1. Тихая работа
Маргарита старалась ни с кем не разговаривать, ведь знала, что за её спиной крутят пальцем у виска. Но при этом она даже радовалась. Ну и пусть. Главное, чтобы не лезли. Она будет тихо, спокойно работать, и никто ничего у неё не будет спрашивать. Уж лучше выглядеть дурочкой, чем объяснять, что она сидела, что её просто никуда больше не берут.
— Эй, ты! Как там тебя? Иди, там в приёмном покое помощь твоя нужна.
Рита молча кивнула и направилась по коридору. Когда шёл большой поток пациентов, санитарок частенько вызывали на помощь.
Только главврачу она рассказала свою историю. Рассказала, как работала, как случилось так, что попала на скамью подсудимых, и как её бросил муж, пока она сидела, разменяв их квартиру и оставив ей комнату в коммуналке.
Мужчина побарабанил по столу пальцами.
— Да, покидала вас. Знаете, я вообще не верю, что после тюрьмы люди остаются нормальными. Мне кажется, тюрьма меняет человека кардинально. Но вам я могу предложить вакансию санитарки. Ну и, как понимаете, с вечным испытательным сроком.
— Я вам буду очень благодарна. Мне вполне хватит. Коммунальные, маленькие вещи — слава богу, муж не выбросил, туда перевёз. Я ведь понимаю, на прежнюю должность меня никогда не возьмут, да и работать по профессии я уже не смогу. Я обещаю быть совсем незаметной.
— Это было бы очень хорошо. У моей клиники всё-таки репутация, которую я не хотел бы портить. Эта больница, надеюсь, вскоре поменяет свой статус и станет совершенно другой. Вы и не подумайте, бесплатное отделение останется, но часть начнёт переходить на платную основу. Мы уже даже нашли спонсоров, и сейчас они ведут наблюдение за нашей работой.
— Да, я всё поняла. И буду выходить всегда, когда нужно, чтобы не так много времени проводить дома в одиночестве.
— Хорошо. Санитарок постоянно не хватает. А, кстати, дети у вас есть?
— Есть дочка. Но она осталась с отцом, общаться со мной не хочет.
— Да уж, жизнь — штука такая. Ну всё, завтра можете приступать. Сами понимаете, такие вещи не утаишь, так что готовьтесь к обороне.
Рита не понимала, почему этот усталый мужчина вызывал у неё жалость. Уставшие глаза, нервные пальцы.
2. Вражда
— Эй, зэчка! Там очередного вонючего бомжа привезли. Когда их уже возить сюда перестанут? Короче, иди отмывай. Как раз твой клиент.
Рита промолчала.
Старшая медсестра не взлюбила её больше остальных. Другие тоже, бывало, проходились по её прошлому, но как-то беззлобно, скорее с подковыркой. Ну а эта пройти мимо никак не могла, чтобы не уколоть. Хотя Рита, кажется, догадывалась, почему.
Через пару недель после того, как она сюда устроилась, в городе был праздник. Маргарита решила сходить, прогуляться, развеяться. Морально было тяжело — Кристина Сергеевна уже при всех пару раз прошлась по ней, правда, не очень активно, ни больше, ни меньше, чем другие.
Рита открыла шкаф и улыбнулась. Раньше, когда жила нормальной жизнью, она любила красивые дорогие вещи. Зарплата была приличная, так что могла себе позволить. Спасибо мужу хоть за то, что всё собрал.
И вот она медленно шла по набережной. Много людей, много шума. Здесь никто не тыкнет в неё пальцем. Как вдруг нос к носу столкнулась с Кристиной Сергеевной. Старшая медсестра была одета с претензией, но все её вещи прямо кричали о том, что купили их в дешёвом магазине и даже на распродаже. Контраст был огромный. И по тому, как Кристина Сергеевна изучала её взглядом, Рита поняла: не простит.
Не простила. И теперь просто не давала ей прохода.
3. Срочный вызов
Рита вбежала в приёмный покой. Человек, который лежал на каталке, не подавал признаков жизни. Судя по всему, его избили и выбросили в какую-то вонючую грязь.
— Давай, шевелись, там внутреннее кровоизлияние. А может, ещё что. Нужно срочно отмыть его. Оперировать будет Иван Николаевич, сын главного.
Рита молча делала своё дело. За годы работы хирургом в медицине катастроф она и не к такому привыкла. Единственное, что зацепило — это хирург, который будет проводить операцию. Судя по всему, операция будет не из простых. Мало того что он совсем молодой, так за ним ещё и слава нехорошая ходила.
Рита выкатила пациента из помывочной. Было видно, что ему совсем худо. Кристина Сергеевна обеспокоенно сказала ей, даже вполне нормальным тоном:
— Давай ускоряемся в операционную.
Они почти бегом завезли пациента в блок. Там медсёстры переложили его на другую каталку и скрылись вместе с ним. В этот момент в бокс вошёл Иван Николаевич. Он изрядно покачивался, от него за версту разило спиртным. Кристина Сергеевна открыла рот, а Рита спросила:
— Вы что, в таком состоянии собираетесь оперировать?
Врач посмотрел на неё, усмехнулся:
— Тебя забыл спросить, зэчка.
Кристина Сергеевна растерянно посмотрела на Маргариту, а та пошла на Ивана.
— Эй, ты что?
Рита запихнула его в бокс, где хранились бинты и халаты, а затем повернулась к Кристине Сергеевне:
— Звони главврачу. Я начну операцию.
— В смысле начнёшь? — старшая медсестра совсем растерялась.
— Быстро выполняйте.
Рита уже мыла руки. Молодая сестра, которая до этого стояла молча в сторонке, уже несла ей халат и перчатки.
— Ты же санитарка, — неуверенно сказала Кристина Сергеевна.
— Делайте, что говорю.
В операционной её встретили вытянувшимися лицами.
— Значит так. Ваш доктор пьян как свинья. Я хирург с пятнадцатилетним стажем. Работаем или нет?
Анестезиолог махнул рукой:
— Делайте уже что-нибудь, у него вот-вот всё откажет.
Двое отошли от стола:
— Мы в этом участия не принимаем.
Потом отошли остальные. Рита кивнула, подвинула к себе всё необходимое и взялась за скальпель. Было очень неудобно. Пару раз по привычке сказала: «Зажим», но рядом не было никого. Рита закусила губу.
Человек был совсем молодой, ну, может быть, около тридцати. Органы хорошие, не пьяница, не бомж уж точно. Рита подняла руку, хотела сказать, что ей подать, а потом опомнилась. Подавать инструменты было некому, но в этот момент ощутила в руке металл. Кто-то подал ей именно то, что было нужно. Она обернулась всего на секунду и по глазам узнала старшую медсестру. Кристина Сергеевна встала рядом.
— Я пять лет отработала операционной медсестрой. Николай Артёмович выехал, но в городе пробки.
Дела пошли быстрее. Рита внимательно, сантиметр за сантиметром, двигалась к завершению.
— Я больше ничего не вижу.
— Давление нормализовалось, — анестезиолог весело посмотрел на них. — Похоже, девчонки, вы заштопали ему все дырки.
Рита устало усмехнулась:
— Да уж, дырок здесь хватало. Нужно вызывать полицию. Здесь несколько ударов. И не ножом, а чем-то другим — клинком, толстым шилом. Плюс переломы рёбер.
В четыре руки наложили швы и поставили дренажи. Потом медленно вышли из операционной. По коридору бежал Николай Артёмович.
— Ну что там?
Кристина Сергеевна стянула маску и устало улыбнулась:
— Ну, это лучшее, что мог в нашей больнице получить этот бедолага. Никто из наших хирургов не справился бы. Это я говорю как человек, который много в жизни чего повидал.
Главврач удивлённо посмотрел на Маргариту, а потом перевёл взгляд на старшую медсестру:
— Я не понял, он что, жив?
— Жив. Хотя повреждения в нём будто через мясорубку его пропустили.
— Рита, — женщина посмотрела на неё, но та мотнула головой.
— Просто Рита.
— Рит, нужно сделать описание операции. Пойдёмте ко мне в кабинет.
Рита устало кивнула. Нужно довести дело до конца. Никто, кроме неё, не сможет описать все внутренние повреждения пациента. Она села за стол, взяла историю болезни и стала заполнять. Ручка привычно бегала по строчкам, будто и не было ничего. Не было этих лет на зоне.
4. Примирение
Вдруг в нос попал запах настоящего, очень вкусного кофе. Перед ней появилась чашечка божественного напитка. Маргарита удивлённо посмотрела на Кристину Сергеевну, а та улыбнулась:
— Ничего не могу с собой поделать. Ну не могу я пить эту растворимую гадость. Так что пришлось оборудовать себе тут уголок.
Рита с удовольствием сделала глоток:
— Боже, как вкусно-то.
Кристина Сергеевна присела напротив:
— Рита, раз уж пошла такая пьянка, может, расскажешь, за что сидела?
Маргарита отодвинула бумаги:
— Не люблю я об этом говорить, но вроде бы за дело, вроде бы и нет. У нас в отделении мужчина лежал. Как-то там дома упал или что-то ещё. В общем, внутреннее повреждение. Разрезали его, а там онкология. Последняя стадия. Трогать ничего не стали, чтобы не потерять его прямо на столе. Ну и, как вы понимаете, жить ему оставалось всего ничего. Дети как узнали, сразу пропали. Понятно, никому не хочется горшки выносить. Просто кто-то ответственный, а кому-то плевать на ответственность.
А больному этому через терапию выписывали сильные препараты, за которые очень строгий отчёт. Наш заведующий то ли заработать решил, то ли сэкономить. В общем, заменил их каким-то аналогом, намного слабее, а то, что прописывали, складывал у себя в кабинете. Мужчина плакал, и я понимала, насколько дикую боль он испытывал. В общем, я брала в кабинете заведующего те самые лекарства, которые назначались этому больному, и колола. Он даже мог поспать. И всё вскрылось, когда тот пациент умер. Заведующий орал, потом вызвал полицию, показал камеры. В общем, доказать, что я ему действительно колола это, я не смогла.
Кристина Сергеевна кивнула:
— Да уж, видно, перешла ты дорогу заву своему. Почему-то сегодня я примерно про такую историю и подумала.
Дверь распахнулась, и к ним буквально влетел Николай Артёмович:
— Кристина, Рита, это просто чудо! Я, конечно, в ускоренном темпе пересмотрел вашу операцию, но ты, Кристина, права. Никто из наших так сделать бы не смог.
Рита улыбнулась:
— Значит, помнят ещё руки.
Николай Артёмович плюхнулся в кресло:
— Вы должны мне всё рассказать. Я буду добиваться справедливости. У нас катастрофически не хватает хороших специалистов. А человек, который до последнего бьётся за жизнь другого, не может быть плохим.
Рита зевнула:
— Давайте в другой раз. А то что-то я устала. Нервы, наверное. Просто с ног валюсь. Кстати, ваш сын в порядке?
— Сын? А, сын. Пусть посидит в заперти, подумает, куда он теперь работать пойдёт. Где его возьмут без крыла отца? Отдыхайте, Маргарита, потом с вами поговорим.
5. Неожиданный визит
Рита пошла домой. Её и правда как будто качало. Нервное напряжение стало отпускать. Она пришла и, как была, прямо в одежде рухнула на кровать. А разбудил её стук в дверь и какие-то голоса. Она резко села, потёрла ладонями лицо. Какой-то шум в коридоре, но стучались именно к ней.
Рита открыла дверь. Перед ней стояла молодая беременная женщина, за ней — статный мужчина. Ну, может, чуть старше Риты. Он сразу привлекал к себе внимание — такой, как скала, уверенный, благоухающий дорогим одеколоном и непривыкший смотреть вниз.
— Да вот она, Рита. Что не открываешь-то? Всех из-за тебя подняли.
Соседки ушли, но щёлочки в дверях оставили. Интересно же, в наручниках эту зэчку поведут или нет?
— Вы ко мне?
— Да, Маргарита Игоревна, мы к вам. Можно?
— Входите. А вы? Ну зачем ко мне-то?
Рита уже с интересом рассматривала странную парочку. Не любовники и даже не родственники, хотя отношения хорошие. Мужчина и стул придержал, и спросил, удобно ли. Наконец он посмотрел на неё. Рита на секунду подумала, что если этот мужчина придёт не с добром, то лучше самому застрелиться.
— Маргарита Игоревна, сегодня вы спасли моего сына, а её мужа. Я разговаривал с Николаем Артёмовичем и знаю всё. Ну то есть всё про вас. Долго думал, как вас отблагодарить, и решил предложить восстановить ваше честное имя. Понимаю, убитых лет возместить не могу, но...
— Прошло полгода, — перебила его Рита.
У неё затрезвонил телефон. Филипп вздохнул:
— Иногда я даже жалею, что тебе помог. Если бы все до сих пор считали тебя виноватой, то не трезвонили бы каждый час и не вызывали бы без конца на работу.
Мужчина недовольно смотрел на то, как Рита одевалась.
— Филипп, ты уже дедушка, а ведёшь себя как молодой влюблённый пацан.
Он рассмеялся:
— Да я себя так и чувствую. Слушай, а давай поженимся. Ну правда, видимся раз в неделю.
Рита застыла:
— Это что, предложение?
— Ну да.
— Тогда нет.
— Что нет? — Он сел на кровати и странно посмотрел на неё.
— На закате, на одно колено, кольцо в коробочке, ну и всё такое. Рита, ну тебе же не восемнадцать.
Филипп сказал и тут же рассмеялся, вспомнив свой ответ только что.
— Ладно, ладно, договорились. Но других ответов, кроме «да», не принимаю.
Рита улыбнулась и взяла его за руку.
— Я согласна. Только давай сначала разберёмся с моим прошлым. Чтобы никаких «зэчек» больше не было.
— Обязательно, — серьёзно ответил Филипп. — Мой адвокат уже работает над этим. Мы всё исправим. Ты заслуживаешь справедливости.
Она посмотрела в окно, где уже начинало светать, и подумала о том, как странно иногда складывается жизнь. Ты ищешь счастье там, где его нет, а оно ждёт тебя за ближайшим поворотом. Просто нужно не бояться его взять.
Конец