В картонной коробке из-под кофеварки лежали три пачки пятитысячных купюр и синяя пластиковая папка. На полу таял грязный след от ботинок курьера. Рита тупо смотрела на деньги. В нос бил запах мокрого картона и типографской краски.
Доставка была оформлена на ее адрес. Квартира сорок пять. Но номер телефона в накладной принадлежал Вадиму.
Рита вытерла руки о кухонное полотенце. Полотенце было влажным. Она подцепила край синей папки. Открыла.
Сверху лежал белый лист с печатями. «Медицинское заключение. Соболев Матвей Сергеевич. Диагноз: сенильная деменция, неспособность осознавать значение своих действий». Дата стояла завтрашняя. Декабрь 2025 года.
Матвей Сергеевич жил за стеной. В квартире сорок шесть. Обычный глухой старик. Вчера он чинил почтовый ящик на площадке. Твердой рукой вкручивал саморезы. Никакой деменцией там не пахло.
Под справкой обнаружился проект договора дарения. Четырехкомнатная квартира в сталинке переходила в собственность некой Анжелы Викторовны. Адрес старика.
Рита перевела взгляд на пачки денег. Каждая была перетянута резинкой для волос. Триста пятьдесят тысяч рублей. Мелкий шрифт на прикрепленном стикере гласил: «Вадик, это доля нотариуса, остаток твой после регистрации».
В замке щелкнул ключ.
Рита не стала закрывать коробку. Она осталась стоять у кухонного стола.
В прихожую ввалился Вадим. Пахло холодным ветром, сигаретами и дешевым освежителем из такси. Он шумно скинул куртку. Куртка упала мимо крючка.
— Ритка, я дома! Ужинать будем?
Вадим прошел на кухню. Осекся. Его взгляд споткнулся о картонную коробку. Лицо мгновенно потеряло выражение. Стало гладким и чужим.
— Это что? — спросила Рита.
— Посылка. Ты зачем чужое открыла?
— Адрес мой. Квартира моя.
Вадим шагнул вперед. Протянул руки к коробке. Рита спокойно сдвинула ее на другой край стола.
— Вадим Юрьевич. Ты теперь квартирами стариков промышляешь?
— Не городи чушь. — Он попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой. — Это рабочие документы. Отдай.
— Рабочие? Ты работаешь сисадмином.
Вадим вздохнул. Провел рукой по волосам. Изобразил крайнюю степень усталости. Этот трюк он использовал последние четыре года.
— Рит. Не лезь. Это сделка агентства. Я просто помогаю с бумагами. Там все законно.
— Законно? Завтрашним числом деда Матвея признают сумасшедшим. А эту трешку стоимостью четырнадцать миллионов отдают какой-то Анжеле.
— Она его племянница! — повысил голос Вадим. — Законная наследница. Старик еле ходит. Ему нужен уход.
— Он вчера ящик чинил. Сам.
— Господи, какая ты душная. Тебе какое дело до чужого деда?
Эта фраза ударила сильнее пощечины. Рита скрестила руки на груди.
— В этой коробке триста пятьдесят тысяч. За нотариуса.
— И что?
— Ты живешь в моей квартире четыре года. Мы пополам скидываемся на коммуналку. Ты вчера просил занять три тысячи до зарплаты. А сам таскаешь взятки пачками?
Вадим поджал губы. Он перестал играть в усталость. В глазах появилось раздражение. То самое, которое всегда возникало, когда речь заходила о деньгах.
— Это не мои деньги. Это транзит.
— Транзит в тюрьму.
В дверь позвонили. Коротко. Два раза.
Вадим дернулся.
— Это Анжела. Открой. И без фокусов.
Рита молча пошла в прихожую. Она повернула тугую задвижку.
На пороге стояла женщина. Яркая помада, дутый пуховик цвета серебра. Запах тяжелых сладких духов моментально заполнил тесный коридор.
— Вы Маргарита? — Женщина бесцеремонно шагнула внутрь. — Где Вадик?
— Разувайтесь, — отрезала Рита.
— Я на минуту. Мне только забрать свое.
Анжела не сняла сапоги. Она прошла прямо на кухню. Окинула брезгливым взглядом дешевый линолеум, грязную чашку в раковине. Увидела коробку на столе.
— Отлично. — Она потянулась к папке.
— Положите на место, — голос Риты звучал ровно.
Анжела замерла. Обернулась.
— Что, прости?
— В моей квартире грязными сапогами не топчут. И документы об уголовном преступлении не оставляют.
Вадим встал между ними.
— Рита, прекрати истерику. Анжела Викторовна, не обращайте внимания. Женские нервы.
Он назвал ее по имени-отчеству. Рита усмехнулась.
— Вадик, ты совсем дурак? Она тебя подставляет. Твой телефон в накладной. Доставка на мой адрес. Если дед поднимет шум, сядешь ты.
Анжела закатила глаза.
— Никто шум не поднимет. Дед завтра поедет в пансионат. Там отличные условия. Телевизор в палате.
— А вы получите четырнадцать миллионов?
— Это моя семья! — рявкнула Анжела. — Я на его сестру десять лет батрачила. Имею право.
— И поэтому делаете фальшивые справки?
Анжела цокнула языком. Посмотрела на Вадима.
— Вадик, ты кого в дом привел? Она у тебя совсем невменяемая? Мы теряем время. Нотариус ждет задаток.
Вадим повернулся к Рите. В его взгляде не было ни стыда, ни страха. Только холодный расчет.
— Рита. Давай начистоту. — Он уперся руками в стол. — Мне с этой сделки обещано два миллиона. Два. Ты понимаешь, что это за деньги?
— Понимаю. Грязные.
— Засунь свою мораль подальше! — Вадим ударил кулаком по столу. Чашка в раковине звякнула. — Мы живем в этой халупе! У тебя ипотеки еще три миллиона. Ты пашешь в своей конторе за копейки. Я хотел закрыть твой долг. Хотел машину купить. Нормально жить!
Рита медленно моргнула.
— Ты хотел закрыть мой долг?
— Да!
— Тогда почему три дня назад ты спрашивал, как делится квартира при расставании, если платили вместе?
В кухне повисла тяжелая тишина. Только гудел холодильник.
Вадим побледнел. Он не ожидал, что она видела историю поисковика в его открытом ноутбуке.
Анжела коротко рассмеялась.
— Ой, детский сад. Вадик, разбирайся со своей бабой сам. Давай коробку.
Она схватила картонку.
Рита перехватила ее запястье. Пальцы сжались так крепко, что Анжела ойкнула. Коробка упала на стол. Пачки денег вывалились на клеенку.
— Руки убрала! — взвизгнула гостья.
— Вы находитесь в моей квартире. — Рита смотрела ей прямо в глаза. — Без моего разрешения.
Вадим грубо оттолкнул Риту. Она пошатнулась, ударилась спиной о дверной косяк. Внутри что-то щелкнуло. Жалость исчезла. Сомнения испарились.
Она смотрела на мужчину, с которым делила постель тысячу четыреста ночей. На его потное лицо. На его дрожащие руки, собирающие чужие деньги.
— Значит, так. — Рита выпрямилась. Голос стал ледяным. — Забирайте папку. И пошли вон.
— Вот и умница. — Анжела брезгливо отряхнула рукав. — Вадик, бери деньги.
Вадим потянулся к пачкам.
Рита смахнула все три пачки себе за спину. Они упали на пол.
— Я сказала, забирайте папку. Деньги остаются здесь.
— Что?! — хором выдохнули Вадим и Анжела.
— Это моя компенсация. — Рита наступила на одну из пачек тапком. — За четыре года уборки, готовки и стирки твоих трусов, Вадим. За то, что ты планировал отсудить долю в моей ипотечной квартире. И за моральный ущерб от визита этой хамки.
Анжела покрылась красными пятнами.
— Ты воровка! Я сейчас полицию вызову!
— Вызывай. — Рита достала из кармана халата телефон. — Я как раз им отдам папку с фальшивым заключением и накладную курьера. Расскажете следователю, что за триста пятьдесят тысяч у вас тут украли.
Лицо Анжелы исказилось. Она посмотрела на Вадима.
— Сделай что-нибудь! Это бабки Руслана Маратовича!
— Рита, ты с ума сошла. — Вадим сделал шаг вперед. — Отдай. Нас убьют.
— Это ваши проблемы.
Рита обошла стол. Она подошла к прихожей. Открыла входную дверь настежь. В подъезде было тихо.
— Папку в зубы и на выход. Десять секунд. Иначе звоню деду Матвею, и мы вместе идем в прокуратуру.
Анжела поняла первой. Она схватила синюю папку со стола. Злобно зыркнула на Вадима.
— Ты дебил. Сам будешь свои долги отрабатывать.
Она пулей вылетела в подъезд. Каблуки застучали по лестнице.
Вадим остался стоять на кухне.
— Рита. Мы же семья.
— Были. Пока ты не решил продать чужого деда и заодно меня.
Он посмотрел на деньги под ее ногой. Потом на ее лицо. В ее глазах не было ни капли сочувствия. Глухая, циничная стена.
Вадим молча пошел в коридор. Схватил куртку. Натянул ботинки прямо на неразвязанные шнурки.
— Ты еще пожалеешь. Подавись этими деньгами.
— Ключи на тумбочку.
Он с силой швырнул связку. Ключи ударились о зеркало, оставив царапину.
Рита захлопнула дверь. Повернула замок на два оборота. Завтра она купит новую личинку. Это стоит восемьсот рублей. У нее теперь есть на это средства.
Она вернулась на кухню. Подняла с пола три пачки. Понюхала. Деньги пахли типографией и чужой жадностью.
В стену со стороны сорок шестой квартиры глухо стукнули. Дед Матвей, видимо, переставлял стул.
Рита посмотрела на глухую бетонную стену. По документам завтра к нему придут врачи. Завтра Анжела повезет его к своему нотариусу. Она могла бы пойти прямо сейчас. Предупредить. Спасти человека. Ввязаться в суды, давать показания, жить в страхе перед бандитами.
Она положила деньги в жестяную банку из-под чая. Подвинула к себе ноутбук. Открыла приложение банка. До полного погашения ипотеки оставалось ровно два миллиона восемьсот тысяч. Сегодня эта сумма немного уменьшится.
Каждый должен платить по своим счетам. Она свою плату забрала. А дед Матвей… пусть сам чинит свои проблемы, как чинил вчера почтовый ящик.
А вы бы стали рисковать жизнью ради чужого деда, упустив шанс забрать долг с предателя?