Сентябрь 1928 года. Лондон. Конец лета, когда даже самые дисциплинированные умы позволяют себе немного небрежности. Александр Флеминг — бактериолог, чья лаборатория в больнице Святой Марии славилась, скажем мягко, своеобразным порядком, — собрался в отпуск. Уезжая, он не счёл нужным убрать за собой чашки Петри, в которых тихо и злобно жили культуры стафилококка. Бактерии опасные, бактерии терпеливые. Флеминг оставил их на столе и отбыл. Просто так. Как будто ничего особенного. Коллеги, должно быть, качали головами. Но никто не тронул чашки. Окно в лаборатории оставалось приоткрытым. Августовский воздух Лондона нёс в себе, помимо запаха угольного дыма и влажной брусчатки, ещё и невидимые споры плесени — самой обыкновенной, какую найдёшь на любой забытой корке хлеба. Когда Флеминг вернулся и взял первую чашку в руки, он едва не отправил её в мусор. Плесень! Загрязнение культуры, стандартная неудача. Но что-то заставило его присмотреться. Вокруг серо-зелёного пятна плесени — пустота.
Одна немытая чашка, которая изменила судьбу человечества
2 дня назад2 дня назад
6
2 мин