— Папа уже подписал дарственную, Рома. Мы со Стасом выставляем дом на торги. Забирай свои дизайнерские железки до выходных.
Инна бросила на дубовый стол лист с синей печатью Росреестра.
Роман молча отставил чашку кофе. Пять лет он по крупицам восстанавливал этот дом после смерти матери. Сам чертил проект перепланировки, сам заказывал балки.
— Папа подписал? — Роман посмотрел на сестру.
Инна рассматривала свежий маникюр. Ее сожитель Стас опирался на кухонный гарнитур, позвякивая мелочью в кармане брюк.
— Ему тяжело здесь одному, — спокойно ответила Инна. — Содержать дом на пенсию глупо. А нам со Стасом нужны деньги на реальный бизнес, а не на твои картинки.
— Отец живет здесь четыре месяца в году, — Роман говорил ровно. — Остальное время живу я. И содержу дом тоже я.
— Теперь все иначе, приятель, — Стас отлип от гарнитура и подошел к столу. — Документ перед тобой. Собственник — Инна. Покупатели выходят на сделку на следующей неделе.
Стас по-хозяйски отодвинул стул.
— Собери чертежи. Мамины сервизы тоже забирай, нам этот хлам в объявлении не нужен.
Роман посмотрел на бумагу. Договор дарения. Подпись отца выглядела неуверенной — после смерти жены Николай Петрович сильно сдал и легко поддавался манипуляциям.
— Где отец?
— В санатории, — отрезала Инна и спрятала документ в сумку. — Вчера отвезли. Телефон я забрала, врачи просили оградить его от стресса. В субботу утром ключи должны лежать на тумбе в прихожей.
В четверг Роману пришлось срочно уехать на объект в область. Около двух часов дня пришло уведомление от "умного дома". Камера зафиксировала открытие ворот.
На экране смартфона Роман увидел ржавый грузовик у крыльца дачи. Двое рабочих выносили пустые картонные коробки.
Инна командовала с крыльца. Стас тащил мамины плетеные кресла и бросал их в кузов. Одно с треском ударилось о борт, отлетела щепка.
Роман развернул внедорожник прямо через сплошную.
Через сорок минут он влетел во двор. У крыльца уже росла гора вещей. Старые книги по искусству, которые мать собирала годами, валялись на сырой траве. Из дома выносили тяжелый дубовый комод.
— Поставили на место, — коротко сказал Роман, выходя из машины.
Рабочие замерли на ступенях.
— Несите в машину, — Инна вышла следом с коробкой статуэток. — Рома, не начинай. Я хозяйка. Мы освобождаем дом для показа, покупателям не нужен этот склад.
Роман молча шагнул к сестре.
— Это утилизация! — подал голос Стас, спускаясь с крыльца. — Сказано же — освободи помещение. Хочешь забрать шмотки — грузи в багажник и проваливай. А комод не трогай, мы его продадим.
Роман поднял с земли промокший альбом с репродукциями Моне. Стряхнул грязь с обложки.
— Вон со двора. Оба, — тихо сказал Роман. — И грузчиков прихватите.
Стас достал телефон и набрал номер.
— Полиция? На частную территорию проник посторонний. Ведет себя неадекватно. Поселок «Лесное», дом двенадцать.
Он сбросил вызов и усмехнулся.
— Сейчас тебе объяснят, чьи здесь права. Дарственная у Инны. Каково это — строить пять лет и остаться на улице по звонку?
— Задаток вносим наличными. Остальное — через аккредитив.
Риелтор пододвинул Инне плотный банковский конверт. В пустой гостиной он казался единственным ценным предметом.
Инна потянулась к деньгам.
Входная дверь открылась. В комнату вошел Роман. В руках он держал толстую папку.
— Сделки не будет.
Роман положил папку на стол прямо поверх конверта.
— Ты бессмертный? — Стас дернулся с подоконника.
— Можешь снова позвонить в полицию, — Роман обратился к покупателям. — Рекомендую забрать деньги и уехать. Объект под арестом.
Инна замерла с протянутой рукой.
— Какой арест? Я единственный собственник!
Роман достал из папки документ.
— Дарственная чистая. А вот твой сожитель — нет. Два года назад Станислав взял кредитов на тридцать миллионов под бизнес. И не вернул.
Стас сделал шаг к столу, всматриваясь в бумаги.
— Откуда это? Тебя это не касается.
— Теперь касается. Я выкупил все твои долги через подставное лицо.
Роман перевел взгляд на сестру.
— Месяц назад, Инна, ты подписала договор поручительства по его долгам. Как обычно, не читая. А сегодня утром суд удовлетворил мой иск. На все твое имущество наложен арест. Дом продать невозможно.
Риелтор молча забрал конверт со стола. Кивнул своим клиентам, и они быстро вышли на улицу.
В гостиной повисла тишина.
— Стас... — Инна повернулась к сожителю. — Какие тридцать миллионов?
Стас пятился к выходу.
— Я всё решу. Мне просто нужно время.
Он развернулся и выбежал из дома. Взревел мотор, зашуршал гравий, и машина Стаса скрылась за воротами.
Инна осталась стоять у пустого стола.
— Рома... Он меня обманул, — она попыталась заплакать, но слезы не шли. — Папа не переживет суды.
Роман достал из кармана связку новых ключей.
— Папа в хорошем санатории. Я оплатил ему полгода.
С террасы вошел рабочий с шуруповертом.
— Готово. На воротах и дверях все личинки заменил.
Роман подошел к сестре и вынул из ее руки брелок со старыми ключами.
— Твои банковские карты заблокированы приставами, — сказал он, направляясь к выходу. — Иди пешком. До трассы недалеко.
— Мне некуда идти! Ты не поступишь так с родной сестрой!
— Поступлю.
Роман вышел за калитку. Вставил в новый замок ключ и дважды повернул.
Он сел во внедорожник и завел двигатель. В зеркале заднего вида Инна стояла на обочине и нажимала на экран заблокированного телефона.
Роман включил передачу и нажал на газ.
