— Убери свою сумку, мне ноги ставить некуда, — сказал Павел.
— Она и так под моим сиденьем, — ответила я.
— Значит, подвинь глубже. Я не собираюсь ехать три часа в позе эмбриона.
Я молча толкнула дорожную сумку каблуком кроссовка. Сумка уперлась в железную перекладину. Дальше двигать было некуда.
— Все равно мешает, — он демонстративно вытянул ноги, задев мою голень жестким краем ботинка.
— Паш, места в автобусе стандартные, — сказала я, глядя в окно. — Я не могу изменить конструкцию.
— Ты можешь просто нормально вещи складывать. Зачем нам вообще этот баул на однодневной экскурсии?
— Там кофты, аптечка и вода.
— Вода, — хмыкнул он. — Могла бы нормальную бутылку взять. А не эту литровую бадью. Где она, кстати?
Я потянулась к боковому карману рюкзака. Достала пластиковую бутылку. На пластике выступили капли конденсата — вода еще хранила утреннюю прохладу холодильника в номере.
— Дай сюда, — он выхватил бутылку из моих рук до того, как я успела открутить крышку.
Он сделал три больших глотка. Закрутил. Поставил между своими коленями.
— Мне тоже хочется пить, — сказала я ровно.
— Подождешь, — ответил он, доставая телефон. — Сейчас нагреется, горло простудишь. Тебе напомнить, как ты в прошлом году на больничном сидела?
С переднего сиденья обернулась Лидия Павловна. Ее светлые волосы были аккуратно уложены, несмотря на ранний подъем.
— Павушка прав, Мариночка, — сказала свекровь. — Холодная вода в жару — верная ангина. Ты же у нас слабенькая.
— Я не слабенькая, Лидия Павловна. Я просто хочу пить.
— Ну потерпи десять минут. Мы же отдыхать приехали. Зачем с утра негатив разводить? — она поправила шелковый платок на шее. — Паш, а мы когда на водопады приедем?
— Гид сказал, через полтора часа первая остановка, — ответил муж, листая ленту новостей.
Автобус качнуло на повороте. За окном мелькали зеленые склоны гор. Тридцать девять туристов в салоне гудели голосами, кто-то шуршал пакетами, пахло дешевым кофе из бумажных стаканчиков и пыльной обивкой сидений.
— Жарко, — Лидия Павловна обмахнулась ладонью. — Мариночка, приоткрой люк над вами.
— Он заклинен, — сказала я.
— Ты пробовала?
— Да. Пять минут назад.
— Паш, попробуй ты, — попросила свекровь. — У Марины вечно сил не хватает на простые вещи.
Павел привстал. Потянул пластиковую ручку люка. Дернул раз. Другой. Ручка скрипнула, но не поддалась.
— Заело, — констатировал он, садясь обратно. — Водитель криворукий.
— Ну вот, а Марина говорила — заклинен, — улыбнулась Лидия Павловна. — Просто надо мужскую силу приложить. Павушка, дай водички глотнуть.
Павел передал ей бутылку. Ту самую, которую забрал у меня.
Свекровь открутила крышку. Отпила.
— Ой, и правда холодная, — она поморщилась. — Марина, ты зачем из холодильника достала? Могла бы с вечера на стол поставить.
— На столе она стала бы теплой, — сказала я.
— Зато горло бы поберегла.
Она вернула бутылку Павлу. Он снова зажал ее между коленями.
Я смотрела на эту бутылку. В горле пересохло.
— Паш, дай воду, — я протянула руку.
— Марина, я же сказал — пусть согреется.
— Мне нужна вода сейчас.
Он посмотрел на меня. Взгляд был тяжелый, оценивающий. Так он смотрел на подчиненных, когда те приносили ему отчеты с опозданием.
— Ты вечно все делаешь по-своему, — тихо произнес он, чтобы слышала только я. — Даже в отпуске не можешь расслабиться.
— Я просто попросила воду.
— Ты не просишь. Ты требуешь. Как на своем заводе.
Я опустила руку. Повернулась к окну.
Автобус набирал скорость по серпантину. Солнце било прямо в мое стекло. Шторка была сломана — болталась на одном крючке. Я щурилась, чувствуя, как капли пота выступают на висках.
Когда мы садились, места в тени были свободны. Я пошла к ним первой. Но Лидия Павловна сказала: «Ой, там дует от двери, у меня спина». И я промолчала. Я отдала им два места справа, а сама села слева, на солнечной стороне. Промолчала, чтобы не портить утро.
— Хорошо едем, — громко сказал Павел, обращаясь к мужчине через проход. — Дороги тут сделали, не то что раньше.
— Да, покрытие нормальное, — кивнул сосед.
— Я вообще считаю, если платишь деньги за тур, сервис должен быть на уровне, — Павел похлопал ладонью по подлокотнику. — Три с половиной тысячи с человека — это не копейки.
Деньги переводила я. Со своей зарплатной карты. Десять с половиной тысяч за троих.
— Паш, — позвала я.
— Что?
— Воду.
Он вздохнул так громко, чтобы соседи услышали.
— Держи. Только потом не жалуйся.
Он протянул пластиковую бутылку. Я взялась за пластик. В этот момент автобус резко затормозил. Павел разжал пальцы раньше времени. Бутылка выскользнула, упала на грязный резиновый коврик и укатилась под сиденье впереди.
— Ну молодец, — сказал он. — Руки дырявые.
ЧАСТЬ 2 — ТЕСНОТА
— Я достану, — я наклонилась, пытаясь нащупать пластик под сиденьем свекрови.
— Не лезь туда, там грязно, — Павел дернул меня за плечо. — Оставь.
— Она мне нужна.
— Купишь на остановке новую. Тридцать рублей не деньги.
— Дело не в деньгах.
— А в чем? В твоем упрямстве?
Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
Я выпрямилась. Пыль от коврика испачкала пальцы. Влажных салфеток у меня не было — они остались в сумке, которую Павел заблокировал своими ногами.
— Паш, пусти к сумке.
— Марина, ты можешь посидеть спокойно пять минут? — он не открыл глаз. — Ты дергаешься всю дорогу.
— Мне нужны салфетки.
— Вытри об джинсы.
С переднего сиденья снова показалась голова Лидии Павловны.
— Мариночка, у тебя там все нормально? — спросила она ласково. — Вы так шумите.
— Бутылка упала, — ровно ответила я.
— Ой, ну это к деньгам, — она улыбнулась. — У меня есть влажные салфетки. Будешь?
— Да, спасибо.
Она долго копалась в своей объемной сумочке. Достала маленькую пачку. Протянула мне ровно одну салфетку.
— Держи. У меня последние, надо экономить.
Я взяла тонкий кусок ткани. Вытерла пальцы.
— А вообще, Марина, — Лидия Павловна понизила голос, но так, чтобы Павел слышал. — Надо было организованную экскурсию не брать. Паша же предлагал взять машину напрокат. Были бы сами себе хозяева.
Я посмотрела на профиль мужа. Он спал. Или делал вид.
— Аренда машины стоит четыре тысячи в сутки, — сказала я. — Плюс бензин. Плюс залог.
— Ну мы же на отдыхе, — вздохнула свекровь. — Можно один раз не считать каждую копейку. Паша вон как работает тяжело, заслужил комфорт.
— Я тоже работаю, Лидия Павловна.
— Ну у тебя работа в кабинете. Бумажки, чертежи. А он с людьми общается, нервы тратит.
Мои «бумажки» — это проекты автоматизации двух цехов на химическом производстве. Это ответственность за оборудование на сотни миллионов рублей.
Но я промолчала. Снова.
Вчера вечером, когда мы заселялись в гостиницу, была похожая сцена.
— Почему номер с одной большой кроватью и раскладушкой? — громко спросил Павел на ресепшене.
— Вы бронировали семейный стандарт, — ответила администратор.
— Я говорил Марине бронировать люкс с двумя спальнями!
Он повернулся ко мне. В холле было много людей.
— Паш, люкс стоил на сорок тысяч дороже, — тихо сказала я.
— И что? Я не могу себе позволить нормальный сон?
— Можешь. Но оплачивала я со своих отпускных.
Он тогда подошел ко мне вплотную.
— Вот умеешь ты унизить при чужих, — процедил он сквозь зубы. — Обязательно было про деньги при девочке на ресепшене говорить?
Потом мы час решали, кто где спит. Лидия Павловна вызвалась спать на раскладушке.
— Я старенькая, мне много места не надо, — говорила она, промокая глаза платочком. — Лишь бы вам, молодым, было хорошо.
Разумеется, Павел не позволил матери спать на раскладушке. В итоге на большой кровати спали мы с Лидией Павловной, а Павел — на скрипучей раскладной кровати. Всю ночь он ворочался и тяжело вздыхал.
А утром, за завтраком в столовой гостиницы, он отомстил.
— Марина, принеси мне кофе, — сказал он, усаживаясь за стол.
— Там шведский стол, Паш. Автомат в углу.
— Тебе трудно?
— Нет. Какой тебе?
— Эспрессо. И без сахара.
Я принесла. Он сделал глоток и отодвинул чашку.
— Кисель какой-то. Ты не могла нормальный выбрать?
— Кнопка была одна.
— Значит, надо было подойти к баристе и попросить сварить в турке.
— Там нет баристы, это обычная столовая.
Люди за соседними столиками смотрели на нас. Я села на стул, глядя в свою тарелку с остывшей яичницей. Я ничего ему не ответила. Просто сидела и ждала, когда они с матерью доедят.
Я дала ему это право — отчитывать меня при чужих. Я не остановила его ни в гостинице, ни при посадке в автобус, когда он громко командовал, куда мне сесть.
Автобус тряхнуло на кочке. Павел открыл глаза.
— Долго еще ехать? — спросил он в пространство.
— Полчаса, — ответил мужчина через проход.
Павел потянулся.
— Спина затекла, — пожаловался он. — Все-таки эти автобусы — для школьников.
— Надо было на машине ехать, — эхом отозвалась Лидия Павловна.
— Марин, ты у нас великий экономист, — Павел повернулся ко мне. — Сэкономила? Теперь терпи.
— Я терплю, — сказала я ровно.
— Вот и терпи молча.
Он достал из кармана мятную конфету. Закинул в рот.
— Хочешь? — предложил он.
— Я пить хочу. От конфеты хочется еще больше.
— Твои проблемы.
Он отвернулся к своему окну.
— Паш, — я сказала это тихо, но так, чтобы он услышал. — Зачем ты так?
Он снова повернулся. На его лице не было злости. Было спокойное, почти снисходительное выражение.
— Марин. Я же хочу, чтобы мы отдыхали как нормальная семья, — сказал он веско. — Нормальная. Без твоих вечных планов и графиков, как у тебя на заводе. Ты там начальница, я понимаю. Но здесь мы просто семья. Дай мне побыть мужиком, который сам решает.
Это звучало разумно. Со стороны — очень правильно. Он просто хочет быть главным. Хочет заботиться.
— Решать — это не значит отбирать воду, — ответила я.
— Я не отбирал. Ты ее сама уронила.
Он достал телефон и начал играть в какую-то стрелялку без звука.
В горле саднило. Солнце продолжало бить в лицо. Я смотрела на затылок водителя и считала километровые столбы.
ЧАСТЬ 3 — ЖАЖДА
Кондиционер в автобусе сломался окончательно, когда мы начали подъем на перевал. Сначала из решеток дул чуть теплый воздух, потом поток прекратился совсем.
В салоне стало душно. Запах разогретого пластика, пота и сладкого парфюма смешался в плотную массу, которой было тяжело дышать.
— Уважаемые туристы, — раздался из динамиков голос экскурсовода. Андрей, высокий мужчина в штормовке, стоял в начале салона с микрофоном. — У нас небольшая техническая заминка с охлаждением. Водитель постарается исправить на остановке. Пока открываем форточки, где они есть.
Форточек было всего две на весь автобус. Обе не возле нас.
— Прекрасный сервис, — громко сказал Павел. — Мы за это платили?
— Мужчина, не возмущайтесь, техника ломается, — ответила женщина с заднего ряда.
— Я плачу за услугу, она должна быть оказана качественно! — повысил голос муж.
— Паш, не кричи, жарко, — попросила Лидия Павловна. Она обмахивалась туристическим буклетом. Лицо у нее покраснело.
Я сидела неподвижно. Каждое движение вызывало новую волну пота.
Я посмотрела под сиденье впереди. Бутылка лежала там. Пластик покрылся пылью. Вода внутри давно нагрелась. Но это была вода.
Я наклонилась, протискивая руку между коленями мужа и спинкой сиденья.
— Ты куда лезешь? — Павел отодвинул ногу, но так, чтобы перекрыть мне доступ.
— Я хочу достать воду.
— Она грязная. Я же сказал, купим на остановке.
— До остановки двадцать минут. Мне плохо от духоты.
— Ой, не придумывай. Сидишь в тенечке.
Тень от дерева мелькнула в окне и исчезла. Солнце снова ударило в стекло.
— Пропусти, — я попыталась убрать его ногу рукой.
Он жестко перехватил мое запястье.
— Прекрати цирк устраивать при людях, — прошипел он. — Сказал, купим — значит, купим.
Я выдернула руку. На коже остались белые следы от его пальцев, которые медленно краснели.
Экскурсовод Андрей продолжал говорить в микрофон:
— Справа по курсу мы видим ущелье реки Белой. Места здесь дикие, суровые. Горы не терпят слабости, но еще больше они не терпят неуважения. В группе на маршруте главное — это взаимопомощь. Один оступился — другой руку подал. Иначе в горах нельзя. Эгоистам тут не место.
Он говорил заученный текст. Стандартную байку для туристов.
Но эта фраза — «Эгоистам тут не место» — повисла в воздухе прямо над нашим рядом.
Я посмотрела на Андрея. Он не смотрел на нас, он смотрел в окно. Но почему-то мне показалось, что он все видит.
— Слышал? — Лидия Павловна наклонилась к нам. — Взаимопомощь. Паш, у тебя конфетки остались? Во рту пересохло.
— Держи, мам, — Павел протянул ей леденец.
— Мариночка, хочешь? — свекровь предложила мне второй.
— Нет.
Я отвернулась.
Взаимопомощь. Я вспомнила, как три года назад Павел потерял работу. Полгода лежал на диване, искал «достойное место». Я тянула ипотеку, продукты, его кредиты. Я брала сверхурочные. Я не жаловалась.
«Ты же понимаешь, мне статус не позволяет идти простым продажником», — говорил он тогда. И я понимала.
Когда он нашел работу, мы даже не отпраздновали. Он просто сказал: «Теперь заживем нормально, а то ты совсем забросила дом со своими сменами».
— Скоро остановка, — сказал сосед через проход. — Там источник есть, родник. Вода ледяная.
— Вот видишь, — Павел ткнул меня локтем в бок. — Будет тебе родник. Потерпишь.
— Я не хочу терпеть.
— А придется. Ты не пуп земли.
Автобус начал тормозить. Мы подъезжали к широкой грунтовой площадке. Сбоку возвышалась скала, из которой по деревянному желобу текла струя воды. Вокруг толпились люди с пластиковыми стаканчиками.
— Остановка пятнадцать минут! — объявил Андрей. — Можете набрать воды, сходить в туалет. Дальше идем пешком.
Двери с шипением открылись. Горячий воздух с улицы ворвался в салон, но он показался свежим после нашей душегубки.
Туристы потянулись к выходу.
— Так, сидим, — скомандовал Павел. — Сейчас толпа пройдет, потом мы.
— Я выйду сейчас, — я встала.
— Сядь, — он потянул меня за край футболки.
— Отпусти.
Я сказала это тихо, но с такой интонацией, что он инстинктивно разжал пальцы.
Я шагнула в проход.
— И бутылку ту достань, пустую, из-под сиденья! — крикнул он мне вслед. — Раз уж пошла.
Я остановилась. Посмотрела вниз. Наклонилась, подняла грязную бутылку с теплой водой. Держа ее в руке, пошла к выходу.
Солнце снаружи ударило по макушке. Было около тридцати градусов в тени.
Я подошла к роднику. Очередь двигалась медленно. Люди подставляли бутылки, умывали лица.
Павел и Лидия Павловна вышли из автобуса последними. Они подошли ко мне.
— Набрала? — спросил муж.
— Еще очередь не дошла.
Он посмотрел на мою бутылку.
— А зачем ты эту грязь принесла? Выбрось ее.
— Я ее сполосну и наберу.
— Я сказал, выбрось.
Он потянулся к бутылке.
— Не трогай, — я отступила на шаг.
Он замер. Люди в очереди начали оборачиваться.
— Марин, ты позоришься, — тихо сказала Лидия Павловна. — Дай ему бутылку.
ЧАСТЬ 4 — КАНАВА
— Я не позорюсь, Лидия Павловна. Я просто держу свою воду.
Павел усмехнулся. Широко, напоказ.
— Твоя вода? У тебя тут собственность появилась?
— Паш, отойди.
— А то что? На заводе своем командовать будешь. Здесь я решаю.
Он сделал резкий шаг вперед и вырвал бутылку у меня из рук. Я не ожидала рывка, пальцы соскользнули по пластику.
— Вот так, — сказал он громко. — Нормальные люди пьют нормальную воду. А не из помойки.
Он с размаху швырнул бутылку в придорожную канаву, заросшую колючками.
— Пей из лужи, если хочешь пить! — крикнул он на всю площадку.
Наступила тишина. Очередь у родника замерла. Тридцать девять человек смотрели на нас. Слышно было только, как вода бьет в деревянный желоб.
Лидия Павловна громко, неестественно засмеялась.
— Ой, Пашка, ну ты скажешь! Из лужи! Уморил.
Никто больше не засмеялся.
Женщина с заднего ряда автобуса, та самая, что делала замечание, прикрыла рот рукой. Мужчина, сидевший через проход, нахмурился и сделал шаг в нашу сторону.
Я стояла и смотрела на канаву, где среди пыльных листьев лежал синий пластик.
Внутри было пусто. Ни обиды, ни злости. Только абсолютная, звенящая ясность. Как на работе, когда датчик показывает критическое давление, и ты просто нажимаешь кнопку аварийной остановки. Без эмоций. Без паники. Просто алгоритм.
Павел ждал моей реакции. Он стоял, слегка расставив ноги, засунув руки в карманы шорт.
Уверенность.
Он ждал, что я сейчас заплачу, или начну кричать, или убегу в автобус. Что угодно, что подтвердит его статус хозяина положения.
Я посмотрела ему в глаза.
— Ты выбросил мою вещь, — сказала я ровно.
Он чуть нахмурился. Растерянность мелькнула в его взгляде. Это был не тот ответ, который он ожидал.
— Это кусок пластика, Марина. Успокойся.
— Достань.
— Что?
— Достань бутылку из канавы.
Он оглянулся на туристов. Люди смотрели на него. На его лице появилось снисходительное выражение.
— Марин, ну хватит. Перегрелась? Пойдем в тень.
Он попытался взять меня за локоть.
Я сделала шаг назад.
— Не прикасайся ко мне.
— Так, уважаемые туристы! — раздался громкий голос.
Гид Андрей прошел сквозь толпу. Он встал между мной и Павлом.
— Время стоянки вышло. Занимаем места в автобусе.
— Вот именно, — Павел обрадовался возможности сгладить ситуацию. — Пошли, Марин.
Он повернулся и зашагал к автобусу. Лидия Павловна засеменила за ним. Туристы тоже начали медленно расходиться.
Я осталась стоять на месте.
Павел дошел до дверей. Обернулся.
— Ты идешь или нет? Мы тебя ждать не обязаны.
Я молчала.
Он поставил ногу на ступеньку.
— Поехали, — бросил он водителю.
Водитель запустил двигатель. Автобус заурчал.
И тут Андрей, который стоял у самых дверей, поднял руку.
— Никто никуда не едет, — сказал он громко и четко.
Он повернулся к Павлу.
— Мужчина, выйдите из автобуса.
— В смысле? — Павел убрал ногу со ступеньки. — Я за билет заплатил.
— Выйдите.
Павел спустился на землю.
— Чего надо?
Андрей посмотрел на него сверху вниз.
— Вы нарушаете правила проведения экскурсии. Пункт четвертый: неадекватное поведение, создание конфликтной ситуации, угроза психологическому комфорту группы.
— Какая угроза? Я с женой разговариваю!
— Вы публично унижаете человека. И мусорите в заповедной зоне.
Андрей указал рукой на канаву.
— Достаньте пластик.
Павел покраснел. Его показушная уверенность слетела, обнажив мелкую, суетливую растерянность.
— Ты кто такой, чтобы мне указывать? Я на тебя жалобу напишу!
— Пишите, — Андрей достал из кармана рацию. — База, это седьмой борт. У нас снятие туриста с маршрута на точке «Родник». Пришлите дежурную ниву.
Павел открыл рот. Закрыл. Он понял, что это не шутка.
— Паша, — из автобуса выглянула бледная Лидия Павловна. — Паш, достань ты эту бутылку. Поехали уже.
Муж перевел взгляд на меня.
— Скажи ему, — бросил он мне.
— Что сказать? — я смотрела на него, как на незнакомого человека.
— Что у нас все нормально! Что это шутка была!
— Это не было шуткой, Павел.
Я повернулась к Андрею.
— Мои вещи в салоне, под сиденьем. Сумка.
— Сейчас принесу, — кивнул гид.
Он зашел в салон. Через минуту вышел, держа мою спортивную сумку. Передал мне.
— Вы остаетесь? — спросил он тихо.
— Да.
Павел шагнул ко мне. В его глазах был шок. Настоящий, не скрытый шок.
— Марина, ты совсем с ума сошла? Куда ты останешься? До города сорок километров!
— Я вызову такси от базы.
— Ты не можешь вот так просто взять и...
Он не договорил. У него не было слов. Схема сломалась. Тишина повисла между нами.
— Могу, — сказала я.
Я повесила сумку на плечо.
— Паш, поехали без нее, — зашипела Лидия Павловна из дверей. — Пусть посидит, остынет. Перебесится и приедет.
Павел стоял еще секунду. Потом резко развернулся, полез в автобус.
Андрей посмотрел на канаву. Спустился, поднял грязную бутылку и бросил в урну у родника.
— Счастливо, — сказал он мне.
— Спасибо, — ответила я.
Двери закрылись. Автобус медленно тронулся, подняв облако желтой пыли, и скрылся за поворотом серпантина.
ЧАСТЬ 5 — ПОСЛЕ
Я стояла на обочине. Пыль оседала на кроссовки.
Шум двигателя растворился в стрекотании цикад. Стало тихо.
Я подошла к деревянному желобу родника. Вода была ледяной. Я сложила ладони лодочкой, набрала воды и выпила. Потом умыла лицо. Кожу стянуло от холода.
Рядом стоял небольшой ларек, где местные продавали мед и сувениры. Я подошла к окошку.
— Здравствуйте. У вас есть вода без газа?
— Сто рублей, — ответила продавщица.
Я достала карту. Оплатила.
Взяла бутылку. Пластик был гладким, холодным. Я открутила крышку, сделала долгий глоток. Вода была вкусной.
Потом я достала телефон. Связь ловила только на одну полоску.
Пришло сообщение от Павла:
«Мы едем. Жду извинений вечером в номере. Не вздумай устраивать сцен при матери».
Я смотрела на эти буквы. Они казались плоскими, ненастоящими. Как будто это писал человек из прошлой жизни, которую я смотрела по телевизору.
Я не стала отвечать.
Я зашла в приложение для покупки билетов на поезда.
Ввела: станция отправления — местный вокзал. Станция назначения — Киров.
Ближайший поезд был через четыре часа. Верхняя полка в плацкарте.
Нажала «Оплатить».
Потом подошла к дороге. Дежурная «Нива», которую вызвал Андрей для снятия туриста, уже показалась из-за поворота. Она ехала пустой.
Я подняла руку, голосуя.
Машина остановилась.
— До автостанции в городе подкинете? — спросила я водителя.
— Садись, — кивнул он.
Я села на потертое пассажирское сиденье. Поставила сумку на колени.
Машина тронулась, мягко покачиваясь на ухабах. Я открыла окно. Ветер ударил в лицо, растрепав волосы.
Я не знала, как буду делить мебель. Не знала, как объясню все дочери. Не знала, где возьму силы на развод.
Но прямо сейчас я смотрела на горы, пила свою воду и дышала своим воздухом.
Завтра начнется новая, сложная рутина. А что он скажет матери, когда вернется в пустой номер?
