— Танечка, солнышко, ты же не дашь нам пропасть?
Голос свекрови в трубке звучал обречённо.
— Людмила Анатольевна, доброе утро. А что случилось?
— Случилось! Случилось то, что мы все можем остаться без отпуска, без денег и, между прочим, без здоровья! У меня от нервов уже давление двести!
Я отставила чашку кофе. Двести — это серьёзно. Хотя у Людмилы Анатольевны давление скакало с завидной регулярностью каждый раз, когда ей было что-то нужно. Прошлой осенью, например, оно подскочило до ста девяноста, когда она просила «одолжить» на новую стиральную машину. Деньги, к слову, так и не вернули. Саму машину никто не видел в качестве доказательства покупки.
— Рассказывайте, — сказала я, уже предчувствуя нечто грандиозное.
— Мы внесли аванс! За тур! В Турцию, всей семьёй — я, отец, Светка с Димой и детьми. Представляешь, какая путёвка горящая попалась — почти даром! Но аванс невозвратный, пятьдесят тысяч с человека, итого двести пятьдесят. И туроператор сказал, что если до пятницы не доплатим остальное, аванс пропадёт!
Я мысленно прикинула: двести пятьдесят тысяч пропадёт. У свекрови. У свёкра. У золовки Светки с мужем Димой и двумя детьми, у которых, по моим скромным наблюдениям, денег хватает разве что на шаурму.
— Ужас какой, — сказала я искренне. — И чем я могу помочь?
— Танечка, ну как чем! Нужно докинуть денежек на доплату. Это всего четыреста тысяч на всех, мы уже скинулись частично, осталось добрать двести двадцать. Вы с Серёжей у нас единственные, кто более-менее устроен, ты сама понимаешь…
— Я подумаю, — сказала я. — Спишемся.
И повесила трубку.
Серёжа пришёл с работы и с порога начал — не «привет, как дела», а сразу к делу, будто прорепетировал по дороге:
— Мама звонила?
— Звонила.
— Ну ты же поможешь? Это же не просто там прихоть, это семья без отпуска останется! Они столько лет никуда не ездили, у папы давление, ему нужно море…
— У мамы тоже давление, я слышала. Двести.
— Вот видишь!
— Серёжа, у меня вопрос. Ты видел путёвку? Договор? Чек на аванс?
Он замер с ботинком в руке — классическая поза человека, которому задали вопрос, ответ на который ему просто не приходил в голову.
— Ну… мама сказала, что всё оплачено… Зачем мне договор смотреть, она не обманет.
— Окей. А почему доплата именно к пятнице? И почему именно двести двадцать тысяч — не сто, не триста? Это слишком конкретная цифра.
— Тань, ну ты прям как следователь. Люди в отпуск хотят, а ты допрос устраиваешь.
— Я не допрос устраиваю. Я хочу увидеть, куда уходят наши с тобой деньги, прежде чем мы решим, отдавать их или нет. Это вообще-то наша зарплата, а не казённые средства.
Он вздохнул.
— Ладно. Я спрошу у мамы детали.
Спросил. Получил в ответ голосовое на три минуты, полное всхлипов, слова «неблагодарные» и одной фразы, которая меня по-настоящему развеселила: «Я думала, у нас семья, а не бухгалтерия».
Действительно. Бухгалтерия — это когда документы спрашивают. Семья — это когда деньги дают молча.
На следующий день я взяла отгул — формально по личным делам, неформально потому что мне было любопытно, чем закончится этот детектив.
Первым делом я написала Светке, золовке. У нас с ней отношения нейтрально-вежливые: она меня терпит, я её терплю, иногда даже лайкаем соцсети друг друга.
«Привет! Слышала про тур, классно вы придумали. А какая турфирма? Хочу у них же что-нибудь на сентябрь посмотреть для нас с Серёжей, если повезёт с ценами».
Ответ пришёл через час, неуверенный:
«Ой, привет. Это мама с папой организовывали, я детали не знаю, спроси у неё».
Хм. Странно — обычно Светка в курсе всего, что касается денег, особенно чужих.
Дальше я позвонила свёкру. С ним проще — Анатолий Петрович человек прямой, не любит словесных кружев.
— Анатолий Петрович, добрый день! А вы какой отель выбрали? Хочу для себя присмотреть похожий вариант.
Пауза. Длинная, как реклама перед фильмом.
— Это… мать лучше знает, я в эти приложения не лезу.
— А название тура подскажете? Хочу посмотреть отзывы.
— Танюш, я правда не помню, она всё сама делала.
Занятно. Человек, который едет в отпуск через пять дней, не помнит ни отеля, ни названия тура.
Я допила кофе и сделала то, что должна была сделать ещё вчера — открыла браузер и написала в строке поиска название турфирмы, которое в итоге всё-таки выудила у свекрови в переписке («Скажи мне хоть название, я хочу почитать про отель!» — «Ой, “Глобус-тур”, кажется, или “Глобус-вояж”, я уже путаю»).
«Глобус-тур» нашёлся. Турфирма реальная, с офисом в соседнем районе. Я позвонила.
— Здравствуйте, хотела уточнить по бронированию на фамилию…хочу внести полную оплату, — и назвала фамилию свекрови.
— Минутку… — пошуршала клавиатура. — У нас в системе нет такого бронирования.
— Может, на другую фамилию? — я назвала фамилию золовки.
— Нет, ничего не нахожу. Может, вы перепутали компанию?
Я поблагодарила и положила трубку с особенным, почти праздничным спокойствием, которое наступает, когда подозрение наконец обретает форму факта.
Вечером я не стала разводить балаган. Просто, когда Серёжа разогревал себе ужин, я выложила на стол телефон с записанным разговором с менеджером турфирмы.
— Послушай.
Он послушал. Дважды. Лицо у него менялось примерно как небо перед грозой — от безоблачного недоумения до явного потемнения.
— Может, они через другую компанию бронировали…
— Серёж, я узнавала у трёх человек название тура, и все три раза получила что-то невнятное. Твоя мама не помнит, твой папа не помнит, твоя сестра вообще не в курсе. Ты не находишь это странным для людей, у которых через пять дней вылет?
Он молчал. Я продолжила, потому что у меня в загашнике было ещё кое-что — то, что мне случайно подкинула сама же Светка, когда я, уже почти не скрывая интереса, спросила её прямым текстом: «Слушай, а просто любопытно — а если бы мы не дали денег, что бы было?»
И она, видимо решив, что я просто сочувствую, ответила честно:
«Да ладно, не переживай, мы бы просто машину позже взяли. Дима давно хочет кредит на новую брать, а тут как раз и первый взнос почти собрался бы».
Я зачитала это сообщение Серёже вслух. Дважды, для закрепления материала.
— То есть никакого тура нет, — сказал он медленно. — Они хотели… на машину Диме?
— Похоже на то. Аванс несуществующий, давление настоящее, а нужна была сумма на первый взнос за машину, я полагаю.
Серёжа долго смотрел в свою остывающую еду. Потом достал телефон и позвонил матери. Разговор был короткий, но содержательный — я слышала с дивана, как голос на том конце сначала пытался взять привычный трагический тон, потом перешёл на оправдания, потом на классическое «ты на жену свою повёлся, она нас всех против тебя настраивает».
Серёжа на это ответил фразой, которую я запомню, кажется, на всю жизнь:
— Мам, жена меня ни на что не настраивала. Она просто позвонила в турфирму. Это называется не «настраивать против семьи», это называется «не быть ло..ом».
После этого звонка он минут пять сидел молча, потом подошёл, обнял меня и сказал:
— Слушай… а сколько ещё раз было вот так? Стиральная машина, ремонт у Светки, тот случай с «надо срочно проценты по кредиту закрыть»…
— Я считала, — честно сказала я. — Получается, что за три года это пятый раз. И каждый раз — невозвратный аванс, срочная доплата, чьё-то критическое давление.
— Получается, нас просто… доили.
— Получается, да.
Тур, разумеется, не «пропал» — потому что его и не было. Машину Дима всё-таки взял, но в кредит, без первого взноса от нас, и теперь раз в месяц жалуется на проценты — мы вежливо молчим.
Свекровь со мной не разговаривала примерно две недели, потом позвонила как ни в чём не бывало спросить рецепт шарлотки. Я дала рецепт. Жизнь продолжается, в конце концов, кто-то же должен печь шарлотку по выходным.
Серёжа теперь на любую просьбу денег у родни сначала задаёт три вопроса: договор, чек, конкретные сроки. Свекровь обижается, но потом отходит и снова общается как будто ничего и не было.