Юрий Петрович жил один на первом этаже старой хрущёвки. Дочь Светка выскочила замуж, переехала к мужу в соседний район, а его квартира опустела. Раньше хоть был шум, хлопанье дверей, запах борща и Светкина болтовня по телефону, а теперь тишина, только батареи шипят да за окном молодежь шебуршит.
На пенсии Юрий Петрович мастерил понемногу, соседям табуретки чинил, мебель перетягивал, мог и замок починить, если попросят. Одно его напрягало - соседка сверху, Галина Пантелеевна. То у ней потоп на пустом месте, то ей не нравится как он шумит, то еще какая напасть.
Ходит, нервы ему трепит каждый день, не оставляет в покое. Но даже она почти всегда всегда отзывалась о нём с уважением.
-Юрий Петрович хороший мужик, с золотыми руками, жаль что такой канительный, брюзгливый. Еще и шумит по ночам.
Это он канительный? Это он шумит? Ненормальная...
А как-то раз ем позвонила дочь.
- Пап, я сейчас приеду. Срочно.
-Что случилось, Свет?
- Пап, ты не ругайся...
-Не темни, говори толком. Что за беда?
-Я котят нашла в подвале, крохи еще совсем. А Серёжа не разрешает, говорит чтобы в мусорку я их выкинула.
Юрий Петрович поперхнулся воздухом. Зятя он не любил - грубый, бессердечный. А теперь неприязнь стала еще противнее.
-Так, я не понял, ты мне их везёшь?!
- Ну па-а-ап... Я же знаю, ты добрый... Они пропадут же!
- Я кашляю от пыли, ты забыла? У меня бронхит хронический! И аллергия на шерсть! Ты меня скорее похоронить хочешь?!
-Пап, это не надолго, им быстро хозяева найдутся. Они красивые! Я через двадцать минут буду.
Трубка загудела короткими гудками.
Юрий Петрович сел на табуретку, обхватил голову руками и выругался. Уже великовозрастная девица, четыре десятка справила, а всё как маленькая...
Через полчаса Светка влетела в коридор, сияющая, с коробкой из-под сапог, из которой доносился жалобный писк. Она поставила её на пол, откинула крышку Оттуда высунулись две встревоженные мордочки. Красотой особой они не сияли...
Один рыжий, глаза навыкате, весь прилизанный. Второй пятнистый, бело-рыжий, на кривых лапках. Оба мелкие, беспомощные, на ногах еле стояли. Светка присела на корточки, пальцем погладила рыжего, тот запищал.
-Пап, ну посмотри, какие хорошенькие! Они же пропадут на улице!
Юрий Петрович смотрел на котят, на дочь, и кашлял. Кашлял громко и с чувством, с достоинством, чтобы она поняла, какую беду на его голову обрушила.
-Света. Ты мой родной человек. Я тебя прошу. Забери их обратно. Пусть муж твой терпит. Или в подъезд кинь, или ещё куда. Я не могу.
-Пап, ты же понимаешь...
- Ничего я не понимаю! Ты мне привезла двух аллергенов в дом, я кашляю, дышать нечем, а ты!
Светка надула губы, но глаза у неё уже были влажные.
-Ну па-а-ап...
-Ладно. Оставляй. Но чтоб через неделю забрала! Иначе они окажутся на улице!
Светка чмокнула его в щёку и вылетела, оставив коробку на пороге.
-Спасибо, папулька мой самый добрый!!
Юрий Петрович стоял, смотрел на котят, на их глупые мордочки, на дрожащие носы, и чувствовал, как в груди поднимается что-то тёплое. Это "что-то" он старательно прогонял.
- Ну, чего уставились? Мародёры... Есть что ли хотите?
Он пошёл на кухню, достал из холодильника молоко, налил в блюдце. Поставил на пол, отошёл. Котята неуверенно подошли, понюхали. Рыжий ткнулся носом, чихнул, потом стал лакать. Пятнистая кошечка последовала его примеру. Вокруг тарелки разлетались белые брызги - на пол, на стену. Юрий удивлённо почесал нос.
-Пьют. Надо же... Значит, жить будут.
Через три дня он уже варил им курицу. Сам он мяса почти не ел, но котятам надо. Это же дети, растущие организмы. Нарезал мелкими кусочками, мешал с кашей, поставил. Рыжий набрасывался так, что разлеталось всё вокруг. Пятнистая кошечка ела аккуратно, с достоинством. Юрий Петрович смотрел на них и качал головой.
-Жулики вы. Налётчики. Только и знаете, что жрать да спать. Квартиру захватили. Хозяева, блин.
Каждый вечер, протирая пыль, он кашлял. Проветривал, ставил увлажнитель. Пятнистая кошечка спала у него на подушке, свернувшись клубочком. Рыжий в ногах. А однажды утром он проснулся с кошкой на голове и удивлённо потрогал ладонью горло.
-А я сегодня и не кашлянул ни разу за ночь...
Больше всего его смешила пятнистая кошечка. Она была странная. Могла в полной тишине неожиданно рвануть с места, промчаться по комнате, подпрыгнуть и стукнуться головой о стену, потом перекувырнуться и снова бежать. Прыгала за каждым листиком за окном, за мухой, за солнечным зайчиком. Иногда Юрий Петрович специально водил пальцем по стене, чтобы она за ним гонялась.
-Ненормальная ты. Психичка. Как та, что сверху живёт.
Он имел в виду свою соседку, Галину Пантелеевну.
А Рыжий оказался бандитом. Воровал еду прямо со стола. Особенно картошку отварную уважал. Как-то Юрий Петрович сварил себе пару клубней, нарезал селёдки, отвернулся за хлебом. Возвращается, рыжий сидит на стуле, стащил с тарелки картошку, обжигается, жуёт, торопится. Аж пищит от удовольствия.
- Это ты что делаешь, белорус?! У тебя мясо есть! Курица! Зачем тебе картошка?!
Рыжий глянул на него с наглостью и попытался стащить еще одну.
-Ворюга!
Юрий Петрович скрутил газету в виде палки, для вида. Рыжий зевнул и улёгся перед его ногами.
- Бандит. Рыжий бандит.
Спустя полгода заявилась Светка без предупреждения. Щёки красные, глаза горят.
-Пап, представляешь, Серёжа сказал, что можно цветную кошку забрать. У него сделки срываются одна за другой, а я ему сказала, что цветные кошки приносят удачу. Пап, ты отдашь? Это же я их нашла...
Юрий Петрович смотрел на пятнистую, которая в этот момент охотилась за солнечным зайчиком. Такая смешная, шустрая, её прыжки каждый вечер, как маленький спектакль. На сердце сразу тяжесть какая-то появилась, аж дышать труднее стало.
-Приезжай.
Когда Светка забрала кошку, в квартире стало совсем тихо. Никто больше не носился по комнатам, не прыгал за мухами. Рыжий сидел на подоконнике и смотрел в окно, ждал сестру.
Юрий Петрович погладил его.
- Скучаешь, браток? Я тоже.
Через неделю и Рыжий ушёл. Сам. Проскользнул в подъезд, когда Юрий Петрович выносил мусор. И исчез. Видимо пошел сестру искать.
Юрий Петрович искал его долго. Всю весну, лето...Каждый день выходил во двор, заглядывал в подворотни, под машины, в кусты. Выходил ночью с фонариком, звал его.
- Рыжий! Кыс-кыс! Иди сюда, бандит!
Но Рыжий не шёл.
Соседи пожимали плечами. Галя со второго этажа снова наехала на него.
-Юрий Петрович, чего шастаешь по ночам, спать не даешь своими кис-кис. Окно нельзя открыть. Ну он же кот. Они гуляют. Может, к кошкам ушёл. Посиди лучше рядом на лавке, расскажи что-то.
- Не лезь куда не надо! Он же домашний был! Он не знает, как там!
Внутри у него всё болело. Он стал плохо спать, кашель вернулся - сильный надрывный. Он почти не выходил из дома, только в магазин и аптеку, если совсем невмоготу. Сидел у окна, смотрел на улицу и ждал рыжий хвост. Рыжий не появлялся.
Юрий Петрович уже перестал надеяться. Сидел, пил чай, смотрел телевизор и ни на что не реагировал. Даже соседка уже перестала его раздражать. Он почти не видел её. Раньше хоть сидели вечерами они, про сериалы говорили, про других соседей. А теперь она видно одна кукует там. Забыла про него.
А одним осенним вечером в дверь забарабанили, зазвонили со всей дури. Он нехотя открыл - соседка Галина Пантелеевна стояла на пороге, сияющая. Закричала ему в лицо.
- Юрий Петрович! Надоел ты мне хандрить! Давай натягивай свои кофты и сапоги. Я твоего рыжего видела! За домом, на теплотрассе! Он там греется!
Юрий Петрович стал второпях натягивать олимпийку наизнанку, прямо в тапках вышел в подъезд.
-Рыжий? Ты уверена?
-Ну он же рыжий! Там один только рыжий сидит, худущий, но ваш сто процентов! Я же не слепая.
Юрий Петрович схватил фонарик и побежал за прыткой Галиной. Она указывала ему путь.
За домом было темно. От теплотрассы, от трубы, идущей по земле шёл пар. Кругом торчала стекловата. Петрович посветил фонарём. Шагал, оглядывался, прислушивался. Сердце колотилось. Никого не видно. Он уже хотел повернуть назад, как вдруг из темноты выскочил силуэт.
-Кыс-кыс!
И силуэт рванул к нему.
Кот, рыжий, худой, грязный. Подбежал, совсем по-родному ткнулся носом в его ногу, замурлыкал так громко, что на всю улицу слышно. Он тёрся, мяукал, ластился. Конечно же это его Рыжий!
Юрий Петрович присел, взял его на руки. Худющий, как скелет. Местами лишаистый и нога опухла, видать прищемил где.
- Бандит! Бандит ты мой. Я ж тебя дурака полгода искал...
Он притащил его домой, налил молока, открыл ему консерву. Кот жадно лакал, не поднимая головы.
Юрий Петрович только после этого включил свет, подошёл к нему, провёл рукой по шерсти. Погладил, улыбнулся. А потом увидел и отпрянул - обжигающие слёзы побежали по щекам.
На шее у Рыжего был белый воротничок. Чистый, белый, как будто кто-то постирал его специально.
Юрий Петрович замер.
-Кто ты? Ты не мой. Мой был весь рыжий без воротников всяких...
Он сел на табуретку, уронил голову на руки.
-Ну зачем же ты, Господи? Зачем? Моего нету. А этот...
Кот сидел и смотрел на него, и мурчал.
Утром зашла Галина Пантелеевна.
- Ну что? Как пропажа себя чувствует? Небось всю ночь в обнимку спали.
-Нет. Это не мой. У моего белого воротничка не было. Это чужой. Мой Рыжий пропал, его машина наверное сбила или обидел кто...
Юрий Петрович едва сдерживал слёзы, а Галина Пантелеевна поджала губы.
- Ты совсем уж, Юрий Петрович, темнота! У котов с возрастом пятна появляются. У моего Васьки в два года лапы белыми стали, как сейчас помню! Черный ходил-ходил, а утром я гляжу - лапы белые.
Юрий Петрович открыл рот.
-Да вы что? Я ж твоего Ваську видел, всегда черный был...
-Не спорь! Мне лучше знать!
Женщина перекрестилась.
- Вот тебе крест! Пусть у меня все волосы повыпадают, если вру!
Юрий Петрович глянул на её жиденькую причёску, потом перевёл взгляд на рыжего, который развалился на диване как хозяин, и вдруг улыбнулся.
-Правда?
-Да правда конечно, спроси у любого! Я знаю!
Он подошёл к коту, погладил его. Кот замурчал, зажмурился от удовольствия.
- Ах ты ж бандит. Пятен себе отрастил, проходимец... Домой дорогу забыл.
Он легонько пошлёпал его по худому животу.
-Ладно, отсыпайся, рыжая морда. Мяса тебе куплю. Куриного. И картошки. Попробуй только не съесть!
Галина Пантелеевна стояла в дверях.
-Юрий Петрович, а можно я с тобой в магазин? Так скучно было, пока ты болел...
-Пошли, поможешь мне. А вечером на прогулку выйдем, в парке давно не был я...
Ночью, после долгой и приятной прогулки с Галей, он сидел на кухне, смотрел, как Рыжий ест курочку, аппетитно закусывает картошкой и урчит. Юрий чувствовал, как в груди у него разливается что-то тёплое и спокойное.
Кашель снова почти прошёл. Или просто он перестал его замечать.