Репрессии 1930-х годов, широко известные как "Большой террор", оказали огромное влияние на общество, экономику и политическую структуру страны. В августе 1936 года начался первый московский процесс. На скамье подсудимых оказались 16 человек, которых обвинили в принадлежности к "Троцкистско-зиновьевскому террористическому центру". Почти все подсудимые, включая Зиновьева и Каменева, сознались в преступлениях, и суд приговорил их к высшей мере наказания. Одним из главных инициаторов и идеологов этого процесса стал заместитель наркома НКВД Ягоды Лев Миронов. За несколько лет до этого он сфабриковал экономические дела против некоторых членов партии, подготовив общество к более масштабным репрессиям. Сталин очень ценил его и собирался назначить вместо самого Ягоды. Но за что уже в 1937 году Сталин лично приказал арестовать Миронова и как сложилась его судьба на самом деле?
Карьера в органах ЧК
Миронов Лев Григорьевич(настоящее имя Каган Лейб Гиршевич) родился в 1895 году в Полтавской губернии в еврейской семье. Его отец был банковским служащим и семья в деньгах не нуждалась, поэтому Лев сумел получить хорошее образование и в 1913 году поступил в Киевский университет. Здесь он познакомился со своим будущим товарищем и коллегой по НКВД Георгием Прокофьевым. Именно тот привёл его в революционное движение и познакомил с идеями большевиков. Однако Миронов вступил в массовую еврейскую организацию "Бунд", которая выступала за отмену черты оседлости, равноправие евреев с остальными народами России и всевозможные свободы. Вскоре вступил в партию большевиков и в феврале 1918 года одним из первых вступил в Красную Армию.
Спустя год командование 9-го Советского полка решило направить Миронова на работу в органы ЧК, где он и остался. Во время антибольшевистских восстаний в Полтавской губернии активно участвовал в подавлении крестьянских восстаний, став председателем коллегии обвинителей Полтавского ревтрибунала. Здесь он проявил себя как умного, ответственного и исполнительного работника, за что заслужил повышение и назначение заместителем наркома юстиции Туркестанской ССР. С 1924 года вновь на работе в ОГПУ, где за четыре года прошёл путь от сотрудника Экономического управления до заместителя начальника этого управления, кем являлся его старый друг Прокофьев. Как однажды Прокофьев привёл Миронова в революционное движение, теперь познакомил того с Ягодой - заместителем начальника ОГПУ и в будущим наркомом внутренних дел. С этого времени карьера Миронова пошла наверх.
Инициатор Большого террора
Во время борьбы за власть между Сталиным и Троцким, поддержал первого и по его приказам начал фабриковать уголовные дела на экономической почве. Так, Миронов стал одним из главных инициаторов дела "промпартии. Власти заявили, что в стране действовала подпольная организация "Промышленная партия" ("Промпартия"), состоявшая из инженеров и технических специалистов. Их обвиняли во вредительстве на производствах и шахтах, в связях с иностранными разведками и в тесном контакте с белоэмигрантами. Были осуждены многие специалисты и старые большевики, получив большие сроки в лагерях. Это был первый большой показательный процесс против врагов государства, после которого началась чистка в наркоматах и на заводах среди старой партийной элиты, но без больших сроков и расстрельных приговоров.
Так, общество узнало о заговорщиках среди элиты страны и было морально подготовлено к массовым репрессиям. В 1931 году Миронов стал начальником Экономического управления, а также активно принимал участие в раскулачивании крестьянских хозяйств и лично выезжал в деревни, а также напрямую отчитывался Ягоде. Вскоре ОГПУ было преобразована в НКВД и Ягода стал его первым начальником, а Миронов остался на той же должности, но приобрёл большое влияние. Благодаря своей феноменальной памяти и умению прекрасно знать желания начальства его ценил Сталин. Ягода брал Миронова на все свои выступления в Кремле, а также на личные встречи с вождём. Начальник Экономического управления запоминал абсолютно все слова Сталина и с точностью воспроизводил их Ягоде, стараясь угодить начальству. Ягода стал доверять Миронову всё больше дел и вскоре тот стал ответственным за всю оперативную работу НКВД.
Поговаривали даже, что Сталин хочет убрать Ягоду и поставить вместо него Миронова, однако, это осталось на уровне слухов, ведь Ягода был специалистом по политическим интригам и на этом этапе был незаменимым человеком. Вскоре Миронов стал одним из инициатором дела "троцкистско-зиновьевского центра", по которому к расстрелу была приговорена высшая партийная элита и соперники Сталина Зиновьев, Смирнов, Каменев и др.
Арест и дальнейшая судьба
Именно после этого процесса начался Большой террор, охвативший всю страну. Миронов чувствовал куда всё идёт и под различными предлогами лично перед Сталиным просил перевод в наркомат торговли или промышленности, подальше от политических интриг, но неизменно получал отказ. Миронов оказался прав и уже в 1937 году репрессии перешли на их инициаторов. Ягода был снят с должности и арестован, а Миронов направлен на Дальний Восток, где занимался фабрикацией дел против местных сотрудников НКВД и РККА.
В это время Ягода уже давал показания на своих коллег и 14 июня 1937 года Миронов был арестован в своём кабинете. 1 ноября 1937 года внесён в расстрельный список "особого порядка" - процедура группового приговора к смертной казни лиц, относящихся к НКВД СССР, признанных подлежащими физическому уничтожению даже без процедуры формального судебного рассмотрения. Однако Сталина вычеркнул его фамилию. В отличие от большинства фигурантов этих списков Миронов не был расстрелян и исправно продолжал давать обширные показания о своих коллегах и начальниках по ОГПУ-НКВД СССР. 20 августа 1938 года внесён в расстрельный список "Москва-центр" (список № 3 "Бывш. сотрудники НКВД").
29 августа 1938 года был приговорён к высшей мере наказания по ст. ст. 58-8 ("террор"), 58-11 ("участие в антисоветской к.-р организации в органах НКВД") УК РСФСР. Расстрелян в тот же день вместе с группой руководящих сотрудников НКВД СССР. 28 ноября 2013 года Судебной коллегией по делам военнослужащих Верховного Суда РФ признан не подлежащим реабилитации