При русском дворе XVIII века существовала должность, о которой не писали в официальных документах. Её не жаловали орденами при назначении. Её не упоминали в светских хрониках. Но именно от решения человека на этой должности зависело, проснётся ли молодой офицер завтра флигель-адъютантом с ста тысячами рублей в кармане — или навсегда останется никем.
Должность называлась «испытательница фаворитов». И занимала её женщина, которую при дворе считали некрасивой.
Это не оговорка. Это был принцип отбора.
Екатерина II вошла в историю как правительница с безупречным политическим чутьём. Двадцать три фаворита — по некоторым свидетельствам — за годы правления. Каждый из них проходил через систему, которую сегодня назвали бы отделом кадров, если бы отделы кадров работали именно так.
Но давайте по порядку.
Процедура начиналась задолго до первого свидания с императрицей. Светлейший князь Григорий Потёмкин — главный фаворит Екатерины, а по некоторым данным и её морганатический супруг — занимался первичным отбором кандидатов. Говорят, некоторые претенденты платили за возможность попасть в этот список огромные суммы. Впрочем, это слухи: документов, подтверждающих факт платежей, не сохранилось.
После Потёмкина кандидата осматривал лейб-медик Джон Роджерсон. Только убедившись в здоровье претендента, врач давал добро на следующий этап.
И вот тут история делает кое-что интересное.
Следующий этап — три ночи с доверенной фрейлиной императрицы. Именно она должна была убедиться, что кандидат «не разочарует» государыню. И лишь после этого фрейлина докладывала о «благонадёжности» — именно так описывал процедуру А.М. Тургенев, впоследствии занимавший пост гражданского губернатора в Тобольске.
Первой эту роль исполняла графиня Прасковья Брюс.
Система работала. До тех пор, пока не перестала.
Графиня Брюс влюбилась. В кандидата. В молодого фаворита Ивана Римского-Корсакова. Для системы это был сбой недопустимый: человек, призванный оценивать фаворита, сам стал его фавориткой. Оба были немедленно отправлены в отставку. Впрочем, история не закончилась трагедией: Екатерина в конце концов простила Брюс, а Римский-Корсаков не бедствовал.
Но вопрос встал ребром: кто следующий?
Выбор пал на Анну Степановну Протасову. И логика этого выбора говорит о Екатерине II больше, чем любой парадный портрет.
Протасова считалась некрасивой. Это было не жестокое прозвище — это было официальным обоснованием назначения. «Безобразная», как писали современники. Женщина, на которую мужчины не засматриваются. Женщина, которая не влюбится в кандидата и не повторит ошибку Брюс. Назовём вещи своими именами: императрица искала человека, которого природа как будто специально подготовила к этой роли — надёжного именно потому, что он стоит за пределами игры желания.
Кроме того, Протасова была небогата и связана родством с домом Орловых: её мать приходилась двоюродной сестрой князю и графам Орловым. Именно благодаря их благосклонности она когда-то попала ко двору. Графиня Варвара Головина оставила о ней такую запись: «Она принадлежала к интимному кружку государыни не потому, чтобы была другом императрицы или обладала высокими качествами, а потому, что была бедна и ворчлива».
Бедна и ворчлива. Портрет человека, которому некуда идти и нечего терять, кроме места при дворе.
Казалось бы, это приговор. Но именно это сделало Протасову незаменимой.
После трёх ночей с кандидатом фрейлина докладывала результат. Если всё проходило успешно — молодого человека вводили в финальный протокол. Сначала обед с подругой императрицы Марией Перекусихиной и камердинером Захаром Константиновичем. Затем — вечернее свидание. Фаворит входил в спальню Екатерины в халате и с книгой в руках. Ни помпы, ни фанфар.
Утром всё менялось.
Ему выделяли комнату. Вручали сто тысяч рублей карманных денег. Назначали флигель-адъютантом. С умными и образованными любовниками императрица поддерживала связь годами — беседовала во время прогулок, советовалась. Если же фаворит наскучивал, его провожали без скандала: богато одарённым и с достойной пенсией.
Система работала как часы. Отточенная, холодная и по-своему элегантная.
Но у Анны Протасовой была своя история за кулисами этой механики.
Она была безответно влюблена в Григория Орлова — своего родственника и одного из фаворитов самой императрицы. Женщина, профессионально оценивавшая чужие романы, сама не могла устроить свой. Граф Аркадий Морков, которому Екатерина предложила жениться на Протасовой, отказался — и, по свидетельствам, отозвался о ней нелестно.
Это не случайность. Это закономерность.
Инструмент не выбирают. Им пользуются. И те, кто исполняет незаменимые, но невидимые функции, чаще всего остаются невидимыми навсегда — именно потому, что слишком хорошо справляются.
Протасова справлялась до последнего.
После смерти Екатерины II в 1796 году её место при дворе никуда не делось. Павел I наградил её орденом святой Екатерины 2-го класса — орденом, который обычно жаловали придворным дамам. Александр I в начале своего правления пожаловал ей титул графини. Она оставалась камер-фрейлиной вплоть до 1823 года — когда преклонный возраст и слепота вынудили её уйти.
12 апреля 1826 года Анна Степановна Протасова скончалась.
Она пережила Екатерину. Пережила Павла. Дождалась Александра. И всё это время оставалась при дворе — та самая «бедная и ворчливая» женщина, которую взяли именно потому, что она казалась незначительной.
Большинство об этом не думает. А зря.
Екатерина II была блестящим политиком ещё и потому, что умела видеть ценность там, где другие видели недостаток. Некрасива — значит, не влюбится. Небогата — значит, зависима. Ворчлива — значит, не станет плести интриг ради куртуазной игры. В системе, где красота была валютой, Протасова оказалась единственным человеком, которого эта валюта не касалась. Именно поэтому ей доверили то, что другие могли бы продать.
Фавориты приходили и уходили. Осыпанные золотом, обласканные, забытые.
Протасова осталась.