На хутор я приехал к деду, помочь с сенокосом. Глушь, четыре двора в низине, кругом поля и холмы, до трассы километров двадцать. Тихое место. Думал, отдохну.
В первую же ночь я услышал машину.
Поздно, за полночь. Я не спал, лежал у открытого окна. И где-то в полях, далеко, прошла машина. Я слышал мотор, низкий, рычащий, старый движок. Он покружил по дальней дороге, по полям, и стих.
Я не придал значения. Едет кто-то, мало ли. Утром спросил деда. Дед помрачнел. Сказал, не выходи ночью на гудок. Что бы ни было. И больше ничего не объяснил.
Я не понял, но запомнил.
Следующей ночью мотор вернулся. Ближе. Я подошёл к окну, всмотрелся в темноту. По полю, вдоль хутора, медленно ехала машина. Старая «Нива», я разглядел силуэт. Без фар. В полной темноте, с выключенными огнями, она кралась вдоль домов, тихо, на малом ходу.
Машина без фар ночью, на ощупь, по бездорожью. Так не ездят. Так нельзя ездить, ничего не видно. А она ехала. Уверенно. Будто водителю свет не нужен.
Она остановилась у крайнего двора. Постояла. И загудела.
Длинный, протяжный сигнал в ночной тишине. Раз, другой. Как будто звала. Выманивала. Я вспомнил слова деда. Не выходи на гудок.
Я не вышел. Стоял у окна и смотрел. Машина погудела и поехала дальше, в темноту, без фар, и растворилась в полях.
Утром я насел на деда. Что это за машина. Кто ездит без фар и гудит по ночам.
Дед долго молчал. Потом рассказал.
Был на хуторе механик, Степан. Чинил всем технику, тракторы, машины, на всю округу один мастер. Жил при своём гараже, с «Нивой», старой, латаной, которую перебирал по винтику годами. Знал её как себя.
Умер он с год назад. Один, в гараже, под машиной что-то делал, прихватило сердце. Нашли не сразу. Похоронили на хуторском кладбище, за полем.
А через время началось. Ночами стала ездить его «Нива». Без фар. С гудком. Дед говорит, я сам видел в ней его. За рулём. Степана. Какой он стал за то время в земле. Сидит, рулит, и едет.
Я сказал, дед, это бред, кто-то угнал машину, катается, пугает. Дед посмотрел на меня и сказал, сходи в гараж Степана, глянь. Машина там стоит. Заперта. С тех пор как он умер, не выезжала ни разу. Замок цел, я проверял. А ночами ездит.
Я сходил. Гараж Степана стоял на отшибе, запертый, ржавый замок, пыль, паутина на двери. Внутри, через щель, я разглядел «Ниву». Стоит. Не выезжала, видно по затёкшим лужам под ней, по пыли на капоте.
Та же машина что ездила ночью. Стояла запертая в гараже.
Я перестал спорить с дедом. Стал слушать.
Дед объяснил правила, которые вывел за год. Механик ездит только ночью. Днём машина стоит в гараже, и днём он не страшен. Ночью выезжает. Гудит, выманивая людей. Кто выйдет на гудок, того он слепит дальним светом из темноты и идёт за ним. На колёсах. По полю от него не убежать.
Поэтому правило простое. Ночью на гудок не выходить. Сидеть в доме, не отвечать, не светить, не шуметь. Он погудит и уедет. Дома он не трогает, внутрь не лезет, он же на машине, машина в дом не въедет. Надо просто переждать ночь.
Дед год так живёт. Соседи тоже. На хуторе все знают, ночью на гудок ни ногой. Поэтому он давно никого не взял. Хутор научился.
Я прожил так несколько ночей. Мотор приезжал, гудел, я сидел тихо в доме, он уезжал. Привык почти. Думал, ну ездит и ездит, не лезет же.
А на четвёртую ночь он сменил тактику.
Ночью я проснулся от света. Яркого. В окно бил дальний свет фар, в упор, заливал комнату. Машина стояла прямо перед домом, близко, и светила в окна.
Я скатился с кровати на пол, чтобы не быть в свете. Дед в соседней комнате тоже проснулся, я слышал. Свет бил в окна, шарил по стенам.
А потом я услышал деда. Он встал. Зашаркал к двери. И я понял, дед идёт открывать. Зачем, не знаю. Спросонья, в панике, от света, старый человек, что-то у него переклинило, он пошёл к двери, к свету.
Я кинулся за ним. Дед уже отпирал засов, тянул дверь. Я схватил его, оттащил. Он был как в трансе, бормотал, надо глянуть, чего светит. Свет фар бил в открывающуюся дверь.
Я захлопнул дверь, задвинул засов, повалил деда на пол, в тень, прочь от окон. Держал его. Снаружи загудело, длинно, зло. Машина стояла у дома и звала, светила, давила гудком и светом.
Я понял новую хитрость. Дальний свет в окна, прямой, слепящий, дезориентирует. Человек спросонья, в панике, теряет голову и идёт на свет, открывает. Механик научился. Раз на гудок перестали выходить, он стал слепить и брать на растерянность.
Мы лежали на полу в тени всю ночь. Свет бил в окна, гудок ревел с перерывами. Под утро стихло. Машина уехала. Рассвело.
Дед был плох. Я понял что надо увозить его и уезжать самому. Эта тварь не отстанет, она учится, каждую ночь новый трюк. Рано или поздно возьмёт.
Уехать можно было только на дедовом «уазике», по единственной дороге через поля к трассе. Двадцать километров.
Днём механик не ездит, сказал дед. Машина стоит в гараже днём. Значит ехать надо днём, по свету, когда он заперт и неподвижен.
Так и решили. Дождались утра, собрались, сели в «уазик», выехали. Солнце, день, дорога через поля. Я гнал к трассе, дед рядом. Гараж Степана мы проехали, я скосил глаза, «Нива» стояла внутри, в темноте, неподвижная. Заперта. Днём он спит.
Мы проехали полпути. Поля, пусто, дорога одна. И впереди, на дороге, я увидел машину.
«Нива». Стояла поперёк дороги, перегораживая. Днём. На солнце.
Я ударил по тормозам. Дед побелел. Днём он не ездит, дед, ты говорил, днём не ездит. Дед прошептал, не ездил. Раньше не ездил.
Машина стояла поперёк дороги, мёртвая «Нива» механика, и за рулём сидел он. Я видел силуэт. Днём, на солнце, неподвижно. Ждал нас на единственной дороге. Он знал что мы поедем днём. Он рассчитал.
Я не стал думать долго. Развернул «уазик» и погнал обратно. Назад, к хутору. «Нива» за спиной ожила, рыкнула мотором и пошла за нами.
Днём. По солнцу. Раньше не ездила днём, а тут поехала. Она научилась и этому, ради нас, ради того чтобы перекрыть единственный выход.
Я гнал к хутору, «Нива» сзади, нагоняла. «Уазик» дедов старый, тихоходный, «Нива» Степана перебрана по винтику, быстрее. Она садилась на хвост.
И я подумал. Дорога одна, по ней он нас догонит, он быстрее. По полю не уйти, он на колёсах. Значит нельзя ни по дороге, ни по полю. Надо туда, куда машина не сможет.
Гараж. Его собственный гараж. Узкий проезд между гаражом и сараем, куда «Нива» не впишется по ширине. Я вспомнил, видел, когда ходил смотреть. Щель, человеку пройти, машине нет.
Я гнал к гаражу. Влетел во двор, бросил «уазик», выдернул деда, и мы кинулись в ту щель между гаражом и сараем, пешком. «Нива» влетела следом, рыча, и встала. Не вписалась. Заскрежетала бортами о стены, застряла, забуксовала, сдавая назад.
Мы выскочили с другой стороны, за гаражом, в кусты, в овраг за хутором, куда машине ходу не было совсем. Пешком, через овраг, лесом, к дальней дороге.
«Нива» осталась реветь у гаража, не пройдя там где прошли мы.
Мы вышли к дальней дороге к вечеру. Поймали попутку, уехали. Деда я увёз к себе в город, к врачам, отпаивать.
Хутор он бросил. Дом продавать не стал, кто там купит. Просто уехали и не вернулись.
Я думал на этом всё. Тварь осталась на хуторе, привязанная к своим полям, к своему гаражу, к своей дороге. Она не могла уйти оттуда. Я так думал.
Я ошибался.
Прошёл месяц. Я живу в городе, на оживлённой улице, машин полно, всё нормально. Но последние ночи я слышу.
Поздно, за полночь, когда поток машин стихает, по моей улице проезжает что-то. Низкий рычащий мотор, старый движок. Я узнаю его. Я слышал его на хуторе каждую ночь.
Я подхожу к окну. По улице, внизу, медленно едет машина. Без фар. В свете фонарей я вижу её. Старая «Нива», ржавая, та самая. Едет тихо, вдоль домов, и останавливается под моими окнами.
И гудит. Длинно, протяжно. Зовёт.
Я не выхожу. Я научился на хуторе. На гудок не выходить.
Но она приезжает каждую ночь. Всё в том же городе, где нет полей и нет её хутора. Она нашла дорогу. Она же на колёсах, у неё полный бак, и ей всё равно сколько ехать. Двадцать километров до трассы или сотни до города. Машина едет туда куда направят, а направляет её тот кто за рулём.
Я переехал один раз. Не помогло. Через неделю мотор нашёл меня и под новыми окнами.
Я не открываю. Сижу в тени, не свечу, жду рассвета.
Но я понял одну вещь, и она хуже всего. На хуторе он выманивал чтобы догнать и взять. А тут, в городе, он не может. Сюда он за мной приехал не охотиться.
Он приехал отвезти меня обратно. На хутор. Туда где я ему попался. Он же механик. Он чинит то что сломалось. А я сломал его охоту, ушёл через щель. Непорядок. Он хочет вернуть всё как должно быть.
Так что если ночью под твоим окном остановится старая машина без фар и загудит, не выходи.
И не садись. Что бы тебе ни говорили. Какой бы знакомой ни казалась дорога, по которой она предлагает тебя подвезти.
Назад она везёт только в одно место.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#страшныеистории #мистика #деревенскиебыли #заброшки