— Ты опять купила не то, что я просила!
Голос Нины Павловны донесся с кухни, как только Лена переступила порог квартиры.
Лена прикрыла глаза, прислонившись затылком к входной двери. В руках оттягивали пальцы два тяжелых пластиковых пакета: один из продуктового супермаркета, второй — из аптеки. Спина затекла так, что хотелось просто сползти по стенке прямо здесь, на коврик у порога.
— Я купила ровно то, что было в вашем списке, Нина Павловна.
Лена стянула ботинки, стараясь не наступать на раскиданные кроссовки мужа, которые вечно валялись прямо на проходе.
— Я просила творог обезжиренный, а ты притащила пятипроцентный!
Свекровь появилась в проеме кухни. На ней была неизменная нейлоновая кофта, а на пальце поблескивал крупный перстень с камнем.
— Мне кардиолог строго-настрого запретил жирное. Ты мне сосуды окончательно угробить хочешь? У меня и так давление скачет.
Лена молча прошла на кухню, сгрузила тяжелые пакеты на обеденный стол.
За столом сидел Серёга. Он даже не поднял головы, усердно листая ленту новостей в телефоне. Перед ним стояла пустая тарелка с остатками макарон по-флотски, которые Лена наготовила на два дня вперед еще в среду.
— Серёж, ты бы хоть пакеты помог из машины донести, — устало произнесла Лена. — Я тебе три раза звонила от подъезда.
— Да я только сел, Лен! — тут же возмутился муж, не отрывая взгляда от экрана. — На работе задолбали, начальник сегодня лютовал, как ненормальный. Отчеты переделывали. Имею я право в собственном доме пять минут в покое посидеть?
Лена достала из аптечного пакета три белые коробочки с лекарствами и положила их на стол перед свекровью.
— Творога обезжиренного не было. Вечер пятницы, в магазине шаром покати, всё разобрали. Я взяла самый легкий из того, что оставалось на полке. И вот ваши хондропротекторы. Еле нашла в третьей аптеке.
Нина Павловна брезгливо покрутила в руках упаковку, прищурившись на мелкий шрифт.
— Опять аналог подсунули? Я же просила оригинальные таблетки! От этих дешевых индийских у меня изжога страшная, и печень потом ноет.
— Оригинальные стоят пять с половиной тысяч за пачку, Нина Павловна. А эти — две двести.
Лена принялась выкладывать кефир и овощи в холодильник.
— Учитывая, что мы за этот месяц уже отдали за ваши платные обследования почти восемнадцать тысяч, я решила немного сэкономить наш бюджет. Тем более что действующее вещество там абсолютно одинаковое. Фармацевт подтвердил.
Серёга наконец соизволил оторваться от телефона и недовольно посмотрел на жену.
— Лен, ну ты начинаешь опять эти свои разговоры? Маме здоровье нужно восстанавливать, суставы лечить. Что ты копейки считаешь? Сама же говорила, здоровье важнее всего.
— Я считаю не копейки, Серёжа.
Лена захлопнула дверцу холодильника.
— Я считаю свою зарплату. Ту самую зарплату, из которой мы платим коммуналку за эту квартиру, покупаем продукты на троих и оплачиваем половину бесконечных нужд твоей мамы.
— А вторая половина? — тут же вскинулась свекровь, ее голос зазвенел от обиды. — Я, между прочим, свою пенсию до копейки в общий котел отдаю! Не сижу на вашей шее!
Лена достала полотенце для рук и медленно вытерла влажные от снега пальцы.
— Ваша пенсия, Нина Павловна, уже восемь месяцев уходит на погашение потребительского кредита за телевизор. За тот самый огромный телевизор, который вы подарили Анечке на новоселье. И еще за стиральную машинку, которую вы ей оплатили весной.
Где-то за стеной у соседей глухо забубнил телевизор. Серёга снова уткнулся в свой гаджет, старательно делая вид, что переписка в рабочем чате внезапно стала невероятно важной.
Анечка была младшей сестрой Серёги. Ей по жизни всегда было «тяжело». Сначала тяжело учиться в институте, потом тяжело искать хорошую работу, потом тяжело с бывшим мужем, который платил копеечные алименты на двоих подрастающих мальчишек. Поэтому все ресурсы семьи традиционно и непререкаемо стекались к Анечке.
— Ане трудно, — сварливо произнесла свекровь, открывая шкафчик и переставляя банки с крупой. — Она одна пацанов тянет. Ей помочь вообще некому. Мужика в доме нет. А у вас две стабильные зарплаты, детей пока не завели. Могли бы и войти в положение. Родня все-таки.
Лена открыла кран, чтобы сполоснуть пустую кружку из-под кофе. Вода шумела, смывая остатки сил после тяжелой недели.
— Мы входим в положение уже третий год.
Она поставила кружку на сушилку.
— Я после своей работы бегу в магазин, потом к вам в поликлинику за талонами, потом в аптеку на другой конец района. Варю вам диетические бульоны из фермерской курицы. Потому что у Ани, видите ли, спина слабая, ей наклоняться нельзя, тяжелое поднимать нельзя.
— Ну ты же женщина сильная, крепкая!
Свекровь попыталась смягчить тон, переходя на свой фирменный елейный голосок.
— Ты у нас как танк, со всем справишься. Характер пробивной. А Анюта хрупкая, впечатлительная. Ей отдых нужен, нервы лечить. Парни из нее все соки выжимают.
Лена не стала спорить. Спорить было бесполезно.
— Ладно. Давайте рецепты на завтрашнее утро. Мне нужно проверить, всё ли я купила для капельниц, которые медсестра придет ставить. Шприцы, физраствор, ампулы.
Нина Павловна засуетилась, поправляя кофту.
— Ой, рецепты. Они там, в сумке моей лежат. В прихожей на тумбе. Посмотри сама, Ленусь, а то я очки куда-то задевала.
Лена вышла в прихожую. Вместительная хозяйственная сумка свекрови стояла на тумбе возле зеркала. Лена расстегнула молнию, вытащила пухлую стопку разнокалиберных бумаг из районной поликлиники. Рецепты, направления на анализы, кардиограммы.
Среди белых медицинских бланков затесался сложенный вдвое лист формата А4. Лена потянула за него, думая, что это распечатка недавнего УЗИ брюшной полости, которое они делали в платном центре.
Лист развернулся в руках.
Это было не УЗИ. На плотной бумаге виднелся герб и синяя печать. Это была свежая выписка из Единого государственного реестра недвижимости.
Лена всмотрелась в текст.
Объект: земельный участок шесть соток и садовый дом площадью сорок квадратов. Тот самый участок в хорошем поселке, который достался Нине Павловне от покойного мужа.
Собственник...
Лена моргнула. Буквы не изменились.
Собственник: Смирнова Анна Павловна.
Основание: Договор дарения. Дата регистрации перехода права собственности — минувший вторник.
Лена медленно опустила руку с листом. Вторник. Три дня назад.
Именно во вторник она со скандалом отпрашивалась у начальника с работы за свой счет, теряя премию. Отпрашивалась, чтобы отвезти Нину Павловну к профессору-кардиологу в областной центр. И пока Лена два часа сидела в очереди в душном коридоре, охраняя куртки, Нина Павловна, оказывается, успела посетить ближайший МФЦ вместе с дочерью.
Лена аккуратно сложила выписку обратно по сгибу. Шаги по коридору были тихими, но Серёга почему-то дернулся и поспешно заблокировал телефон, когда она появилась в проеме кухни.
— Нашла рецепты? — бодро спросила свекровь, помешивая чайной ложкой в пустой кружке.
Лена подошла к столу. Молча положила сложенный лист прямо перед носом мужа.
— Ты не так всё поняла, Ленусь...
Нина Павловна обернулась, увидела бумагу и тут же осеклась. Ложка звякнула о край кружки.
Свекровь плотнее запахнула кофту на груди и уставилась на занавески.
— Отлично я всё поняла.
Лена оперлась обеими руками о столешницу. Голос звучал ровно, но внутри всё дрожало от холодной, звенящей ясности.
— Дача, значит, Анечке? Родной доченьке. А уколы ставить, по аптекам бегать, диеты соблюдать и обследования оплачивать — это невестке?
На кухне стало очень тихо. Только гудел мотор старого холодильника. Серёга перестал жевать губу и уткнулся взглядом в пустую тарелку из-под макарон.
— Ну Лен, это же мамино имущество, — глухо подал голос муж. — Имеет полное право распоряжаться. Чего ты чужие сотки считаешь?
Лена медленно повернула голову к Серёге. Усталость, которая весь вечер давила на плечи, внезапно испарилась.
— Ты знал.
Это был не вопрос. Это был факт.
Серёга дёрнул плечом.
— А чего такого? — он набычился, понимая, что отступать некуда и придется защищаться. — Аньке реально тяжело. У неё двое пацанов в тесной однушке лбами бьются. Им летом за город выезжать надо, на свежий воздух. Ягоды, яблоки. А у нас с тобой своя квартира есть. Вот эта самая, которую твои родители тебе оставили. Мы не бедствуем. Нам дача ни к чему.
— Мы не бедствуем, потому что я пашу на полторы ставки!
Лена выпрямилась.
— Я беру дополнительные проекты, чтобы мы могли нормально питаться. А после работы бегу сюда во вторую смену. Покупаю маме дорогущие хондропротекторы за свой счет. Пока вы свою пенсию Анечке на кредиты сливаете, а недвижимость втихаря переписываете! И еще смеете мне претензии предъявлять про неправильный кефир!
Нина Павловна примирительно выставила вперед пухлую руку с перстнем.
— Ленусь, ну мы же семья. Ну что ты горячишься на ровном месте. Я дачу ей отписала, чтобы хоть какая-то страховка у девки в жизни была. Мало ли что случится, мужа-то нет.
— Замечательно придумано, — кивнула Лена. — Устроить страховку дочери за счет бесплатной сиделки в лице невестки. Очень грамотный ход.
— При чем тут сиделка?!
Свекровь мгновенно сменила тон. Голос обрел привычные властные нотки, которые всегда появлялись, когда ей кто-то перечил.
— Ты же по зову сердца помогать должна! Для родного человека стараешься! Жена обязана за мужем и его больной матерью ухаживать. Это долг твой женский. А ты из-за куска земли счеты сводишь! Меркантильная какая оказалась!
— Да, Нина Павловна. До сегодняшнего вечера я искренне верила, что для родных стараюсь. Думала, мы одна команда.
Лена посмотрела на мужа. Серёга сидел, вжав голову в плечи, и старательно ковырял вилкой узор на клеенке.
— Серёж. А почему ты мне во вторник не сказал? Ты же знал, зачем я отгул беру. Знал, что я премию теряю из-за этого дня.
Муж поморщился, словно от зубной боли.
— Да знал я, что ты грандиозный скандал закатишь! Вот ровно как сейчас. Чужие деньги считать начнешь, права качать. Это мамина дача, она кому хочет, тому и дарит. Могла вообще в детский дом отдать!
— Дело не в даче, Серёжа. Господи, да подавитесь вы этими сотками. Дело в том, что вы за моей спиной всё провернули. Трусливо и подло. А ухаживать за мамой, тратить мои деньги и мое время — это вы считаете само собой разумеющимся. Бесплатное приложение к штампу в паспорте.
Лена открыла свою сумку, висевшую на спинке стула. Достала связку ключей. С тихим металлическим звоном положила их поверх смятой выписки из Росреестра.
Серёга недоуменно уставился на ключи от квартиры.
— Э, ты чего удумала? Куда ключи кидаешь?
— Домой собираюсь, — сухо обронила Лена.
Она развернулась и пошла в спальню. Достала с антресоли старую спортивную сумку. Кинула туда сменное белье, пару свитеров, джинсы и косметичку.
Серёга поплелся следом, остановился в дверях спальни.
— В смысле домой? Ты и так дома. Ты чего цирк устраиваешь на ночь глядя?
— Нет, Серёжа. Я собираюсь в ту самую квартиру, которую мне оставили мои родители. Которую вы очень любезно считаете «нашей», когда вам это выгодно. А эту вы снимаете. Вот и снимайте дальше сами.
Она застегнула молнию на сумке. Закинула ремень на плечо.
Нина Павловна засуетилась в коридоре, перегораживая выход.
— Ленка, прекращай эти концерты! Никуда ты не пойдешь! Мне завтра на уколы с самого утра ехать! Медсестра не придет, выходной у нее! Кто меня повезет в процедурный? У Ани мальчишки дома, она не может со мной мотаться!
Лена просунула руку в рукав куртки. Спокойно застегнула пуговицы.
— Вызывайте такси, Нина Павловна. Или пусть Серёжа отгул берет на работе. У него премия хорошая, переживет.
— Мне работать надо! — рявкнул Серёга, вскидывая руки. — Я не могу отгулы брать каждый день! У меня проект горит!
— Раз Анечка теперь полноправная хозяйка усадьбы, — Лена поправила воротник, — пусть она и хлопочет. У нее теперь отличная мотивация есть. Земля нынче дорогая. А двужильная бесплатная сиделка официально уволилась.
— Ты бросаешь больного, пожилого человека из-за куска земли?! — заголосила свекровь. — Да как земля таких носит! Бессовестная! Я всю жизнь для вас старалась!
Лена остановилась у порога. Посмотрела на женщину, ради которой три года не ездила в нормальный отпуск, потому что «надо же маме путевку в санаторий оплатить». Посмотрела на мужа, который прятал глаза и нервно теребил замок на олимпийке.
— Я оставляю вас на попечение любящих, родных детей. Серёж, график приема таблеток висит на холодильнике под магнитиком. Смотри не перепутай дозировку. Те индийские пить после еды, иначе изжога замучает.
Она открыла дверь и вышла на лестничную площадку. Позади раздался возмущенный окрик свекрови и гневный бубнеж Серёги, но Лена даже не обернулась. Она просто вызвала лифт.
Две недели спустя, в субботнее утро, Лена проснулась около одиннадцати часов дня.
Ее старая, давно пустовавшая родительская квартира была тихой и уютной. Никаких чужих раскиданных кроссовок в тесной прихожей. Никаких срочных звонков из аптеки с требованием найти нужную дозировку. Никакого недовольного бурчания над тарелкой с супом.
Серёга пару раз пытался звонить в первые дни. Писал длинные сообщения, обвинял жену в эгоизме, требовал вернуться и «перестать дурить людям голову». Потом стал давить на жалость, жалуясь, что Аня отказалась забирать мать к себе в однушку, а сам он не умеет варить диетические супы. Лена прочитала это, усмехнулась и просто заблокировала номер.
Она потянулась на кровати. Неспеша встала и пошла варить свежий кофе в турке.
Вечером она зашла в супермаркет возле дома. Проходя мимо молочного отдела, она скользнула взглядом по полке с обезжиренным творогом. Тот лежал ровными рядами, по акции. Лена взяла пачку жирных сливок для кофе и спокойно пошла к кассе. Спина совершенно не болела.
