Господин эпизод. Повесть о человеке, который был везде
Они живут среди нас, мерцая на периферии зрения. Мы видим их лица, слышим голоса, но редко останавливаем на них внимание. Они — воздух кино, его ткань, его фактура. И когда этой ткани становится меньше, мы вдруг чувствуем, как стало зябко и пусто. Таким был Александр Числов. Человек, который казался знакомым каждому, но которого почти никто не знал по-настоящему. Его имя — не главное в титрах, но без него теряется цвет эпохи. Это не просто статья. Это попытка остановить мгновение. Попытка присмотреться к тому, кто всегда был рядом, на втором плане, освещая светом своего таланта чужие судьбы. Мы поговорим о человеке, чьей стихией была жизнь в искусстве, и о том, как этот мир причудливо ломает тех, кто отдает ему себя без остатка.
Чеченские мотивы и запах пыли
Где-то там, в южном городе Грозном, в середине осени 1964 года, когда воздух еще хранил летнее тепло, а листья уже начинали свой медленный полет, родился мальчик. Звучит почти как начало старой песни, не правда ли? Его семья не имела отношения к театральным подмосткам. Отец, Владимир Павлович, был сварщиком, человеком, который привык иметь дело с металлом и огнем, с грубой и честной материей бытия. Мама, Валентина Александровна, вела дом. Обычная советская семья, таких были тысячи. Но в этой обычности зрело нечто особенное. Мальчик рос, впитывая запах пыли на старых улочках Грозного, причудливую смесь культур, которая всегда витала в воздухе этого города. И, что удивительно, как позже признавался сам Александр, с самого детства он был одержим кинематографом. Не просто смотрел, а собирал. У него были два толстых альбома с фотографиями любимых артистов, тех самых, чьи портреты продавались в киосках «Союзпечати». Он знал их поименно, следил за их судьбами, боготворил. Светлана Тома из «Табора уходит в небо», Лариса Лужина... Для него это были не просто лица на глянцевой бумаге. Это были боги, обитающие в ином, прекрасном измерении. Позже, уже став частью этого мира, он с трепетом вспоминал, как брал автограф у Татьяны Самойловой, легендарной Анны Карениной, в день ее восьмидесятилетия. «Эта открытка для меня как настольная», — говорил он с неподдельной, почти мальчишеской гордостью. Эта детская страсть, это благоговение перед искусством и определило его путь. Он не просто хотел быть актером — он хотел прикоснуться к тому божественному огню, который видел в своих кумирах.
Билет в одну сторону и «Гармония» души
Переломный момент наступил в 1982 году. Семья переезжает в Москву. Для восемнадцатилетнего Александра это стало не просто сменой места жительства. Это стало взрывом, катапультой. Огромный, шумный, суетливый город открыл перед ним двери, о которых он мог только мечтать. И здесь, в этой бесконечной череде лиц и событий, он находит свою «Гармонию». Театральная студия под руководством Михаила Романенко стала его университетом, его сценой, его семьей. Там, в студийной атмосфере, его талант получил направление. Педагоги, настоящие мастера, увидели в нем ту самую искру. Они разглядели в нем две дороги: «классического артиста» или «клоуна» . Удивительно, но эта вилка судьбы определила всю его карьеру. Уже тогда, в юности, в нем боролись два начала — умение тонко чувствовать драму и врожденный, ослепительный дар комика. Он выбрал классику, но, как часто бывает, жизнь распорядилась иначе. Он стал и тем, и другим. Эпизодические роли, которые ему достались, требовали как раз этой способности — быть точным, ярким, запоминающимся, вписать одну-единственную краску в общее полотно картины так, чтобы она заиграла новыми оттенками. И это у него получалось виртуозно.
Рождение легенды: «Беспредел» и «Сто дней до приказа»
Это была середина или конец восьмидесятых. Эпоха перемен, когда старое рушилось, а новое еще не родилось. В это время и зазвучало имя Александра Числова. Его дебют в кино состоялся в 1989 году — сразу в трех картинах: «Процесс», «Жизнь по лимиту» и культовый «Беспредел» . Последний, снятый Игорем Гостюхиным, стал настоящим гимном уходящей эпохи. Помните момент в фильме, когда герой Числова, один из заключенных, стягивает с себя тельняшку? Даже не сам момент, а предвкушение, его ухмылка, этот безумный и смешной жест отчаяния. Актера, сыгравшего этого уголовника по кличке «Мойдодыр», зритель запомнил навсегда. Именно с этой роли, с этого короткого эпизода, родился мем, который до сих пор живет в интернете. Это и есть магия настоящей игры. В той роли была и гротескная комичность, и страшная, почти трагическая правда. И это — фирменный стиль Александра: в одном мгновении уместить целую вселенную.
А следом пришел «Сто дней до приказа» . Режиссер Хусейн Эркенов, человек тонкого вкуса, разглядел в Числове нечто такое, что другие могли бы и не заметить. Он пригласил его на роль Зырина. И с этого момента началась их многолетняя творческая дружба. Эркенов снимал Числова почти во всех своих фильмах: в драме «Холод», в трагикомедии «Не стреляйте в пассажира!», в загадочном «Черном мяче» . Режиссер увидел в нем не просто фактурного актера, а соавтора. Это был случай редкого взаимопонимания: один создавал мир, другой наполнял его дыханием жизни.
Мастер второстепенного удара
В чем секрет обаяния Числова? В его феноменальной способности мгновенно перевоплощаться. Его герои — это, как правило, люди с улицы, маленькие винтики огромной машины. Но в каждом из них он находил ту самую «изюминку». Посмотрите на его фильмографию — там больше ста пятидесяти, а по некоторым данным, и более двухсот пятидесяти картин . Это объем работы, достойный книги рекордов. Он мог быть «Гитлером» в пародийном «Самом лучшем фильме 2», и этот образ был не столько страшным, сколько гротескно-смешным. Он играл алкоголика в «Легенде №17», водителя автобуса в «Каменской», врача, бандита, нотариуса, санитара, фотографа, продавца, мента, бомжа . Казалось, нет профессии, которую он бы не примерил на себя. Он был как хамелеон, меняющий цвета, но всегда остающийся узнаваемым. Снимался много, словно торопился прожить сотню жизней за одну. Коллеги шутили, что он работал везде, где только можно, на всех телеканалах и студиях. Ему не надо было раздумывать, «брать или не брать». Мудрый совет Елены Яковлевой: «Саша, снимайся везде. Экран всех рассудит, и все расставит по своим местам» — стал для него жизненным кредо . Он доверял экрану. И экран отвечал ему взаимностью.
Тайна личного мира
А что же было за кадром? Человек, который был так узнаваем и открыт на экране, в жизни оставался настоящей неизвестной землей. Он почти никогда не рассказывал о своей личной жизни . Был ли у него кто-то, кто ждал его дома, делил его успехи и неудачи? Был ли он отцом? Сведений об этом почти нет. Александр умел отделять одно от другого. Его жизнь — это театр, сцена. А за кулисами — тишина. Он общался исключительно на тему искусства, творческих планов, но никогда не переступал ту тонкую грань, которая отделяет публичного человека от частного. Может быть, это была защита, способ сохранить себя в мире, который требует отдавать себя целиком. Может быть, он просто берег ту самую главную роль, которая принадлежала только ему и никому больше. Известно лишь, что его мама, Валентина Александровна, осталась жить в Калужской области, вдали от столичной суеты. У нее был дом с участком земли в пятьдесят соток. Туда, в эту тихую гавань, он и приезжал отдыхать от бесконечной гонки. Там он мог просто быть сыном, а не актером, мог подышать воздухом, посмотреть на небо и, возможно, набраться сил для новых съемок.
Человек из будущего
Казалось бы, эпизодники не могут блистать в главных ролях. Но в 2016 году в жизни Александра произошло маленькое чудо. Фильм «Человек из будущего» . В этой картине он сыграл главную роль. Сыграл так, что жюри фестиваля Аллы Суриковой «Улыбнись, Россия» присудило ему приз за лучшую мужскую работу. Это была награда за долгую карьеру, за преданность профессии, за терпение. В этой роли он был иным — не эпизодическим, а центральным. Он держал экран на себе. И зритель увидел в нем не просто комика, а драматического актера. К сожалению, это была лебединая песня. Последняя большая победа. Словно сама судьба решила наградить его перед тем, как взять в свой бесконечный отпуск.
Он очень любил своих зрителей. Это не была дежурная фраза. В одном из своих интервью, он сказал: «Я очень люблю моих зрителей, для них я работаю и снимаюсь. У меня совершенно отсутствует гордыня, заносчивость, я такой же простой человек как и мои зрители. Я читаю в интернете ваши отзывы о моих работах, сыгранных ролях, я счастлив тем, что мои герои не оставили вас равнодушными, дорогие мои, я люблю вас всех!» . В этих словах — вся его душа. Открытая, искренняя, без капли пафоса. Он жил ради этого контакта, ради того, чтобы его услышали, увидели, запомнили. Он не делил зрителей по принципу «элита» или «массы». Он играл для всех. И каждый, кто видел его на экране, чувствовал себя чуть-чуть ближе к этому человеку. Вот он — секрет его обаяния. Он не возвышался над залом, он был рядом. В одном ряду.
Последний выход
Лето 2019 года. Москва. Жара. И тишина. 29 августа пришла новость, похожая на гром среди ясного неба. Александр Числов ушел из жизни. Ему было всего пятьдесят четыре года. Причина — обострение пневмонии . Позже появились слухи о других осложнениях, в том числе и о ВИЧ-инфекции . Но в тот момент, в день его смерти, мы просто не могли осознать потерю. Мы привыкли, что он есть. Он был везде и всегда. Когда уходит актер, который был тканью нашего кино, мир становится чуть менее ярким. Он просил кремировать его . Прощание прошло на Николо-Архангельском кладбище, а прах был развеян или захоронен в селе Щелканово Калужской области, где жила его мама . Так он вернулся в те края, откуда, возможно, когда-то пришли его предки. Закончился путь. Последняя точка в бесконечной истории, которую он играл на этой сцене.
Эпилог. Свет дальних звезд
Он не был суперзвездой. Его имя редко встречалось в заголовках желтой прессы. Он не собирал стадионы. Но он был там, где происходила настоящая жизнь. Он был тем самым гвоздем, который держит сцену. Искусство, которому он служил, не терпит суеты и фальши. Числов был одним из тех, кто это понимал. Он оставил нам более полутора сотен ролей, и в каждой — частица его души. Он был не просто актером, он был человеком, который смотрел на мир с доброй усмешкой, немного грустной, немного ироничной. Это была усмешка философа, который видел все несовершенство мира, но продолжал его любить.
Мы не знаем, был ли он по-настоящему счастлив. Но мы знаем точно, что он был нужен. Нужен нам, зрителям, которые искали в кино отражение собственной жизни. Нужен режиссерам, которые без его точного штриха чувствовали, что картина потеряла цвет. И сейчас, когда мы переключаем каналы и вдруг натыкаемся на старый фильм с его участием, внутри что-то щемит. Мы видим его лицо, слышим его голос — и сердце отзывается болью и теплом. Александр Числов ушел. Но он остался. В каждом нашем воспоминании, в каждом кадре, где он успел зажечь свою маленькую звезду. Эти звезды не гаснут. Они продолжают светить нам из прошлого, напоминая, что главное в жизни — не количество прожитых лет, а то, успел ли ты зажечь хотя бы одну свечу во тьме. Он успел зажечь целую россыпь. И свет их будет согревать нас еще долго-долго.
***
Понравилась статья? Отблагодарите донатом автора.