Тося развернулась и быстро пошла к выходу из сквера, чувствуя, как слёзы застилают глаза. Она слышала, как Андрей окликает её, но не обернулась. Ей нужно было уйти, чтобы не разрыдаться при нём. Серёжа, почувствовав мамино волнение, заворочался у неё на руках и тихонько захныкал.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aj6z45E3CHeaZ5ne
— Тише, тише, мой хороший, — прошептала Тося, прижимая его к себе. — Всё хорошо, нет-нет, дядя Андрей меня не обидел, он добрый. Я очень надеюсь, что со временем он примет тебя. Мне очень хочется в это верить.
Тося вышла из сквера и оказалась на шумной улице, она остановилась, переведя дыхание. Дождь почти перестал, но ветер был холодным и колючим. Тося закутала Серёжу в одеяльце и направилась к общежитию.
В комнате её ждала тишина. Рая и Галя, видимо, ушли в библиотеку. Тося опустилась на стул, прижимая к себе Серёжу, который выспался на свежем воздухе и требовал маминого внимания.
Тося посмотрела на цветы, которые держала в руке, потом – на цветы, которые стояли в банке на окне, и почувствовала, как внутри поднимается горечь.
Она машинально сунула гвоздики в банку с водой, чувствуя, что в этот раз они не принесли ей радости. Тося села на кровать, глядя на сына, и тихо заплакала. Слёзы текли по щекам, и она не вытирала их — ей нужно было выплакаться, чтобы отпустить боль.
— Ну почему? — прошептала она. — Почему я всегда встречаю таких мужчин, с которыми что-то не так?
Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Рая. Увидев Тосю в слезах, она быстро подошла и села рядом.
— Тось, что случилось? Тебя Андрей обидел? — спросила она, кладя руку ей на плечо. — Что он сказал?
Тося подняла на неё заплаканные глаза и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла горькой.
— Он не хочет принимать Серёжу, — сказала она тихо. — Говорит, что ему нужно время. Но я вижу, что ему тяжело. Он смотрит на моего сына как на чужого, он не пытается его узнать... Он хочет, чтобы я оставляла Серёжу с вами и ходила с ним на свидания, как будто у меня нет ребёнка.
Рая обняла её, чувствуя, как та дрожит.
— Тось, милая... Ты сделала всё правильно. Ты не должна ни перед кем оправдываться за то, что у тебя есть сын. Если Андрей не готов принять его, значит, он не готов принять тебя. И лучше узнать это сейчас, чем потом, когда ты уже привыкнешь к нему.
— Я знаю, — всхлипнула Тося. — Просто... мне так хотелось верить, что он другой. Что у нас с ним что-то получится…
— Может, и получится, — мягко сказала Рая. — Может, Андрею правда нужно время. Но ты не должна ждать вечно его решения. Ты — мать, и Серёжа для тебя — главное. Если Андрей это поймёт и примет, значит, он действительно достоин тебя. А если нет — значит, отпусти его на все четыре стороны.
— Легко тебе сказать… - громко всхлипнула Тося.
— Андрей тебе нравится? – вкрадчиво спросила Рая.
Тося молча кивнула, опустив голову.
— Я уверена, что ты тоже очень нравишься Андрею, иначе он не подарил бы тебе цветы…
Рая бросила взгляд на банку с цветами и только сейчас заметила, что цветов там прибавилось.
— Он опять подарил тебе цветы! – воскликнула она и подошла к букету. – Тось, тут шесть гвоздик в банке, - сказала Рая. – Ты разве не знаешь, что чётное число цветов нехорошо ставить?
— Куда же их девать?
— Нужно просто расставить цветы по разным банкам! – сразу нашла решение Рая. – Я сбегаю, воды налью…
Рая схватила пустую банку и выскочила из комнаты. Тося смотрела на цветы и единственным желанием было – выбросить их в окно.
Рая вернулась через минуту с банкой, наполненной водой. Она аккуратно переложила три гвоздики в новую банку и поставила её рядом с первой.
— Вот так, — сказала она, довольно оглядывая результат. — Теперь у нас два букета. Красиво.
Тося слабо улыбнулась, но в глазах её по-прежнему стояли слёзы. Рая подошла и села рядом, обняв её за плечи.
— Тось, я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но ты должна помнить: ты не одна. У тебя есть мы, есть Серёжа, есть Вера, которая всегда рядом, даже на расстоянии. А Андрей... если он не готов, значит, это не твой человек и не стоит за него цепляться.
— Я знаю, — ответила Тося, вытирая слёзы. — Просто мне казалось, что он другой. Что он сможет полюбить Серёжу
— Я уверена, что со временем он его обязательно полюбит, Серёжку просто невозможно не полюбить. И если ты готова ждать — жди. Но не забывай о себе. И не позволяй Андрею делать тебя несчастной, он не должен становиться причиной твоих слёз.
Тося кивнула и посмотрела на Серёжу, который сидел на кровати и увлечённо рассматривал свои пальчики, словно пытался их посчитать. Он был таким маленьким, таким беззащитным, и Тося знала, что никогда ни на кого его не променяет.
— Спасибо, Рая, — сказала она тихо. — Ты всегда знаешь, как поддержать.
Они посидели ещё немного в тишине, и Тося чувствовала, как постепенно боль уходит, уступая место спокойствию. Она взяла Серёжу на руки, прижала его к себе и поцеловала в макушку. Малыш загугукал и улыбнулся, и в этот момент Тося поняла, что её сын — её главное счастье. И ничто не сможет заставить её отказаться от него.
— Рая, а как у тебя дела с твоим Андреем? – спросила Тося.
— Пока никак… - вздохнула подруга. – Сегодня передала ему привет через его сестру, сказала, что мне очень понравились песни, которые он пел под гитару… Теперь жду ответа, надеюсь, что ответом будет не просто дежурный «привет».
Тося улыбнулась сквозь слёзы, глядя на Раю. Ей было приятно, что подруга делится с ней своими переживаниями, даже когда у самой Тоси на душе тяжело.
— Я уверена, что он ответит, — сказала Тося, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. — Ну, не сможет он устоять перед такой смелой девушкой, которая первая передаёт ему привет.
— Ты так думаешь? – с надеждой спросила Рая.
— Я в этом не сомневаюсь! Наверняка он пригласит тебя куда-нибудь: во двор или в сквер – послушать его песни.
— Я готова слушать, как он поёт, хоть всю жизнь, - Рая мечтательно прикрыла глаза.
Тося улыбнулась, глядя на подругу. Ей было приятно видеть, что Рая тоже мечтает о любви, что у неё есть надежда на что-то светлое. Это отвлекло её от собственной боли.
— Всё будет хорошо, Рая, — сказала Тося мягко. — Ты обязательно найдёшь «своего» человека. И он будет любить тебя и петь тебе песни.
— А ты? — спросила Рая, посмотрев на неё с лёгкой тревогой. — Ты веришь, что у тебя с Андреем всё наладится?
Тося задумалась. Она смотрела на Серёжу, который уже устал разглядывать пальчики и начал тереть глаза, собираясь спать.
— Знаешь, — сказала она тихо, — я ведь не жду от него, что он станет отцом Серёже. Я просто хочу, чтобы он принял тот факт, что у меня есть сын. Чтобы он не смотрел на него как на помеху. Чтобы он хотя бы попытался его принять... Да, я забыла тебе сказать: Андрей вызвался сделать для Серёжи кроватку! Своими руками!
— Это меняет дело! — воскликнула Рая, и глаза её загорелись. — Тось, ты понимаешь, что это значит? Он не просто говорит, он готов действовать! Он согласился сделать кроватку для Серёжи своими руками. Это ведь о многом говорит!
Тося задумалась. В словах Раи была правда. Андрей не просто обещал, он вызвался сделать что-то конкретное. Это было больше, чем просто слова.
— Может, ты и права, — сказала она тихо. — Может, я слишком рано расстраиваюсь. Может, ему действительно нужно время, чтобы привыкнуть. Но я боюсь, Рая. Боюсь, что я опять ошибусь, что поверю, а потом всё рухнет.
— Тось, послушай меня, — сказала Рая, беря её за руки. — Ты не можешь жить в страхе. Если ты будешь бояться, ты никогда не узнаешь, что могло бы быть. Дай ему шанс. Дай себе шанс. Если он сделает кроватку — это уже будет знАком, что он старается. А там посмотришь, как пойдёт дальше.
Тося кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она посмотрела на Серёжу, который уже почти заснул у неё на руках, и улыбнулась.
— Знаешь, Рая, когда Серёжа только родился, мне тоже понадобилось время, правда, всего несколько часов, чтобы осознать, что я стала матерью, что теперь несу ответственность не только за себя, а ещё и вот за это маленькое чудо, - призналась Тося.
— А потом? — тихо спросила Рая, чувствуя, что Тося готова говорить о чём-то важном.
— А потом страх сам по себе развеялся, — сказала Тося, глядя на спящего Серёжу. — В моём сердце поселилась любовь, которую я никогда до той поры не испытывала – это что-то особенное, неизведанное. Когда у тебя появятся свои дети, только тогда ты поймёшь… А ещё появилось желание сделать всё, чтобы мой сын был счастлив. Я поняла, что теперь не одна. Что есть кто-то, ради кого стоит жить, ради кого стоит бороться.
Рая молча слушала, чувствуя, как Тосины слова находят отклик в её душе. Она видела, как Тося смотрит на сына, и понимала, что эта любовь — самая сильная, какая только может быть.
— Ты знаешь, Тось, — сказала Рая, — когда я смотрю на тебя с Серёжей, я понимаю, что вы – единое целое. И если Андрей этого не поймёт, он потеряет самую лучшую женщину, которую мог встретить.
В комнату влетела Галя и сразу же бросила взгляд на цветы.
— Ого! – воскликнула она. – Да он тебя просто задаривает цветами! Уже второй букет подарил! Счастливая ты, Тоська!
Галя взглянула на Тосю и обескураженно заметила, что Тося выглядит отнюдь не счастливой.
— Ну, ты даёшь, Тоська! – покачала она головой. – Парень каждый день с цветами к тебе ходит, а ты нос воротишь!
— Да это не Тоська нос воротит, а Андрей этот, - сказала Рая.
— Андрей нос воротит? – переспросила Галя. – А зачем же тогда цветы дарит, если Тоська ему не мила?
— Так он не от Тоськи нос воротит, а от Серёжи! – уточнила Рая, а Тося опять не смогла сдержать слёз.
Галя замерла на мгновение, переводя взгляд с плачущей Тоси на серьёзное лицо Раи. Она опустилась на стул напротив и тихо спросила:
— Что значит «от Серёжи»? Он что, сказал что-то плохое про ребёнка?
— Он не сказал ничего плохого, — ответила Тося, вытирая слёзы. — Он просто дал понять, что Серёжа ему мешает. Что он не готов его принимать. Что хочет видеться со мной наедине, без сына.
Галя нахмурилась и сложила руки на груди.
— Ну, знаешь, Тоська… Это не дело. Я бы на твоём месте сказала бы этому Андрею пару ласковых и больше бы на километр к себе не подпустила!
— Плохая ты советчица, - покачала головой Рая. – Не нужно тут рубить с плеча, человеку нужно дать время! Не всё сразу приходит.
— А я считаю: раз сразу не пришло, то и не придёт, - настаивала Галя. – Наверное, этот парень просто не любит детей!
— Андрей обещал сделать кроватку для Серёжи, - сказала Тося в защиту Андрея.
— Кроватка – это ерунда, - махнула рукой Галя. – Кроватка – это просто деревяшки, сколоченные вместе. Похоже, этот Андрей – сам деревянный, раз не принял Серёжу!
— Галя, помолчи! – разозлилась Рая. – С таким подходом ты сама никогда замуж не выйдешь!
— Это почему? – вздёрнула бровь Галя.
— А ты сама подумай!— сказала Рая, с недовольством глядя на Галю. — Ты же первая готова отрезать человека, который что-то не так сказал или сделал. А ведь людям нужно давать шанс, Галя. Шанс и время! Особенно в таких сложных вещах, как принятие чужого ребёнка. Это ведь не просто — взять и полюбить малыша, который тебе не родной.
Галя задумалась, глядя на подруг. Она видела, как Тося сжимает в руках край кофты, как в глазах её стоит боль и надежда одновременно.
— Ладно, — сказала Галя, смягчившись. — Может, ты и права, Рая. Может, я слишком резкая. Но я просто не хочу, чтобы Тоська снова страдала. Она и так через многое прошла.
— Я знаю, — сказала Рая, сжимая руку Тоси. — Но иногда страдать приходится, чтобы потом стать счастливой. И я верю, что у Тоськи всё будет хорошо. С Андреем или без него. Главное — чтобы она была счастлива.
Тося вытерла слёзы и улыбнулась подругам:
— Спасибо вам, девчата. За то, что вы есть. За то, что спорите и защищаете меня. Вы — моя семья.
— А ты — наша, — сказала Галя. — И мы тебя никому в обиду не дадим. Ни Андрею, ни кому другому.
— А теперь давайте ужинать, — предложила Рая. — У меня уже от этих разговоров голова кругом.
Они пошли на кухню, и Тося чувствовала, как тепло подруг согревает её изнутри. Она не знала, что принесёт завтрашний день, но знала, что у неё есть поддержка в лице верных подруг. И это давало ей силы идти дальше.
Ужин был простой: макароны с тушёнкой, студенты не баловали себя изысканными блюдами. Поужинать они решили в своей комнате: на кухне собралось много народу, а девчатам хотелось поговорить на такие темы, которые не предназначались для посторонних ушей – только для близких подруг.
— Вы знаете, девчата, я сейчас пытаюсь поставить себя на место Андрея, - задумчиво произнесла Галя. – Вот думаю: смогла бы я принять чужого ребёнка или нет?
— Ну, и что надумала? – поинтересовалась Рая.
— Думаю, что нет, не смогла бы…
— То есть, ты хочешь сказать, что Андрей никогда не примет Серёжу? – чуть слышно спросила Тося.
— Тоська, да не слушай ты её! – Рая, выразительно глядя на Галю, постучала себя кулаком по лбу. – Она вечно какие-то глупости говорит!
— Почему – глупости? – возмутилась Галя. – Я просто поделилась своими личными ощущениями, а все люди разные.
— Все люди разные, это верно, — сказала Рая, задумчиво помешивая макароны в тарелке. — Но ты, Галя, говоришь о том, как бы ты поступила на месте Андрея. А он — не ты. У него свои чувства, свои мысли. Парню тяжело – это понятно: если у него серьёзные намерения относительно Тоси, то ему, как ни крути, придётся становиться Серёже отцом.
— Может быть, — пожала плечами Галя. — Но я всё равно считаю, что если человек сразу не принимает ребёнка, то и потом не примет. Это как любовь: она либо есть, либо её нет.
— А я считаю, что любовь не всегда приходит с первого взгляда, — возразила Рая. — Иногда она вырастает из уважения, из заботы, из привычки. Андрей только начал узнавать Тосю, а Тося начала узнавать его. Что из этого получится – пока неясно. Нужно дать им время. Обоим.
Тося молча слушала подруг, и в душе её боролись надежда и сомнение. Она хотела верить, что Андрей сможет измениться, что он сможет полюбить Серёжу. Но Галя была права: иногда люди не меняются. И если Андрей не примет её сына, у них не будет будущего.
— Девчата! – вдруг воскликнула Тося. – Как нехорошо вышло: я ведь сегодня собиралась съездить к Геннадию, узнать, как у них дела, но из-за своих переживаний я напрочь забыла об этой несчастной семье. Очень нехорошо с моей стороны… - покачала головой Тося.
— Тось, ну ты что? — мягко сказала Рая, откладывая вилку. — Ты не можешь быть ответственной за всех на свете. У тебя есть свои заботы, свои переживания. Ты не забыла про Геннадия и его дочек — ты просто не смогла сегодня до них добраться. Завтра съездишь.
— Но я же обещала девочкам! — расстроенно ответила Тося. — Я сказала, что приду. А они такие маленькие, они ждут, они надеются...
— Тось, они не обидятся, если ты придёшь завтра, — сказала Галя. — Они же не знают, что ты сегодня собиралась к ним. Ты можешь прийти завтра, и они будут так же рады. А вообще, ты знаешь мою позицию, и она остаётся неизменна: я против, чтобы ты к ним ездила! Ты слишком распыляешь свои силы, которые нужны тебе самой!
Тося опустила голову, чувствуя, как внутри поднимается волна противоречий. Она понимала, что Галя говорит из заботы, но её слова отдавались болью в сердце.
— Галя, я знаю, что ты хочешь как лучше, — сказала Тося тихо. — Но я не могу просто взять и забыть о них. Я видела их глаза, когда они провожали меня. Они ждут. Они верят, что я приду. Если я не приду, они подумают, что я их бросила. Не забывай, что девочки и так остались без матери!
Галя вздохнула и покачала головой.
— Тось, они не твои дети. Ты ничем им не обязана. У тебя есть свой сын, которому нужна мама. И ты себя не жалеешь: учёба, Серёжа, этот Андрей, который не знает, чего хочет, ещё и Геннадий с дочками. Ты же не железная!
— Я знаю, — ответила Тося, и в голосе её послышалась усталость. — Но я не могу быть спокойной, когда знаю, что кто-то нуждается в помощи. Это не про обязательства, Галя. Это про совесть. Я еду к ним прямо сейчас!
Рая положила руку на плечо Тоси.
— Тось, взгляни на часы – начала восьмого, поздно уже. Лучше позанимайся курсовой, ты ведь сегодня к ней даже не прикоснулась! Мы с Галей, кстати, тоже.
— Так, девчата, решено на общем собрании, - деловито сказала Галя. – Сейчас идём на кухню, моем посуду, а потом садимся каждая за свою курсовую! Ясно, Тось? Давай-ка, не отбивайся от коллектива!
Галя произнесла эти слова с такой серьёзностью, что Тося и Рая прыснули от смеха.
Тося впервые за весь день почувствовала, как напряжение отпускает, уступая место тёплому, почти детскому веселью.
— Ну, Галя, ты и даёшь! — сказала она, вытирая слёзы — на этот раз уже от смеха. — Сразу видно, что ты рождена быть председателем собрания.
— А то! — гордо ответила Галя, поднимая указательный палец. — Я бы ещё и повестку дня составила: пункт первый — мытьё посуды, пункт второй — написание курсовых, пункт третий — обсуждение личных дел, но только после выполнения первых двух.
— А пункт четвёртый? — спросила Рая, подыгрывая.
— Пункт четвёртый — чай с вареньем, — серьёзно сказала Галя. — Без него никакой работы не будет.
Все трое засмеялись, и Тося почувствовала, как ей хорошо и уютно здесь, среди подруг. Она взяла Серёжу, который тянул к ней ручки, расцеловала и улыбнулась:
— Ну что, мой хороший, мама сейчас помоет посуду, а потом сядет за курсовую. Ты не будешь скучать, правда?
Серёжа в ответ смачно зевнул, и Тося поняла, что пора укладывать его спать.
— Девчата, я только уложу Серёжу и приду на кухню, - сказала она.
— Укладывай нашего богатыря! – подмигнула Рая клюющему носом Серёже. – А с посудой мы сами справимся.
Долго укачивать Серёжу не пришлось, через минуту он уже крепко спал. Тося аккуратно уложила его в кровать, укрыла одеялом и отправилась вслед за девчатами на кухню.
На кухне стоял целый букет из разнообразных запахов: здесь пахло и тушёнкой, и селёдкой, и жареным луком.
Галя мыла тарелки, Рая вытирала, а Тося поставила на плиту чайник и открыла банку с вареньем из вишни. Простая, но такая важная вещь — делать что-то вместе, втроём, когда не нужно говорить о сложном, а можно просто быть рядом.
Через 20 минут, после чаепития, они вернулись в комнату. Тося села за стол, разложила конспекты, взяла ручку и глубоко вздохнула. Перед ней лежала курсовая, которую нужно было закончить на этой неделе.
— Ну что, девчата, — сказала она, — давайте работать. И пусть наша работа будет плодотворной!
И они принялись за дело. Тишина в комнате была наполнена только шелестом страниц и тиканьем часов. Тося писала, и постепенно слова складывались в предложения, предложения — в абзацы. Сначала она частенько отвлекалась на посторонние мысли, думая обо всём: об Андрее, о Геннадии с дочками, о Серёже. Постепенно Тося почувствовала, как работа захватывает её, унося прочь от тревог и сомнений.
А за окнами общежития кружились снежинки, смешиваясь с осенним дождём. Но в комнате было тепло, уютно и спокойно.
— Всё, девчата, я больше не могу, - первой сдалась Галя. – Я – спать. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи! – пожелали ей девчата.
Минут через двадцать решила отойти ко сну и Рая. Галя в это время уже крепко спала – не менее крепко, чем Серёжа.
— Тось, ты тоже ложись, - посоветовала она. – Начало 12-го уже.
— Я ещё поработаю, - мотнула головой Тося. – На меня прямо вдохновение напало!
— Вдохновение в работе – это хорошо! – усмехнулась Рая. – А моё вдохновение сейчас – это крепкий сон. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи! – машинально ответила Тося, полностью поглощённая тем, что писала на чистом листе бумаги.
Рая улыбнулась, глядя на сосредоточенную Тосю, и забралась под одеяло. Через несколько минут её дыхание стало ровным и спокойным — она тоже уснула.
Тося посмотрела на спящего Серёжу, на подруг, на цветы, стоящие в двух банках, и почувствовала, что всё хорошо.
Она снова взялась за ручку. Слова ложились на бумагу легко и свободно, будто кто-то невидимый вёл её руку. Мысли о сегодняшнем дне постепенно отступили, уступая место курсовой. Она писала о народных промыслах, о гончарном деле, о том, как важно сохранять традиции. Ей казалось, что тётя Глаша сейчас смотрит на неё с небес и одобрительно кивает.
Через час Тося отложила ручку и посмотрела на исписанные листы. Курсовая почти готова — оставалось только дописать заключение и перепроверить. Она потянулась, размяла шею и подошла к окну.
За стеклом кружились снежинки, и в свете уличных фонарей они казались серебряными. Москва засыпала, и только редкие машины нарушали тишину. Тося постояла немного, глядя на этот предзимний пейзаж, и улыбнулась своим мыслям.
Тося не знала, что принесёт завтрашний день. Может, Андрей придёт и скажет, что она очень нужна ему. Может, исчезнет, и она больше никогда его не увидит. Может, Геннадий справится с горем, а может, ей снова придётся прийти на помощь. Но одно она знала точно: она не одна. У неё есть Серёжа, есть Вера, есть Рая и Галя, есть память о тёте Глаше. И это давало ей силы идти дальше.