Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Дмитрий RAY. Страшные истории

В лесополосе кто-то звал на помощь голосом моего друга. А друг стоял рядом со мной.

Я работаю на вышках связи. Объезжаю их, проверяю, чиню. Одна стояла далеко, в глуши, посреди полей, и к ней вела только просека через старую лесополосу. В тот день я загнал машину к опушке и пошёл к вышке пешком, по просеке. Метров восемьсот через узкую полосу леса. Дело привычное, ходил там не раз. На полпути сел телефон. Я не придал значения, рабочий планшет был заряжен, а связь у вышки своя. Шёл дальше. И тут с просеки, сбоку, из подлеска, раздался плач. Детский. Ребёнок плакал, негромко, жалобно, всхлипывая. В лесополосе, в восьми километрах от ближайшего жилья, посреди полей, плакал ребёнок. Я остановился. Первая мысль, кто-то заблудился. Дачники, грибники, мало ли. Ребёнок отбился, потерялся. Я свернул с просеки на плач. Подлесок был густой. Я продирался через кусты, звал: эй, кто там, иди на голос. Плач не приближался и не отдалялся. Держался впереди, ровно, на одном расстоянии. Я шёл минут пять. Плач был всё так же впереди. Я остановился перевести дух, и плач тоже стих. Будто ж

Я работаю на вышках связи. Объезжаю их, проверяю, чиню. Одна стояла далеко, в глуши, посреди полей, и к ней вела только просека через старую лесополосу.

В тот день я загнал машину к опушке и пошёл к вышке пешком, по просеке. Метров восемьсот через узкую полосу леса. Дело привычное, ходил там не раз.

На полпути сел телефон. Я не придал значения, рабочий планшет был заряжен, а связь у вышки своя. Шёл дальше.

И тут с просеки, сбоку, из подлеска, раздался плач.

Детский. Ребёнок плакал, негромко, жалобно, всхлипывая. В лесополосе, в восьми километрах от ближайшего жилья, посреди полей, плакал ребёнок.

Я остановился. Первая мысль, кто-то заблудился. Дачники, грибники, мало ли. Ребёнок отбился, потерялся. Я свернул с просеки на плач.

Подлесок был густой. Я продирался через кусты, звал: эй, кто там, иди на голос. Плач не приближался и не отдалялся. Держался впереди, ровно, на одном расстоянии.

Я шёл минут пять. Плач был всё так же впереди. Я остановился перевести дух, и плач тоже стих. Будто ждал меня. Я двинулся, он возобновился.

Тогда мне стало не по себе. Ребёнок не ходит ровным шагом перед взрослым, не молчит когда тот молчит. Это вёл меня кто-то. Намеренно.

Я хотел вернуться на просеку. Обернулся. И не понял где просека. Подлесок был одинаковый со всех сторон, я закрутился пока шёл на плач. Восемьсот метров узкой полосы, выйти можно в любую сторону, но я потерял направление.

И тогда плач сменился.

Посреди всхлипа детский плач стал женским голосом. Спокойным, ласковым. Голос сказал: иди сюда, тут выход, я покажу.

Голос был незнакомый. Но он звал к выходу, и я, дурак, пошёл. Потом он сменился снова, мужским, потом стал звать с другой стороны. Я заметался.

Голосов стало много. Со всех сторон, из крон деревьев вокруг. Они звали, перебивая, в разные стороны, и я крутился между ними, не понимая куда.

Я поднял голову на ближний голос. Он шёл из кроны, с высоты, где человека быть не могло. И там, в листве, я разглядел движение. Что-то небольшое перепрыгнуло с ветки на ветку. С крупную кошку, серое, юркое. И с новой ветки голосом женщины сказало: ну что ты стоишь, иди же сюда.

Я понял что вокруг меня по веткам прыгает не одна тварь, а оно одно, быстрое, и кричит со всех сторон по очереди, создавая хор. Окружает звуком одно существо.

И оно меня гнало. Я понял механику быстро, работа приучила к логике. Каждый раз когда я шёл в одну сторону, голоса оттуда стихали, а сзади усиливались, подталкивали. Меня вели. В одном направлении. Туда куда я сам не пошёл бы.

Я попробовал свернуть против. Голоса слились в один визг над ухом, такой что я зажмурился и шарахнулся обратно. Куда они хотели.

Я заставил себя встать. Не идти. Просто стоять, через визг, через зов.

И стал думать. Оно управляет мной через звук. Я слышу голос, иду на голос или от голоса, реагирую. Вся его власть в том что я слушаю.

Значит надо оглохнуть.

У меня был рабочий набор. В сумке лежали строительные беруши, мягкие, я ими пользовался когда работал у гудящего оборудования на вышке. Я вставил их, плотно, до отказа. Сверху натянул капюшон, прижал руками.

Мир оглох. Голоса стали дальним мычанием, без слов, без направления. И сразу отпустило. Без разборчивого звука оно не могло меня вести. Я снова стал хозяином своих ног.

Я достал планшет. Он был заряжен, и в нём был компас и карта объекта. Я посмотрел где просека, где вышка, где моя машина. Определил направление. И пошёл по прямой, глядя в экран, не поднимая головы, не слушая.

Оно заметалось. Я чувствовал вибрацию визга даже через беруши, оно орало изо всех сил, пробивалось. Я смотрел в компас и шёл.

Что-то спрыгнуло на просеку передо мной. Серое, быстрое. Метнулось на ветку поперёк пути и закричало так что пробило беруши, голосом, который я знал. Моим собственным голосом. Оно крикнуло моим голосом: туда нельзя, там яма, разобьёшься.

Я застыл. Свой голос из чужой пасти это было хуже всего. И на секунду я поверил. Вдруг правда яма.

Но я смотрел в планшет. На карте впереди была просека и чистое поле. Никакой ямы. Оно гнало меня в другую сторону всё это время, а теперь, когда я шёл к полю по карте, кричит что там смерть. Карта не врёт. Врёт оно.

Я пошёл прямо на тварь. Она не приняла, метнулась прочь, лёгкая, слабая в открытую. Я прошёл под веткой и дальше, по компасу.

Через триста метров деревья кончились. Я вышел на просеку, увидел вышку, а за ней поле. Открытое, светлое. Я выдернул беруши уже в поле. Тишина. Ветер. Гул вышки.

Оно осталось в полосе. Ему нужны были деревья, кроны, ветки, чтобы прыгать и кричать сверху. На открытом месте, без высоты и эха, оно было никем.

Я починил вышку, как ни в чём не бывало, руки только дрожали. И уехал.

С тех пор прошло время. На ту вышку я больше не езжу сам, отправляю напарника, придумываю предлоги. Не хочу в ту полосу.

Но дело не в страхе.

Когда я разбирался потом, искал что это могло быть, я понял одну вещь про голоса.

Оно кричало детским плачем. Женским голосом. Мужским. Моим. Я думал, оно их выдумывает или копирует с тех кто рядом. Но детского голоса рядом не было. И женского. Оно взяло их не у меня.

Оно знало эти голоса откуда-то ещё. Помнило их. Ребёнка, который плакал. Женщину, которая звала ласково. Это были не случайные звуки. Это были конкретные люди. С их интонациями, с их манерой.

Те кто шёл по этой просеке к вышке до меня. Связисты, как я. Или дачники. Или кто-то ещё, давно. Те кого оно завело, и кто не догадался оглохнуть.

Оно помнит голоса всех кого увело. И зовёт ими новых. Бесконечная приманка, наживка из тех кто попался.

Я выбрался. Но я слышал в той полосе детский плач. Настоящий, живой, отчаянный.

И я не пошёл на него до конца. Я оглох и ушёл.

Иногда я думаю: а вдруг там, в самом начале, плакал настоящий ребёнок. И я бросил его. Оглох и ушёл, спасая себя.

Я знаю что нет. Знаю что это была тварь. Но эта мысль не уходит.

Оно и этого добивается. Чтобы тот кто выбрался, всю жизнь сомневался, не бросил ли он живого. И однажды вернулся проверить.

Я пока не вернулся.

Пока.

Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.

Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти:
https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники:
https://ok.ru/dmitryray

#страшныеистории #славянскийхоррор #мистика #лес