- Да не может быть! - Юра ткнул пальцем в экран чужого смартфона. - Перекрути назад.
Коллега Леха, сидевший на пассажирском сиденье "Лансера", недовольно поморщился. Они стояли на парковке строительного гипермаркета, солнце сильно жарило крышу машины.
- Юр, хорош. Двадцать раз уже смотрел. Я тебе говорю, это просто похожа. У Катьки твоей фигура поаппетитнее будет, а эта плоская какая-то.
- Замолчи, - глухо рыкнул Юра. Он снова прилип к экрану. Видео было мутным, снятым издалека. Полутемный зал ресторана, зеркальный шар разбрасывает блики по столам. На сцене пилон. И девушка.
Юра знал каждую линию ее тела. Знал, как она морщит нос во сне, как смешно фыркает, когда пьет холодный квас, как пахнет ее кожа утром. Но сейчас на экране была не его Катя. Не та тихая мышка, которая вчера вечером лепила ему вареники с картошкой, пока он смотрел футбол.
Там была пантера. Хищница. Она крутилась вокруг шеста с такой ленивой, животной грацией, что у Юры пересохло в горле. Красное белье казалось на ней королевской мантией. А потом она подошла к краю сцены, наклонилась прямо над каким-то пузатым мужиком в расстегнутой рубашке, провела рукой по его лысине…
И улыбнулась.
Это была самая страшная секунда. Потому что улыбка была точь-в-точь Катина. Та самая хитрая ямочка на правой щеке, которую она показывала только тогда, когда хотела выпросить у Юры новую сковородку или поездку на турбазу. Только там, в полумраке кабака двухлетней давности, эта ямочка обещала совсем другое.
- C.//кa, - выдохнул Юра. - Это она. Точно она. Какого...
- Знакомая? - осторожно спросил Леха.
- Какая знакомая?! Ты глаза раскрой! Моя Катюха!
Дорога домой превратилась в пытку. Юра гнал по трассе, обгоняя попутки через сплошную. В голове стучало. Они жили вместе полтора года. До этого полгода встречались. Выходит, что она всё это время молчала?
Катя встретила его в дверях квартиры. Легкий домашний сарафанчик, босиком, волосы собраны. От нее пахло свежим укропом и тестом.
- Привет, мой-строитель. Руки помой, ужин готов. Я твои любимые сырники сделала.
Юра молча прошел мимо нее в коридор. Сбросил тяжелые ботинки, которые оставили рыжие разводы грязи на светлом ламинате. Прошел на кухню, тяжело опустился на табурет. Стол был накрыт идеально: тарелка с горой золотистых сырников, пиала со сметаной, чашка чая.
- Где ты была два года назад в сентябре? - голос прозвучал сипло, незнакомо.
Катя замеряла с чайном, набирая воду. Обернулась, удивленно приподняв брови.
- В сентябре? Ну… я еще жила на съемной квартире на Автозаводе. А что такое?
- Ничего. - Юра достал телефон. - Просто интересно. Вспоминай. Ресторан "Седьмое небо". Стриптиз-шоу для корпоративных быков.
Улыбка медленно сползла с ее лица. Вода перелилась через край чайника. Катя стояла неподвижно, глядя на мужа огромными, карими глазами. Цвет из них ушел, осталась одна густая, черная бездна.
- Откуда… - начала она и осеклась. Поправила лямку сарафана. Движение было таким нервным, что ткань затрещала. - Юра, послушай…
- Я слушаю! - он ударил ладонью по столу. Тарелки подпрыгнули. Сметана мазком легла на стол. - Я очень внимательно слушаю! Что это за пляски на шесте?! Почему я узнаю об этом из телефона Лехи, который нашел видос в чате каких-то дегенератов?!
Она закрыла лицо руками. Плечи мелко задрожали. Юре на секунду стало стыдно, захотелось подойти, обнять, сказать, что все фигня, лишь бы она перестала плакать. Но злость была сильнее. Горькая, ядовитая ревность выжигала нутро.
- Руки убери! - рявкнул он. - Посмотри на меня!
Катя отняла ладони. Лицо было красным, мокрым.
- Это старая жизнь, Юр. Я же говорила тебе, что перебивалась случайными заработками, пока училась на курсы администраторов. Вот это… это оно и было.
- Случайные заработки?! - он истерически рассмеялся. - То есть, трясти свои телом перед пьяным сбродом - это теперь называется "случайные заработки"? Нормально устроилась! А чего сразу не сказала? Стеснялась, да? Думала, чистенький прораб Юра побрезгует брать в жены бывшую ш.//xy?
Катя вздрогнула, словно ее ударили по лицу.
- Не смей. Так. Говорить, - прошептала она. Голос стал ледяным. Слезы высохли мгновенно. - Во-первых, я никогда этим не торговала. Никогда. Понял? Мы танцевали. Это хореография. Спорт. Если твой куриный мозг способен понять разницу между женщиной, которая красиво двигается, и шa.//вoй, которая лезет клиенту в штаны, напрягись хоть немного. Во-вторых, почему я должна была тебе докладывать? Это было до тебя! За три года до того, как мы познакомились! Я оттуда ушла! Мне хватило! Я зубами выгрызла эту работу администратора, чтобы больше никогда не видеть эти рожи!
Она кричала. Впервые за полтора года Юра слышал, как она орет. Обычно Катя либо шептала, либо ворковала. Сейчас же она нависала над ним через кухонный стол, и казалась чужой. Опасной. Той самой девочкой с пилона.
- Там после того как избили охранника, ещё и мне досталось, мне пришлось уволиться. Временно ресторан закрывали. Я месяц сидела дома, потому что ребра болели так, что дышать больно было! А потом платить долг за ту съемную квартиру! Денег даже на зубную пасту не было, Юра! А ты мне тут допрос устраиваешь, святой ты наш! Чистенький мальчик из хорошей семьи! Тебе не понять, как это - когда жрать нечего, ясно?!
Юра откинулся на спинку стула. Вся его праведная ярость рассыпалась в труху.
Он почувствовал себя мелким, жалким, который топчет сапожищами самое дорогое.
- Кать… - позвал он тихо.
- Не подходи ко мне, - отрезала она. - Жри свои сырники. Остынут.
Она развернулась и вышла из кухни. Хлопнула дверь спальни. Юра остался сидеть один.
Ночью он не спал. Ворочался, слушая ее ровное дыхание рядом. Ревность никуда не делась. Она свернулась змеей где-то под диафрагмой.
В голове крутились картинки. Вот она наклоняется к тому мужику. Вот смеется. Его женщина. Которая сейчас спит, подложив ладошку под щеку.
"Это было до меня, - думал Юра, глядя в потолок. - До меня. Имеет право. Каждый имеет право на прошлое. Тем более такое… кровавое".
Но воображение отказывалось выключаться. Оно рисовало детали, которых не было на видео. Ей нравилось внимание этих потных, воняющих перегаром мужиков? Или она каждый раз выходила на сцену, как на расстрел, считая минуты до конца смены?
Под утро он забылся тяжелым сном. Проснулся от того, что кровать пуста. На кухне звякала посуда.
Катя стояла у окна в его футболке, доходившей ей почти до колен. Волосы растрепались. Она обернулась, увидела его и слабо, виновато улыбнулась. Ямочки на месте. Обычные, родные ямочки.
- Прости, - сказал Юра вместо "доброго утра". Голос был сорван после бессонной ночи.
Катя подошла, села к нему на колени. Теплая, настоящая. Прижалась лбом к его плечу.
- Ты тоже прости. Я должна была сказать. Наверное. Но знаешь… когда мы начали встречаться, ты был таким… правильным. Светлым. Ты рассказывал, как ездил с отцом на рыбалку, как мама пироги печет. Я смотрела на тебя и думала: если я расскажу ему про клуб, про синяки от шеста, про то, как прятала деньги, ты просто увидишь во мне другую женщину. Грязную. Я испугалась потерять тебя еще до того, как ты стал моим.
Юра зарылся лицом в ее волосы. Втянул запах шампуня. Никакого дыма, никакой дешевой приторной сладости клубов. Только чистота.
- Покажи мне, - неожиданно для самого себя сказал он.
Катя подняла голову:
- Что показать?
- Как ты умеешь. Танцевать. Для меня.
Она отстранилась, посмотрела на него внимательно, изучающе. Искала подвох, насмешку. Не нашла.
- Дурак, - беззлобно сказала она. - У меня нет пилона в спальне.
- А нам и не нужен пилон.
Он встал, поднял ее на руки и понес в гостиную. Включил телевизор, бездумно листая каналы. Остановился на каком-то старом клипе рок-группы. Заряженный, тяжелый бас ударил по колонкам.
- Под это сможешь? - усмехнулся Юра.
Катя закатила глаза, но соскользнула с его рук. Встала посреди комнаты. Футболка сползла с одного плеча.
Музыка сменилась на медленную, тягучую. Она прикрыла глаза, глубоко вздохнула, выбрасывая остатки утреннего напряжения. И началось движение. Сначала едва заметное - волна прошла по позвоночнику. Потом поворот бедра. Медленный, тягучий, сводящий с ума.
Юра сидел в кресле, боясь пошевелиться. Это был не тот хищный танец из ресторана. Здесь не было нужды продавать иллюзию. Здесь была чистая пластика. Каждое движение рассказывало историю женщины, которая знает цену своему телу и никому не позволит им владеть. Она скользила по ковру, цепляя пальцами воздух. Футболка окончательно задралась, обнажая плоский, загорелый живот.
Она подошла вплотную к нему. Наклонилась, опираясь руками о подлокотники кресла, приблизив свое лицо к его. Взгляд темный, глубокий, затягивающий. Тот самый взгляд со сцены. Но направлен он был только на него.
- Нравится? - шепотом спросила она.
Юра сглотнул. В штанах было тесно, в груди колотилось так, что отдавало в уши. Он схватил ее за талию, рывком притянул к себе, опрокидывая на мягкий ковер гостиной.
- Заколебала, - прохрипел он ей в губы, целуя... отчаянно, ставя метки на шее.
- Всю душу вытрясла. Какая же ты... красивая. Моя. Понятно? Только моя.
- Твоя, - выдохнула она, впиваясь ногтями в его плечи..
Они мирились громко, жадно, доказывая друг другу право на обладание.
Когда всё закончилось, Юра спросил:
- Знаешь, я ведь всю ночь представлял, как ты там извиваешься. Перед ними. И меня это бесило до чертиков. А сейчас смотрю на тебя… ну, вот такую… и понимаю, что если бы этой истории не было, ты бы не стала той, кого я люблю. Ты бы не дралась так за жизнь. Ты бы сломалась. А ты железная.
Катя повернулась, положила подбородок ему на грудь. Посмотрела снизу вверх.
- Железная, - согласилась она. - Но ржавчина иногда проступает. Когда вспоминаю те времена, до сих пор тошнит. Спасибо, что не выгнал.
- Еще слово про "выгнать", - строго сказал Юра, туша сигарету о подоконник, - и я реально прибью. Дай лучше поесть что-нибудь. После таких разборок аппетит зверский.
Катя засмеялась, звонко и легко, и пошла на кухню ставить чайник. Прошлое осталось в прошлом, запертое в мутном пиксельном видео.
Подписывайтесь чтобы не пропустить следующую историю