Хотелось в День рождения, 6 июня, отдать дань Александру Сергеевичу. Вспомнила две истории. Хотела сесть за компьютер, а мой семилетний сын с чувством заявил: «А ты знаешь, что Александр Сергеевич Пушкин – мой любимы поэт?» У меня – мысль, а он – с чувством. Одной фразой меня сделал.
Во-первых, мы с ним давно не читали Пушкина. Получается, что где-то не со мной он его читает. Во-вторых, мы с ним вообще не обсуждали поэтов и писателей. А у него, получается, идёт какая-то своя внутренняя работа. В-третьих, я к приятию Пушкина «с чувством» шла десятилетия. А мой Савва в семь лет без мучений всё правильно понял или просто вкус хороший у него от природы?
В общем, получила я свой нокаут. Закрыла комп и отложила. Но когда поняла, что кроме мысли есть и чувство – высказаться потребность снова появилась. И поговорить об Александре Сергеевиче всегда вовремя, то есть можно без формального повода.
Чтобы осознать причину моих изначально сложных отношений с Пушкиным, потребовалась большая внутренняя работа. И профессиональные компетенции. Докопалась до отправной точки.Травма мной была получена в опере. Чтобы облегчить нам восприятие «Евгения Онегина», повели нас в оперу.
Помните у Ильфа и Петрова – «молодая была не молода»? Можно особо не продолжать, полагаю? Да, Татьяна в опере была не юная, не тонкая. Голосу оперной певицы опереться было на что, капитально так голосу можно было опереться.
И вот я беру в руки книгу, читаю. А перед глазами монументальная женщина из оперы... Она не вызывает у меня сочувствия, я ей не верю.
Позже я пересмотрела много разных версий «Евгения Онегина». Если честно, то стараюсь смотреть каждую новую экранизацию. Но развидеть ту первую оперную Татьяну я пока не смогла. Надежды, правда, не теряю.
Про силу первого впечатления – такая же история у меня случилась ещё и с «Доктором Живаго». Книгу стала читать после просмотра американской экранизации. Поэтому Лара у меня навсегда нерусская. И книга – нерусская. Помните Шварцнеггера в форме милиционера? Американский Доктор Живаго был примерно таким же достоверным. Врезались в память неестественно белые накрахмаленные воротнички и передник. Даже когда она скачет на повозке в пыли и грязи сквозь революцию... она в безупречно белоснежном переднике. Про мужских персонажей вообще молчу. Тоже не смогла это развидеть, ни когда пыталась читать книгу, ни когда смотрела более аутентичные экранизации.
Самый простой способ защиты – сначала читать, потом смотреть. В очередной книге про мозг наконец-то прочитала: чтение полезнее просмотра фильмов. Потому что читая, мы сами создаём образы, миры, свою картинку. Всё, что сначала прочитано, оказывается защищено от неудачных театральных постановок и экранизаций. Кем защищено? Нами самими, точнее – Его величеством мозгом. Мой горький опыт с «Евгением Онегиным» и «Доктором Живаго» тому подтверждение.
Особенно, как вы понимаете,уязвимы дети. Им требуется наша защита.
Пошли мы с ребёнком на премьеру Дюймовочки. В тот же оперный. Хорошо, что Савва согласился уйти после первого акта домой. Дюймовочка пела хорошо. Но она не выглядела как Дюймовока. Как пара-тройка Дюймовочек в одном платье она выглядела. Надеюсь, что сын не запомнил этот спектакль (ему не было ещё шести лет). Иначе как потом ему объяснять, что Дюймовочка – хрупкая крошечная девочка?
Как ни странно вернул мне вкус к стихам Пушкина тоже театр. В «Современнике» некоторое время назад шла постановка «Бориса Годунова» в версии Константина Богомолова. Интересная постановка. Удачно вплетены песни «Летящие качели», «Я люблю тебя Марина» и другой непушкинский «контент» – этот современный контент стал... многозначнее. Органично лёг в ткань исторического повествования. Как сейчас говорят «мне зашло». Всё зашло. Но особенно стихи. Самыми современными в этом спектакле из всего многообразия текстового и визуального контента оказались стихи Пушкина. Ритмы и песни современной эстрады – «интересно-интересно»... А стихи Пушкина – с хирургической точностью описывали события и атмосферу... 90-х годов 20-го века. Аж холодок пробегал. Как точно... И это увиделось особенно контрастно на фоне современного контента. В тот же вечер после спектакля читала взахлёб «Бориса Годунова». Читала не про тогда, конец 15-го – начало 16-го века, а про совсем недавнее время моей юности. Вывела за «скобки» «Евгения Онегина» и без него приняла Пушкина.
До этого момента я как стёб воспринимала байку, как невероятный Михаил Казиник однажды проводил тренинг для топ-менеджеров Газпрома. Вышел со скрипкой и сыграл Моцарта. Потом сказал, что в общем-то всё просто: «Чтобы всё в жизни было прекрасно – слушайте Моцарта. Хотя зачем нам Моцарт – у нас же есть Пушкин! Читайте «Евгения Онегина»». Подчёркиваю – не знаю, сколько правды в этой байке.
Но увидев потом ролик, как в Совете Федерации Михаил Семёнович толковал «Сказку о рыбаке и рыбке», я поверила, что в этой байке всё правда. А после спектакля в «Современнике» я поняла, что Казиник гениально прав. «Чтобы поддерживать гомеостаз нужно просто... читать Пушкина. Не только его одного, конечно. Но Александра Сергеевича Пушкина читать регулярно. Как если бы доктор прописал. Всем, кто родился и живёт в русском языке. Читать Пушкина.
P.S. Я видела короткий фрагмент из выступления Казиника в Совфеде, а он оказывается выступал целых полчаса – нашла этот ролик. Если не пожалеете полчаса своего времени – не пожалеете.
P.P.S. В «Современнике» у меня, как говорят, «щёлкнуло». Такое же волшебное «щёлкнуло» было ещё раз (обязательно расскажу). И, наверное, поэтому я продолжаю с маниакальным упорством искать и смотреть новые постановки «Евгения Онегина» и «Доктора Живаго» – надеюсь, что случится волшебное «щёлкнуло» и мне как Мастеру скажут: «Свободна!» – и я развижу два своих кошмара.
