — спросил он сердито и, заглянув в лицо, отпрянул. — Господи, ты вся горишь! Ты заразилась?
Марта яростно замотала головой, не хватало еще угодить в ущелье по ту сторону реки, куда вывозили заразных. Она сглотнула слёзы, всего два месяца назад туда увезли маму, и Марта больше ничего не слышала о ней. А вчера пришли двое из городской управы и отобрали Сержика, братишку, сказали, что повезут в столицу лечить, но в этом у Марты были большие сомнения. Никого не жалели, болезнь была страшной.
А на улицах действительно было опасно, особенно в ночное время, в городе пропадали люди, все чаще ходили слухи о людоедах и даже о потусторонних силах, забирающих людей. Янинка рассказывала, что некоторых из пропавших находили в лесах с растерзанным горлом и белых, как мука. Она не верила, считая, что всех просто унесла болезнь. Вспомнив подругу, Марта расплакалась, та умерла еще летом.
Умоляюще глянув на парня, девушка едва слышно прошептала:
— Пожалуйста, отпусти. Мне надо в столицу... — и снова закашлялась.
Парень на мгновенье задумался и вдруг решительно схватил за руку.
— Пропадешь в столице, да и не пускают туда. Я слышал. И не выживешь, ты же больна. Сама ведь знаешь. — Он заглянул в лицо, и Марта зажмурилась от страха, глаза у него горели, словно угли в печи. — Пойдем со мной.
— Нет! Пусти! — она вырвала руку и помчалась от него прочь, но не пробежав и нескольких шагов, рухнула на колени. От боли и жжения в груди всё вокруг закружилось, и Марта ничком упала на мостовую.
Он нагнал ее и снова помог встать:
— Ничего, ничего, потерпи, я успею, мы успеем…
Та закашлялась и не смогла ничего ответить. Шумар подхватил девушку на руки и быстро понес в сторону площади, что-то бормоча себе под нос.
Очнулась Марта уже под сводами городской часовни, догорающие свечи на стенах отбрасывали пугающие тени, наводя ужас и ощущение чего-то страшного и неизбежного. Она лежала на грубо сколоченной жесткой лавке, а Шумар, повернувшись спиной и склонившись над столом, что-то колдовал, бормоча:
— Всё получится, она выживет. У меня получится.
Марта хотела встать, но совсем ослабла, лишь протянула в его сторону руку и простонала.
— Вот, выпей это, и ничего не бойся, — он подошел, помог приподняться и поднес к ее губам старую деревянную чашу с какой-то вязкой жидкостью.
— Это травяной взвар? — принимая чашу, спросила та.
— Выпей. Это тебе поможет.
Она послушно сделала большой глоток и зашлась в кашле, привкус железа был отвратителен, но тут голова закружилась, в глазах потемнело, ей показалось, что она ослепла.
— Помоги мне… помоги… — прошептала несчастная, ощущая жар во всем теле и глазами пытаясь найти его, но вокруг была лишь кромешная тьма.
Откуда-то, будто издали раздался тихий, ласковый голос Шумара:
— Пей, милая, пей еще. Пей! — вдруг гневно выкрикнул он, силой вливая ей в рот отвратительную жижу, но тут же снова смягчился: — Потерпи, Марта, так надо, скоро тебе станет легче...
Уже теряя сознание, девушка почувствовала, что он срывает с нее платок и вонзает зубы в горящую огнем шею. На миг очнувшись, она вскрикнула от жуткой боли, но тут же сознание угасло совсем… Она умерла. Ей было семнадцать.
На ЛитРес уже опубликовано много глав ССЫЛКА
Пожалуйста, подпишитесь на мою страницу и читайте бесплатно!