— Вы моя мама. И я уже тут была, в этой комнате.
— Это невозможно. Ты не можешь этого знать!
— Мне всё это приснилось. Во сне я тут была.
— Здравствуйте, — сказала девочка, заходя в класс.
Ирина подняла глаза от журнала. Девочка стояла в дверях с рюкзаком за спиной — худенькая, с серыми глазами и светлыми волосами, заплетёнными в две косички. Ирина посмотрела на неё как на обычную новую ученицу, отметила про себя: «Какая маленькая, одета не модно, наверное, приехала из деревни», — и взяла ручку, чтобы записать мысли в блокнот.
— Как тебя зовут? — спросила она ровным голосом.
— Аня, — ответила девочка.
— Проходи, Аня. Садись на любое свободное место.
Девочка кивнула, прошла к парте у окна, села, аккуратно достала из рюкзака пенал и тетрадку. Ирина мельком взглянула на неё и вернулась к блокноту.
«Аня, семь лет, переехала с родителями в наш город, мать работает в магазине, отец не указан», — записала она, просмотрев её учетную карту.
Ирина подняла голову, посмотрела на класс и улыбнулась.
— Начнём урок. Открываем учебники на странице двенадцать.
Всё было как обычно. Ирина вела урок, дети слушали, писали, отвечали на вопросы. Аня сидела за партой, аккуратно выводила буквы в тетради, старательно поднимала руку, когда хотела ответить. Она ничем не выделялась среди других детей. Она была просто новой ученицей — одна из многих тысяч, которых Ирина приняла за свою двадцатилетнюю карьеру.
Она проверяла её тетрадку на перемене. Буквы были ровные, аккуратные, но выведены с каким-то особым старанием. На полях внизу страницы был нарисован маленький рисунок: заяц, сидящий под деревом.
Ирина улыбнулась, но тут же посмотрела на рисунок внимательнее. Что-то в нём показалось ей странным. У зайца были длинные уши, и он сидел на траве, прижав лапки к груди. Это был не просто рисунок — это была копия того самого зайца из книги, которую Ирина когда-то читала дочке.
Ирина вздрогнула. Она перевернула страницу, посмотрела на другие рисунки — ничего особенного, цветы, деревья, домик. Но заяц застрял в памяти.
«Совпадение, — сказала она себе. — Просто совпадение».
Но она отложила тетрадку и отвернулась к окну. Почему-то на душе стало неспокойно.
***
Прошло несколько дней.
Аня была образцовой ученицей. Она не шумела, не отвлекалась, всегда готовила уроки. На переменах она обычно сидела за партой и что-то рисовала. С другими детьми она не дружила — не из-за замкнутости, а как будто ей это было не нужно. Она просто наблюдала, улыбалась, и в её улыбке было что-то спокойное, почти взрослое.
Ирина заметила это и подумала: «Странный ребёнок. Обычно дети в её возрасте шумят, бегают, общаются. А она сидит и рисует».
Однажды после урока Ирина попросила Аню задержаться.
— Аня, — сказала она, — покажи, что ты рисуешь.
Девочка протянула ей альбом. На первой странице была нарисована комната — маленькая, уютная, с кроваткой у стены. На кроватке — кукла в розовом платье. На полу — коврик с зайчиками. И ночник — старый, с потёртым абажуром, который светился жёлтым светом.
Ирина застыла. Она почувствовала, как волосы на голове встали дыбом. Комната на рисунке — это была комната её дочки. Комната, в которой она не была уже десять лет. Кроватка. Кукла. Коврик. И ночник — тот самый, который она купила дочке за месяц до того, как та умерла.
— Откуда ты это придумала? — спросила Ирина, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Аня посмотрела на неё спокойно.
— Я вспомнила эту комнату, — сказала она.
— Что ты ещё помнишь?
— Комнату. Ночник. Куклу. Коврик.
Ирина сжала альбом в руках.
— Ты не могла этого помнить, знать, — сказала она. — Ты не была там.
— Я была, во сне, — сказала Аня. — Я помню. Я помню, как вы пели мне колыбельную. «Спят усталые игрушки, книжки спят…» Вы всегда оставляли включённым ночник, потому что я боялась темноты. И мы читали книжку про зайца, который потерялся в лесу. Вы держали меня за руку, когда я плакала.
Ирина уронила альбом на стол. Её руки дрожали. Она смотрела на девочку и не знала, что сказать. Этого не могло быть. Никто не мог знать этого. Никто, кроме неё и той маленькой девочки, которая умерла десять лет назад.
— Как тебя зовут? — прошептала Ирина. — Настоящее имя?
— Аня, — спокойно ответила девочка. — Моё имя — Аня. У меня нет другого.
— Откуда ты знаешь всё это?
— Я помню, — повторила девочка. — Я помню, как мы с вами сидели в парке, и вы говорили, что звёзды — это души, которые смотрят на нас. Помню, как мы пекли печенье в форме звёздочек. Помню, как я упала с качелей, и вы плакали сильнее меня. Помню запах ваших волос, когда вы меня обнимали.
Ирина присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой.
— Ты не можешь этого помнить, — сказала она. — Тебя не было. Ты родилась позже. Я не знаю тебя. Я вижу тебя впервые.
— Ты видишь меня впервые, — сказала Аня. — А я тебя вижу не впервые. Я тебя видела всегда. Я ждала тебя. Я знала, что мы встретимся.
Ирина отшатнулась. Ей стало страшно. Не потому что девочка была опасной — она была маленькой и беззащитной. А потому что всё, что она говорила, звучало как правда. Правда, которой не могло быть.
— Кто ты? — спросила Ирина с отчаянием. — Чей ты ребёнок? Ты не моя дочь. Моя дочь умерла. Она умерла десять лет назад.
Аня посмотрела на неё серьёзно.
— Я знаю, — сказала она. — Я была там. Я видела, как ты плакала. Я хотела обнять тебя, но не могла. Я была далеко. Я просила, чтобы меня отпустили. И меня отпустили. Я пришла к тебе.Ненадолго.
Ирина схватила её за плечи, почти в панике.
— Ты говоришь странные вещи, Аня. Ты просто маленькая девочка. Ты не можешь знать того, что было.
— Могу, — твёрдо сказала Аня. — Я знаю. Я знаю про вас всё. И я знаю, что вы больны. Вы должны пойти к врачу.
Ирина замерла.
— Что ты сказала?
— ВЫ скоро умрёте если не пойдёте ко врачу! У вас что-то внутри, — сказала Аня. — Я вижу это. Вы должнф идти ко врачу. Немедленно.
Ирина смотрела на неё, и ей казалось, что мир рушится. Голова гудела, сердце колотилось. Она не знала, что делать: верить или нет. Но что-то внутри неё говорило: «Она не врёт».
***
Вечером Ирина сидела на кухне, смотрела на старый альбом с фотографиями. Она перелистывала страницы, рассматривала лицо своей дочки, и сравнивала с лицом новой ученицы. Они были похожи. Те же глаза, тот же разрез губ, та же манера улыбаться. Ирина не хотела верить в совпадения, но факты говорили сами за себя.
Она позвонила Марине.
— Мариш, я с ума схожу, — сказала она.
— Что случилось?
— У меня новая ученица. Её зовут Аня. Она говорит, что помнит всё, что было с моей дочкой.
Марина помолчала.
— Ир, это невозможно. Дети часто фантазируют. Может, она слышала от кого-то?
— Она нарисовала комнату, — сказала Ирина. — Мою комнату. С ночником. С куклой. С ковриком. Она сказала про колыбельную, про книжку. Она даже сказала, что я больна. Что я должна провериться.
— Что значит — больна? — насторожилась Марина.
— Она сказала, что у меня что-то внутри. Что я должна срочно пойти к врачу.
— Ир, — сказала Марина, — это просто слова. Она могла их откуда-то услышать. Дети часто повторяют странные вещи. Но если тебя это так беспокоит, сходи к врачу. Успокоишься.
Ирина вздохнула.
— Да, — сказала она. — Я, наверное, схожу. Только чтобы убедиться, что ничего нет.
***
На следующий день Ирина снова увидела Аню. Девочка сидела на своём месте, рисовала. Ирина подошла к ней и положила руку на плечо.
— Аня, — сказала она, — я хочу задать тебе один вопрос.
Девочка подняла голову.
— Что ты хочешь спросить?
— Если ты помнишь прошлую жизнь, — сказала Ирина, стараясь говорить спокойно, — скажи мне, зачем ты вернулась?
Аня посмотрела на неё долгим взглядом.
— Чтобы спасти тебя, — сказала она. — Я знала, что ты болеешь. Я видела тебя во сне. Ты звала меня. И я пришла. Ты должна пойти к врачу. Срочно.
Ирина сжала её руку.
— Я пойду, — сказала она. — Я сделаю это. Ради тебя.
Аня улыбнулась.
***
Через два дня Ирина пошла к врачу. Она сдала анализы, сделала УЗИ и МРТ. Всю неделю она ждала результатов, не спала ночами, перебирала в голове слова Ани.
Когда врач вызвал её в кабинет, Ирина чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
— Ирина Сергеевна, — сказал врач, — мы нашли у вас опухоль. На ранней стадии. Хорошая новость — её можно удалить. Нужна операция.
Ирина замерла.
— Опухоль?
— Да, — сказал врач. — Это не рак, но если бы вы пришли позже, всё могло бы быть серьёзнее. Вы вовремя обратились.
Ирина вышла из кабинета, прислонилась к стене и закрыла глаза.
— Она знала, — прошептала она. — Она знала.
***
Вечером она вернулась домой. Достала альбом, посмотрела на фотографию дочки и заплакала.
— Анечка, — сказала она, — это ты? Ты правда вернулась?
Ответа не было. Но где-то в глубине души она знала: это правда. Её дочка вернулась.
---
Операция была назначена на понедельник.
Ирина лежала на больничной койке в предоперационной палате, смотрела в белый потолок и слушала, как где-то в коридоре стучат каблуки медсестёр. Руки её дрожали, хотя она старалась успокоиться. Она боялась. Боялась не самой операции — она боялась, что не проснётся. Боялась, что не успеет сказать Ане спасибо.
Она закрыла глаза и вспомнила лицо девочки — серьёзное, почти взрослое, с глазами, в которых светилась память о прошлой жизни. Ирина всё ещё не могла привыкнуть к мысли, что её дочка вернулась. Но факты были слишком убедительными.
За день до операции к ней в палату пришла Марина. Она принесла фрукты, книгу, попыталась улыбнуться, но улыбка была натянутой.
— Ир, — сказала она, садясь на стул, — ты как?
— Боюсь, — честно ответила Ирина. — Боюсь, что не проснусь.
— Не говори глупостей, — сказала Марина, сжимая её руку. — Всё будет хорошо. Врач сказал, опухоль маленькая, операция простая. Ты вернёшься домой через неделю.
— Я знаю, — сказала Ирина. — Но я боюсь не за себя. Я боюсь за неё. За Аню. Что, если она исчезнет, пока я буду в больнице?
— Она не исчезнет, — сказала Марина. — Она ходит в школу, она живёт с мамой. Она никуда не денется.
— Ты не понимаешь, — сказала Ирина, и голос её дрогнул. — Она не просто девочка, Марина. Она — моя дочь. Я знаю это. Чувствую. Она пришла, чтобы спасти меня. И если я умру, она… она останется одна. Опять.
Марина посмотрела на неё с сочувствием.
— Ты не умрёшь, — сказала она. — Ты должна жить. Ради неё. Ради себя.
Ирина кивнула, но в душе всё равно было тревожно.
***
Вечером, когда Марина ушла, в палату вошла Аня.
Она стояла в дверях, маленькая, худенькая, в своём синем платье. В руках она держала рисунок — тот самый, с зайцем, который она нарисовала в первый день.
— Я пришла, — сказала она.
Ирина приподнялась на локте.
— Как ты попала сюда?
— Мама привела, — сказала Аня. — Я попросила её. Я сказала, что хочу увидеть свою учительницу перед операцией.
Она подошла к кровати и протянула рисунок.
— Это тебе, — сказала она. — Чтобы ты не боялась.
Ирина взяла рисунок и посмотрела на него. Заяц сидел под деревом, на траве, держал лапки на груди. Сверху светило солнце, и небо было синим-синим.
— Спасибо, — сказала Ирина. — Он красивый.
— Он не просто красивый, — сказала Аня. — Он — твой. Ты должна сохранить его.
Ирина положила рисунок на тумбочку и протянула девочке руку. Аня взяла её и села рядом на край кровати.
— Скажи мне, — сказала Ирина, — ты правда боишься за меня?
— Нет, — сказала Аня. — Я знаю, что всё будет хорошо. Ты проснёшься. И мы будем вместе.
— Откуда ты знаешь?
— Я вижу, — сказала Аня. — Я вижу будущее. Не всё, но немного. Я знаю, что ты будешь жить.
Ирина сжала её руку.
— А ты? Ты останешься? После операции?
— Я останусь, — сказала Аня. — Я обещала тебе. Я не уйду снова.
Ирина заплакала. Она плакала тихо, чтобы девочка не испугалась.
— Спасибо тебе, — прошептала она. — За то, что ты есть. За то, что ты пришла.
Аня улыбнулась.
— Я люблю тебя, мама, — сказала она.
— Я тоже люблю тебя, дочка, — ответила Ирина.
***
Утром Ирину увезли в операционную.
Она лежала на каталке, смотрела в потолок, и в голове крутилась одна мысль: «Я проснусь. Я обязательно проснусь. Аня ждёт меня».
Перед тем как ей ввели наркоз, она закрыла глаза и увидела лицо своей дочки — той, маленькой, с косичками. Она улыбалась ей и махала рукой.
— Живи, мама, — сказала она. — Я тебя жду.
Ирина провалилась в темноту.
***
Она проснулась через несколько часов.
Вокруг было светло и тихо. Где-то капала вода, пикал кардиомонитор, пахло лекарствами и стерильностью.
Ирина открыла глаза и увидела белый потолок. Потом — лицо медсестры.
— Ирина Сергеевна, — сказала она, — вы меня слышите? Операция прошла успешно. Всё хорошо.
Ирина попыталась улыбнуться, но мышцы не слушались. Она только кивнула.
— Спите, — сказала медсестра. — Отдыхайте. Завтра вам будет легче.
Ирина закрыла глаза и снова провалилась в сон.
***
Через три дня её перевели в обычную палату. Она могла сидеть, разговаривать, есть. Врачи заходили, улыбались, говорили, что она быстро идёт на поправку.
Ирина ждала.
Она ждала Аню.
Каждый день она смотрела на дверь, надеясь увидеть маленькую фигурку в синем платье. Но Аня не приходила. Ирина начала беспокоиться.
— Марина, — сказала она, когда подруга пришла навестить её, — Аня не приходит. Что с ней? Она заболела? Она забыла обо мне?
— Ир, — сказала Марина, — у неё школа. Может, родители не пускают. Ты же знаешь, дети не всегда могут приходить в больницу.
— Нет, — покачала головой Ирина, — она обещала. Она сказала, что останется со мной. Она не могла уйти.
— Может быть, она занята, — пожала плечами Марина. — Но я узнаю. Я позвоню её маме.
***
Марина позвонила матери Ани. Та ответила после второго гудка.
— Здравствуйте, — сказала Марина. — Я подруга Ирины Сергеевны. Аня не приходила в больницу. Она заболела?
— Аня? — переспросила женщина. — Она дома. Ходит в школу. Всё нормально. Но я не знаю, почему она не пришла. Она ничего не говорила.
— Вы не могли бы передать ей, что Ирина Сергеевна её ждёт?
— Хорошо, — сказала женщина. — Я скажу ей.
***
На следующий день Аня пришла.
Она стояла в дверях палаты, держа в руках новый букет полевых цветов — васильки и ромашки, те же самые, что собирал для своей жены Трофим в прошлом рассказе.
— Я пришла, — сказала она, улыбаясь.
Ирина почувствовала, как у неё отлегло от сердца.
— Я боялась, что ты не придёшь, — сказала она.
— Я обещала, — сказала Аня, подходя к кровати. — Я всегда выполняю свои обещания.
Она положила цветы на тумбочку и села на стул рядом.
— Ты как? — спросила она.
— Хорошо, — сказала Ирина. — Врачи говорят, что я быстро восстанавливаюсь.
— Я знала, — сказала Аня. — Я же тебе говорила: всё будет хорошо.
Она помолчала, потом добавила:
— Я скучала.
Ирина протянула руку и погладила её по голове.
— Я тоже, — сказала она. — Я скучала по тебе. Каждый день.
Аня посмотрела на неё серьёзно.
— Ты веришь мне теперь? — спросила она.
— Верю, — сказала Ирина. — Я больше не сомневаюсь. Ты — моя дочка. Ты вернулась, чтобы спасти меня. И ты спасла.
Аня улыбнулась.
— Я рада, — сказала она.
***
Через неделю Ирину выписали. Она вернулась домой, в свою небольшую квартиру, где всё было по-прежнему — книги, цветы, фотографии на полках. Но теперь всё стало другим. В её жизни появился свет.
Она села на кухне и достала старый альбом. Перелистала страницы, посмотрела на фотографии своей дочки и заплакала. Но это были слёзы облегчения, а не боли.
— Анечка, — сказала она, — я не знаю, как это работает. Я не знаю, почему ты вернулась. Но я благодарна тебе. За то, что ты спасла меня. За то, что ты есть.
Она взяла телефон и набрала номер матери Ани.
— Здравствуйте, — сказала она. — Можно пригласить Аню на выходные? Я хочу провести с ней время.
— Конечно, — сказала женщина. — Она сама просилась к вам.
***
В субботу Аня приехала к Ирине.
Она стояла на пороге с рюкзаком за спиной и тем же синим платьем.
— Здравствуй, — сказала Ирина.
— Здравствуй, — ответила Аня.
Она вошла в квартиру, огляделась, и улыбнулась.
— У тебя уютно, — сказала она.
— Проходи, — сказала Ирина. — Я приготовила чай и печенье. Ты любишь печенье?
— Люблю, — сказала Аня. — Особенно со звёздочками.
Ирина замерла.
— Как ты узнала про звёздочки?
— Я помню, — сказала Аня. — Ты всегда пекла их.
Они сидели на кухне, пили чай с печеньем, и разговаривали. Обо всём и ни о чём. Как будто они знали друг друга всю жизнь.
***
Вечером, когда Аня ушла, Ирина села на диван и посмотрела в окно. За ним зажигались звёзды. Она вспомнила, как говорила дочке: «Звёзды — это души, которые смотрят на нас».
Она улыбнулась.
— Ты смотришь на меня, дочка? — сказала она в пустоту. — Я знаю. Я чувствую.
***
А на следующий день Аня пришла снова. И на следующий. И на следующий.
Они гуляли в парке, ели мороженое, смотрели на облака. Ирина чувствовала, как её сердце заживает. Как десять лет боли начинают проходить.
Однажды Аня сказала:
— Я хочу тебе кое-что сказать.
— Говори, — ответила Ирина.
— Я не знаю, сколько я пробуду здесь, — сказала Аня. — Может быть, год. Может быть, два. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Я всегда любила тебя. И я всегда буду любить.
Ирина обняла её и заплакала.
— Я тоже люблю тебя, дочка, — сказала она. — И я никогда не отпущу тебя.
***
Прошло несколько месяцев.
Ирина вернулась в школу. Она снова вела уроки, улыбалась детям, и в её жизни появилась новая радость. Она знала, что её дочка вернулась. Что она рядом.
Аня сидела на первой парте, писала в тетради, поднимала руку, когда хотела ответить. Она была обычной девочкой — и одновременно необычной. Ирина знала, что это её дочка. И это давало ей силы жить дальше.
***
И однажды, когда они сидели на кухне, Аня сказала:
— Я готова.
— К чему? — спросила Ирина.
— Рассказать тебе, как это было, — сказала Аня. — Как я умирала. Как я вернулась.
Ирина замерла.
— Расскажи.
— Я помню, как всё произошло, — сказала Аня. — Машина, удар, темнота. А потом я оказалась в свете. Было тепло. Я была не одна. Кто-то держал меня за руку. Кто-то сказал: «Ты должна вернуться. Твоя мама ждёт». И я вернулась.
Ирина сжала её руку.
— Ты не боялась?
— Нет, — сказала Аня. — Я знала, что вернусь к тебе. Я знала, что ты — моя мама. И я хотела спасти тебя.
Они сидели молча, глядя друг на друга.
***
Осень, первый день после каникул.
Ирина стоит у доски, держит в руках мел. В классе тихо. Дети сидят за партами, ждут. Аня сидит на первой парте, смотрит на неё.
Ирина улыбается.
— Здравствуйте, дети, — говорит она. — Сегодня у нас новый учебный год. И я хочу вам сказать одну вещь.
Она замолкает, глядя на Аню.
— Чудеса случаются, — говорит она. — Иногда они приходят в виде маленьких девочек, которые помнят то, что не должны помнить. И они приходят, чтобы спасти нас.
Аня кивает ей. Тихо, доверительно.
Ирина чувствует, как слезы подступают к глазам.
— Добро пожаловать на мой урок, — говорит она. — Добро пожаловать.
---
**ФИНАЛ (вместо последних двух сцен второй части):**
Прошло ещё несколько месяцев. Ирина привыкла к тому, что Аня — её дочка. Она привыкла к её улыбке, к её голосу, к её мудрым глазам. Она жила этим счастьем, как пьют воду в пустыне — жадно, благодарно, боясь, что она закончится.
И однажды Аня пришла к ней после уроков. Она стояла в коридоре, держа рюкзак за плечом, и смотрела на Ирину. В её глазах была та же взрослая серьёзность, но теперь в них читалась грусть.
— Мама, — сказала она тихо. — Нам нужно попрощаться.
Ирина застыла. Сердце пропустило удар.
— Что ты сказала?
— Я улетаю, — сказала Аня. — Сегодня вечером. Я пришла попрощаться.
— Куда? — прошептала Ирина, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Куда ты улетаешь?
— Туда, откуда я пришла, — сказала Аня. — Моя миссия закончена. Я спасла тебя. Ты здорова. Теперь я должна вернуться.
Ирина упала на колени перед ней.
— Нет, — сказала она, хватая её за руки. — Нет, не уходи. Я не могу снова потерять тебя. Я только что нашла тебя.
— Мама, — сказала Аня, и голос её дрогнул, — я должна. Меня ждут там. Я не могу остаться. Но я вернусь. Когда-нибудь. Я обещаю.
— Вернёшься? — переспросила Ирина. — Ты правда вернёшься?
— Да, — сказала Аня. — Но в следующий раз я буду обычной девочкой. Я не буду помнить. Я не буду знать ничего. Ты должна будешь найти меня сама. И ты найдёшь. Я знаю.
Ирина обняла её так крепко, как могла. Она держала её, как держат самое дорогое, что есть в жизни.
— Я не хочу тебя отпускать, — прошептала она.
— Ты должна, — сказала Аня, гладя её по голове. — Ты должна жить. Ради меня. Ради нас.
Она поцеловала Ирину в щёку, разжала её руки и сделала шаг назад.
— Прощай, мама, — сказала она.
— Прощай, дочка, — ответила Ирина сквозь слёзы.
Аня развернулась и пошла по коридору. Она шла медленно, оглядываясь на Ирину, и в глазах её блестели слёзы. Когда она дошла до двери, она обернулась в последний раз.
— Ты найдёшь меня, — сказала она. — Я верю.
И вышла.
Ирина стояла в пустом коридоре, глядя на закрытую дверь. Она плакала. Она плакала так, как не плакала даже десять лет назад, когда ей сказали, что её дочь погибла. Она не знала, сколько прошло времени. Она просто стояла и плакала.
***
На следующее утро Ирина пришла в школу. Она шла по коридору, и в груди всё болело. Она не знала, что делать. Она не знала, как жить дальше.
Когда она вошла в класс, все дети сидели за партами, ждали её. И на первой парте, у окна, сидела Аня. Та же девочка. Те же косички. То же синее платье.
Ирина замерла. Сердце забилось быстрее. Она подошла к ней, пытаясь сдержать слёзы.
— Аня, — сказала она. — Ты… ты помнишь меня?
Девочка подняла голову и посмотрела на неё с улыбкой. Но в этой улыбке было что-то другое. Лёгкое, незнакомое.
— Конечно, помню, — сказала она. — Вы моя учительница. Вы Ирина Сергеевна.
Ирина поняла всё.
Аня ничего не помнила. Ни про прошлую жизнь. Ни про колыбельную. Ни про ночник. Ни про звёзды. Она была просто девочкой Аней — новой ученицей, которая пришла в их класс.
Ирина обняла её и заплакала.
— Ирина Сергеевна, — сказала Аня, глядя на неё удивлённо. — Вы чего? Почему вы плачете?
— Я просто рада тебя видеть, — сказала Ирина, вытирая слёзы. — Просто рада, что ты есть.
Она улыбнулась сквозь слёзы, отпустила девочку и пошла к доске. Взяла мел, повернулась к классу и сказала:
— Доброе утро, дети. Начинаем наш урок.
Аня сидела на первой парте, рисовала зайца в тетрадке, и улыбалась. Она была обычной девочкой. Она не помнила ничего.
Но Ирина знала правду. Она знала, что её дочка вернулась. И что она будет жить. Что когда-нибудь — через год, через пять, через десять — она снова вспомнит. Что они снова встретятся. Что их любовь сильнее времени, сильнее смерти, сильнее всего.
Она смотрела на Аню, и в груди разливалось тепло. Она больше не боялась. Она знала: её дочка вернулась к ней, и она найдёт её снова. Даже если для этого придётся ждать ещё десять или двадцать лет
Конец