Ябоня учит кота читать этикетки
Васька ел всё подряд, особенно любил варенье. От этого у него болел живот. Ябоня наклеила на банки картинки: на малиновую — грустного кота, на творожную — веселого. Васька понял: грустная мордочка = плохо. Стал разборчивым гурманом.
Эксперимент с этикетками имел оглушительный успех, который превзошёл все ожидания Ябони. Васька, этот пушистый, вечно голодный проглот, вдруг преобразился. Он перестал быть просто потребителем калорий и превратился в настоящего кулинарного критика, или, как язвительно заметил Пафнутий, «в кота с тонкой душевной организацией и гастрономическими предрассудками».
Утро в доме Ябони теперь начиналось не с пения петухов, а с методичного обхода кухни. Васька, важно ступая мягкими лапами, подходил к полке с припасами. Он больше не прыгал на стол в надежде урвать кусок вслепую. Он садился перед банками, склонив голову набок, и внимательно изучал визуальный ряд.
— Так-так... — бормотал он себе под нос (Ябоне казалось, что она слышит этот мыслительный процесс). — Грибочки... Хм... Грибочки — это неплохо, но не сегодня. Желудок просит чего-то... возвышенного.
Его взгляд скользил дальше. Банка с маринованными огурцами. На ней Ябоня нарисовала кота, который корчил рожу и держался за щёку (намёк на кислоту).
— Неа, — фыркал Васька и переходил к следующему «блюду».
Наконец его взгляд останавливался на банке со сметаной. На ней красовалась самая счастливая мордочка: кот с высунутым языком и зажмуренными от удовольствия глазами.
— Вот! — торжественно провозглашал Васька. — Вот оно! Истинное блаженство в стеклянной таре.
Он садился рядом с банкой и начинал методично бить лапой по крышке, требуя немедленной дегустации. Ябоня подходила, открывала банку (иногда помогая себе ножом), и Васька погружался в нирвану. Это было зрелище не для слабонервных: кот ел сметану так, будто это был последний ужин перед казнью, урча на басах, от которых дребезжали стёкла.
Однако успех породил проблему. Васька быстро понял систему и решил её... оптимизировать.
Однажды Ябоня застала его за странным занятием. Кот сидел на полу перед раскрытой коробкой с цветными карандашами и мелками. Перед ним лежал чистый лист бумаги.
— Ты что делаешь? — удивилась девочка.
Васька прижал уши и сделал вид, что он просто точит когти о бумагу. Но Ябоне стало любопытно. Она заглянула в листок. Там был нарисован схематичный кот (круг-голова, треугольники-уши), а рядом — огромная миска с чем-то непонятным.
— Это что? — спросила она.
Васька ткнул лапой в миску, потом в себя, потом жалобно мяукнул.
— Ты хочешь... «Китикет»? — догадалась Ябоня.
Васька энергично закивал и заурчал так громко, что казалось, сейчас включится трактор деда Егора.
С этого момента началась эра шантажа. Васька стал не просто потребителем этикеток, но и их создателем. Если Ябоня задерживала обед или, не дай лесные духи, давала ему «не то», кот брал в зубы карандаш (это выглядело невероятно комично) и рисовал свой ультиматум.
На двери холодильника появился целый комикс:
- Кадр 1: Кот сидит перед пустой миской. Надпись: «Голод».
- Кадр 2: Кот смотрит на банку с вареньем (на которой была грустная мордочка). Надпись: «Я знаю, что это плохо».
- Кадр 3: Кот рисует новую этикетку: на банке с вареньем теперь была нарисована не просто грустная мордочка, а кот в короне и мантии с подписью «Король страдает».
- Финал: Кот смотрит на Ябоню огромными, полными скорби глазами.
Ябоня сдалась через пять минут. Варенье было выдано в терапевтических дозах (половина чайной ложки).
Но апогеем Васькиного интеллектуального роста стала попытка научить читать других.
Как-то раз к Ябоне зашла её одноклассница Ленка. Девочка принесла с собой бутерброды с колбасой. Васька учуял запах мяса за версту. Он материализовался из-под кровати (где обычно спал днём) и сел прямо перед Ленкой, гипнотизируя её бутерброд.
— Ой, какой красивый котик! — умилилась Ленка. — Кис-кис-кис! Хочешь колбаски?
Она отломила кусочек докторской и кинула его на пол.
Васька посмотрел на кусочек. Посмотрел на Ленку. Посмотрел на бутерброд в её руке. Затем он встал на задние лапы (Ябоне пришлось подхватить его за пузо, чтобы он не упал), дотянулся до края стола и лапой сбросил на пол Ленкину тетрадь по математике.
— Эй! Ты что творишь? — возмутилась Ленка.
Васька же деловито схватил тетрадь зубами и потащил её к своей миске. Он положил тетрадь рядом с пустой посудой и лапой постучал по полу.
— Он хочет, чтобы ты сделала ему домашку? — хихикнула Ленка.
— Нет, — серьёзно ответила Ябоня. — Он хочет тебе кое-что показать. Дай ему колбасу обратно.
Ленка пожала плечами и положила кусочек колбасы прямо в миску.
Васька проигнорировал еду. Он снова взял карандаш (который всегда теперь лежал рядом с его столовой), макнул его в сметану (которая служила ему чернилами) и написал прямо на обложке тетради: «МЯСО».
— Ой... — сказала Ленка. — Он написал...
— Он не написал, — поправила Ябоня. — Он перевёл этикетку. Смотри.
Она взяла из холодильника пакет молока. На нём была стандартная этикетка производителя.
— Что здесь написано? — спросила Ябоня у кота.
Васька прищурился, обнюхал пакет и уверенно ткнул лапой в строчку «Жирность 3.2%». Затем он посмотрел на Ленку и мяукнул.
— Он говорит... что это слишком жирное для дневного времени суток? — неуверенно перевела Ленка.
Васька кивнул.
Слухи о грамотном коте разлетелись по деревне со скоростью лесного пожара. К Ябоне потянулись люди со своими проблемами питания.
Сначала пришла бабушка Клава.
— Дык это... Ябонька, — прошамкала она беззубым ртом. — У меня от этих таблеток давление скачет. Может, твой котик глянет на пачку-то? А то я инструкцию прочитать не могу — буковки мелкие.
Ваську торжественно принесли к бабушке домой. Ему дали понюхать пачку с лекарством от давления. Кот долго морщился (запах был химический), а потом лапой указал на строчку «Побочные действия: сонливость».
— Батюшки! — всплеснула руками Клава. — Так вот почему я всё время клюю носом за вязанием! Спасибо тебе, умник!
Затем был визит деда Егора.
— Слушай, егоза, — сказал он сурово. — У меня мешок комбикорма для кур перепутали на базе. Привезли какой-то другой. Куры клюют плохо. Можешь своего профессора попросить глянуть?
Ваську привезли к сараю. Ему дали понюхать гранулы корма из нового мешка. Кот долго чихал от пыли, а потом демонстративно отвернулся от миски с водой и потянул Ябоню за подол платья к выходу со двора.
— И что это значит? — спросил дед Егор.
— Это значит, что корм просрочен или с примесью жмыха, — авторитетно заявила Ябоня. — Васька говорит, что курочки такое клевать не будут, они не самоубийцы. Надо звонить на базу и требовать замену по накладной номер сорок два.
Дед Егор крякнул от удивления:
— А накладную-то он как узнал?
Васька стал местной знаменитостью. Его авторитет как диетолога и переводчика с химического на кошачий был непререкаем. Даже Пафнутий перестал ворчать на него за то, что тот точит когти о его кору (хотя бы потому, что Васька теперь мог прочитать состав удобрений для сада и сказать, какие из них вредны для