– Нам нужно завязывать, Инн. Становится слишком сложно, – Кирилл положил телефон на приборную панель автомобиля.
Я смотрела на лобовое стекло, по которому ползли тяжелые капли. Мы сидели на парковке торгового центра на окраине, где нас точно никто не мог увидеть. Четыре года одних и тех же слов, тайных встреч и глупых оправданий перед домашними.
– Сложно? – я повернулась к нему, поправляя воротник пальто. – А раньше было легко? Когда мы придумывали командировки и прятали телефоны?
Кирилл промолчал. Перебирал пальцами по рулю, выстукивая рваный, раздражающий ритм. Он не собирался уходить от жены. Я не собиралась уходить от мужа. У нас обоих были приличные семьи, обустроенный быт, планы со своими законными половинами. Но всякий раз, когда на экране высвечивалось короткое «Приедешь?», я бросала кастрюли, выдумывала внезапный завал на работе и ехала на эту деловую парковку.
Дома меня ждал Вадим. Мой муж, с которым мы прожили девять лет. Обычный, надежный человек, который никогда не повышал на меня голос. Когда я вернулась в тот вечер, он стоял у плиты и размешивал суп.
– Задержалась? – Вадим повернул голову, улыбнулся. – На дорогах сегодня пробки жуткие. Вымой руки, поужинаем.
Мне стало тошно. Не от страха, что он что-то узнает – за четыре года я научилась врать так виртуозно, что сама верила в свои истории про отчеты и совещания. Мне стало тошно от этой обыденности. Я прошла в ванную, включила воду и долго мыла руки, глядя на свое отражение.
На первый взгляд – благополучная женщина тридцати двух лет, ухоженная, спокойная. Подруги в один голос твердили, какая я счастливая: муж обожает, достаток есть, детей пока нет, но это дело наживное.
«Если бы вы знали», – подумала я, вытирая пальцы полотенцем.
Телефон в кармане завибрировал. Короткое сообщение от Кирилла: «Доехала? Все нормально?».
Я быстро набрала: «Да, ужинаю». И сразу удалила переписку. Это уже дошло до автоматизма. Очистить чат, заблокировать экран, положить телефон на тумбочку в прихожей. Вся жизнь превратилась в бесконечный квест по заметанию следов.
– Инна, остывает же, – позвал Вадим из кухни.
Я пришла, села за стол, взяла ложку. Муж рассказывал про своего коллегу, который купил подержанную машину и теперь мучается с ремонтом. Я кивала, вставляла какие-то реплики, а в мыслях была там, на темной парковке, где Кирилл курил в приоткрытое окно и говорил, что нам пора завязывать.
Ну его к чертям собачьим.
Одни переживания, вечный стресс, вымотанные нервы. Надо просто заблокировать его номер и жить дальше с Вадимом. Растить детей, ездить на дачу, выбирать плитку в ванную. Но через час, когда Вадим ушел в спальню смотреть телевизор, я сидела на кухне и понимала, что без Кирилла уже просто не могу. Это была какая-то болезненная зависимость. Как тяга к сладкому у диабетика. Знаешь, что нельзя, знаешь, что разрушит все, но рука сама тянется.
***
Все началось банально, на какой-то региональной выставке, куда нас отправили от разных фирм. Кирилл тогда помог мне донести тяжелые коробки с буклетами до стенда. Потом мы пили безвкусный кофе из автомата, смеялись над дурацкими лозунгами конкурентов. Он показался мне очень понятным, близким. Мы обменялись номерами якобы по работе.
Через неделю встретились пообедать. Через месяц – поцеловались в его машине на заднем ряду сидений, спрятавшись за глухим забором стройки.
– Ты же понимаешь, что у меня Лена? – спросил он тогда, глядя мне прямо в глаза. – И дочке три года. Я не уйду.
– Я тоже не уйду от Вадима, – парировала я. – Мне не нужны проблемы.
Тогда казалось, что мы договорились. Мы построили идеальные правила игры. Никаких звонков после семи вечера. Никаких расспросов про семьи. Встречи два раза в неделю на пару часов. Мы думали, что полностью контролируем ситуацию. Нам казалось, что это просто яркая отдушина в серой семейной жизни, легкий десерт после пресного основного блюда.
Как же мы ошибались.
Года через два правила начали ломаться. Я поймала себя на том, что злюсь, когда Кирилл не может приехать из-за дня рождения тещи. Он устраивал сцены, если я уезжала с Вадимом в отпуск на море и не выходила на связь по три дня. Мы начали требовать друг от друга того, на что не имели никакого права.
– Ты где была в субботу? – раздраженно бросил Кирилл во время одной из встреч. – Я звонил в три часа, телефон был отключен.
– Мы с Вадимом выбирали диван в гостиную, – спокойно произнесла я, хотя внутри все клокотало. – У меня есть официальная жизнь, Кирилл. Ты забыл?
– Не забыл, – он резко переключил передачу и тронул машину с места. – Просто бесит это все.
Мы катались по городу, молчали, и каждый думал о своем. В такие минуты я обещала себе: это в последний раз. Вот сейчас приеду домой, напишу ему, что все кончено, и поставлю точку. Но наступал следующий день, наступал вечер, и внутри начинала выть невыносимая тоска. Я смотрела на Вадима, который читал книгу на диване, и понимала, что он хороший, правильный, но чужой. А тот, неправильный и сложный, на окраине города – мой.
***
В пятницу мы встречались с подругами в кафе. Катя, Аня и я – классическое трио со времен университета. Катя полгода назад разошлась с мужем и теперь находилась в постоянном поиске, а Аня жаловалась на своего Олега, который вечерами только и делал, что играл в компьютерные игры.
– Инка, везет же тебе с Вадимом, – вздохнула Аня, накручивая пасту на вилку. – Он у тебя такой внимательный. Вчера видела его в супермаркете, выбирал твои любимые йогурты. Прямо завидую.
– Да, Вадим – золото, – согласилась Катя. – Не то что мой бывший. Девочки, цените то, что имеете. Инка у нас вообще эталон счастливой замужней женщины.
Я улыбнулась, отпила глоток вина. Мне хотелось закричать прямо там, посреди шумного зала.
Счастливая? Это самообман. Самый настоящий, чистый самообман, в котором я живу четыре года. Они видят красивый фасад: любящий муж, совместные поездки, путевки на выходные в загородный отель. Но никто не знает, что в этом загородном отеле я полночи провожу в туалете, зажав ладонью динамик телефона, чтобы услышать шепот Кирилла: «Я скучаю. Быстрее бы понедельник».
Эта двойная жизнь выпивала все силы. День за днем я носила маску идеальной жены, а внутри была выжженная пустыня. Я разучилась радоваться простым вещам. Покупка новой мебели, поездка к родителям, воскресные завтраки – все проходило мимо, как в замедленном кино. Я присутствовала физически, но мыслями всегда находилась в режиме ожидания.
– Ты какая-то бледная, Инн, – заметила Аня. – Перерабатываешь?
– Да, проект сложный сдаем, – привычно соврала я. – Устала немного.
После кафе Вадим заехал за мной. Он открыл мне дверцу машины, поинтересовался, как посидели. Я села на пассажирское сиденье и увидела на приборной панели маленькую шоколадку.
– Это тебе, для хорошего настроения, – улыбнулся муж.
Я взяла эту плитку, и мне захотелось провалиться сквозь землю. За что он так со мной? Если бы он был тираном, бабником или бездельником, мне было бы легче. Я бы со спокойной совестью ушла к Кириллу или просто ушла в никуда. Но Вадим был безупречен в своей простоте. Он любил меня так, как умел – спокойно, ровно, без мексиканских страстей. А мне нужны были эти страсти, этот адреналин, который дарил Кирилл.
***
Прошел еще месяц. Наступила весна, но легче не становилось. Наоборот, плотность вранья зашкаливала. Кирилл стал чаще звонить в неподходящее время, его жена Лена начала что-то подозревать – он обмолвился, что она проверяла его детализацию звонков. Стало по-настоящему опасно.
Мы встретились в парке, подальше от оживленных улиц. Было прохладно, ветер гонял по асфальту прошлогодние листья. Кирилл шел рядом, засунув руки в карманы куртки.
– Лена устроила скандал, – глухо произнес он. – Нашла в машине чужую заколку. Твою, наверное.
– Я не оставляла заколки, – возразила я. – Я всегда проверяю сиденье.
– Значит, плохо проверила. Короче, Инн. Нам надо сделать паузу. Хватит. Мы так доиграемся, что потеряем все. У меня дочь растет, я не хочу, чтобы семья распалась.
Его слова ударили наотмашь. В этот момент я поняла то, что гнала от себя все четыре года. Для него семья была приоритетом. Да, он любил меня, да, ему было хорошо со мной, но свою привычную, комфортную жизнь с Леной он ценил больше. А я? Я была готова рискнуть?
– Хорошо, – выдохнула я. Голос звучал спокойно, хотя внутри все переворачивалось. – Давай закончим это. Прямо сейчас.
Он остановился, посмотрел на меня с каким-то облегчением и одновременно с грустью.
– Прости, – проговорил он.
– Не надо. Мы оба хороши.
Я развернулась и пошла к выходу из парка. Не оглядывалась. Всю дорогу до дома я держала телефон в руке, готовая в любую секунду удалить его номер. Приехала, поднялась в квартиру. Вадима не было, он уехал по делам до вечера. Я села на диван, открыла контакты, нажала «Удалить». Всё. Четыре года жизни стерты одним нажатием кнопки.
Три дня я держалась. Это были самые длинные три дня в моей жизни. Я не спала, почти не ела, Вадим даже хотел вызвать врача, думая, что я подхватила какой-то вирус. Всякий раз, когда звонил телефон, я вздрагивала, надеясь увидеть знакомый номер. Но Кирилл держал слово. Он не звонил.
На четвертый день вечером я шла из магазина. На улице моросил мелкий дождь. Возле моего дома стояла знакомая темная машина. Из нее вышел Кирилл. Без куртки, в одном свитере, взъерошенный.
Он подошел ко мне вплотную.
– Не могу, – просто произнес он. – Три дня как в кошмаре. Завязывать отношения слишком сложно, Инн. Я пытался, честно. Но без тебя никак.
Я смотрела на него, на капли воды на его волосах, и понимала, что вся моя решимость, все мои правильные мысли про честность и чистую совесть улетучились за одну секунду. Я снова была готова врать, прятаться, уничтожать переписки и жить как на пороховой бочке.
– Поехали отсюда, – выдохнула я, садясь в его машину.
Мы снова ехали на ту самую парковку на окраине города. Я знала, что это тупик. Знала, что завтра снова буду улыбаться Вадиму, готовить ужин и чувствовать себя последним ничтожеством.
Но прямо сейчас, в этой душной машине, рядом с Кириллом, я снова была счастлива. Это был замкнутый круг, из которого у меня не получалось выйти. И, кажется, уже никогда не получится.