Я режу чёрный металл по заброшкам. Двадцать лет этим живу. Вымершие деревни, брошенные фермы, остатки колхозной техники. Приезжаю на «Газели», болгарка, лом, режу, граблю, увожу, сдаю. Дело привычное, давно ничего не боюсь. Думал что не боюсь.
Хутор был дальний, мёртвый лет тридцать. Заехал под вечер, по карте присмотрел его заранее. За гнилым коровником стояла куча металлолома, большая, выше меня. Старый сельхозинвентарь, плуги, бороны, цепи, шестерни, мотки колючей проволоки, всё ржавое, сваленное горой. Хорошая куча, тонны полторы, если срезать и вывезти, неделю можно не работать.
Стало холодать, темнело. Я решил начать сейчас, заночевать в машине, утром добрать. Достал болгарку, кинул кабель от генератора, пошёл к куче.
И с первого касания что-то было не так.
Металл был в крови. Засохшей, тёмной, бурой коркой по железу. И клочья шерсти, коровьей вроде, забились между деталями. Я подумал, скотина тут дохла, об острое железо, бывает. Но крови было много. Вся куча в потёках.
Я тронул цепь чтобы оттащить. Цепь не поддалась. Я пригляделся. Детали в куче были стянуты между собой чем-то. Не проволокой. Тёмными жилами, сухожилиями, почерневшими, ссохшимися, но крепкими. Будто куча была не свалена, а связана изнутри. Срощена.
Я отступил на шаг. Сказал себе, бред, корни проросли, или провода старые, или жилы какие технические. Поднял болгарку. Работать надо, не разглядывать.
И тогда куча застонала.
Тихо. Глубоко внутри. Металлический стон, ритмичный, ровный. Как скрип несмазанной петли, но мерный, с интервалом. Будто что-то в глубине кучи медленно качалось туда-сюда. Или дышало.
Я замер с болгаркой в руках. Прислушался. Стон шёл из середины горы металла, снизу, изнутри. Ритмичный. С паузами. Я считал паузы. Ровные. Как пульс.
Куча металлолома пульсировала. Глубоко внутри что-то тяжёлое и влажное двигалось, ритмично, издавая металлический стон при каждом движении.
Я не верил ушам. Подошёл ближе, наклонился к куче, вслушался. Стон стал громче. И к нему добавился второй звук. Влажный. Хруст, мягкий, как хрустит сустав. Внутри железной горы что-то живое сгибалось и разгибалось.
Я отдёрнулся. Сердце пошло часто. Это было невозможно. Куча мёртвого ржавого железа не дышит, не пульсирует, не хрустит суставами.
Я попятился к «Газели». Медленно. Не отрывая глаз от кучи. И пока я пятился, я заметил то чего не видел раньше.
Куча была не куча. В сумерках, под определённым углом, я разглядел в ней форму. Плуги и бороны лежали не случайно. Они складывались в подобие рёбер. Цепи свисали как сухожилия. Шестерни стояли в ряд как позвонки. А наверху, где я принял груду за случайный завал, под ржавыми пластинами и парой оленьих рогов, было что-то вроде головы. И в ней, в глубине, под железом, тускло горели две жёлтые точки.
Лампы. Глаза. Они смотрели на меня.
Я застыл у машины. Жёлтые точки в железной голове горели ровным мёртвым светом. Не мигали. Смотрели.
Куча была живая. Тварь, собранная из металлолома, костей скота, ржавого инвентаря, сросшаяся жилами, с лампами вместо глаз. Она лежала тут, притворяясь грудой лома, и ждала. А я приехал её резать.
Я очень медленно потянулся к дверце «Газели». Тихо. Не делая резких движений. Тварь смотрела, но не двигалась. Может, подумал я, она реагирует на движение, на резкость. Может, если медленно, она не тронет.
Я открыл дверцу, беззвучно. Сел. Положил болгарку на сиденье. Потянулся к замку зажигания. Руки тряслись.
И тогда куча двинулась.
Не вся сразу. Сначала приподнялась та часть что была головой. Заскрежетало железо. Потом из-под кучи выдвинулось что-то вроде конечности, собранной из плуга и арматуры, с костяными сочленениями, и упёрлось в землю. Тварь поднималась. Медленно, тяжело, со скрежетом несмазанного металла и влажным хрустом суставов. Разворачивалась ко мне.
Я повернул ключ. «Газель» старая, схватила не сразу, чихнула, я повернул ещё раз. Завелась.
Тварь поднялась на конечностях. Высокая, выше «Газели», нелепая, страшная гора железа и кости, с жёлтыми глазами. И пошла на меня. Скрежеща.
Я воткнул передачу, дал газу. «Газель» рванула со двора, по бурьяну, к выезду с хутора.
В зеркало я видел как тварь идёт за мной. Не быстро. Тяжёлая, она не могла бежать. Но шла размашисто, перешагивая через заборы, через кусты, не разбирая дороги. И не отставала так сильно как должна была. Она была медленнее машины, но двигалась по прямой, через всё, а я по кривой дороге.
Я гнал к единственному выезду, грунтовке через поле. Тварь срезала через поле, наперерез. Я понял что она выйдет к дороге раньше, перехватит.
Я затормозил. Тварь шла наперерез, к точке где грунтовка сужалась между двумя старыми бетонными столбами, остатками ворот фермы. Узкое место. Она спешила туда, перекрыть.
И я подумал. Она огромная. Шире машины. Эти столбы, ворота, узкий проезд, она в него не пройдёт, застрянет, как застрянет всё большое в узком. А «Газель» пройдёт впритирку.
Я дал газу и погнал прямо на узкий проезд, наперегонки с тварью. Она шла к тем же воротам с другой стороны. Гонка, кто первый.
Я успел. Влетел в проезд между столбами, ободрал борт, искры, скрежет, но прошёл. А тварь, подоспев следом, врезалась в столбы всей тушей. Застряла. Железная гора заклинилась между бетонными столбами, заскрежетала, забилась, не пройдя. Слишком широкая.
Я гнал по грунтовке прочь, не оглядываясь. В зеркале тварь билась в воротах, застрявшая, и отставала, отставала, пока не пропала в темноте.
Я выехал на трассу за полночь. Руки на руле не слушались. Я гнал до первой заправки, до света, до людей, и только там остановился, отдышался.
«Газель» была ободрана о столбы, борт всмятку. Но я выбрался. Живой.
Я не сдал в тот рейс ничего. Приехал домой пустой, поставил машину в гараж, и неделю не мог работать, всё стояла перед глазами та куча с жёлтыми глазами.
Я думал на этом всё. Тварь осталась на хуторе, застрявшая в воротах, привязанная к своему месту. Я ушёл.
Но потом, разгружая «Газель», я нашёл это.
В борту, который я ободрал о столбы, застрял кусок. Обломок. Когда я протискивался в проезд, я задел тварь, или столб задел её, и в смятый борт «Газели» впился осколок её. Кусок ржавого железа, шестерня, и к ней приросло, прижилось, что-то тёмное, жилистое, костяное. Намертво вплавилось в металл моей машины.
Я хотел его выдрать. Взял пассатижи. Кусок держался крепко, врос в борт. И когда я потянул, он дёрнулся. Сам. Чуть-чуть. Шевельнулся в моей руке.
Я бросил пассатижи. Оставил как есть. Не смог.
Прошёл месяц.
Кусок в борту «Газели» растёт.
Сначала это была шестерёнка с обрывком жилы. Теперь это больше. Вокруг неё, на борту машины, нарастает ржавчина, не простая, а собирающаяся в форму. К ней липнет металл. Я находил в гараже гайки, обрезки, проволоку, которые сами оказывались притянуты к тому месту, приросли, встроились. Кусок собирает вокруг себя металл. Растёт. Как та куча росла, годами, на хуторе.
Жил тоже стало больше. Тёмные, сухие, они оплели уже полборта изнутри, я вижу их когда открываю дверь. И ночами из того угла гаража, где стоит «Газель», идёт тихий звук. Металлический. Ритмичный. Стон несмазанной петли, с паузами, как пульс.
Оно начинается заново. Из обломка. В моём гараже, в моей машине. Растёт куча, медленно, по детали, и однажды дорастёт до того что встанет на конечности и зажжёт жёлтые глаза.
Я понял про ту тварь на хуторе главное. Она не одна такая, и она не родилась целой. Она наросла. Из обломка, из куска, который кто-то когда-то привёз на тот хутор, не зная. Как я привёз кусок к себе.
Я был не первым охотником за металлом который наткнулся на живую кучу. И не последним. Просто каждый, кто вырвался, увёз с собой осколок. И у каждого в гараже, в сарае, во дворе, медленно растёт новая.
Я думаю отвезти «Газель» куда-нибудь в глушь. На дальний заброшенный хутор. Бросить там, за гнилым коровником. Уйти.
Чтобы однажды другой охотник за чёрным металлом приехал на закате, увидел хорошую кучу лома выше человека, достал болгарку.
И услышал, как глубоко внутри что-то тяжело и влажно пульсирует.
Так что если ты режешь чёрный металл по заброшкам, и найдёшь богатую кучу, всю в бурых потёках и клочьях шерсти, стянутую чем-то похожим на жилы, не трогай её.
И прислушайся, прежде чем включить болгарку.
Если внутри кучи что-то стонет, ровно, как пульс, садись в машину и уезжай.
Только сначала проверь, не увёз ли ты уже кусок. Они любят цепляться за борт.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#страшныеистории #мистика #заброшки #выживание