IBONYA

Снеговик плакал каплями талой воды — дети забыли воткнуть ему нос. Ябоня сбегала домой, почистила самую ровную морковку и вставила её снеговику. Тот сразу перестал плакать и подарил Ябоне ледяную сосульку, которая играла музыку ветра. Октябрь, конечно, поворчал для приличия. Он зашвырнул на небо пару особенно мрачных, свинцовых туч и попытался устроить ещё один, самый последний и самый мокрый ливень. Но Ябонина магия оказалась сильнее. Тучи, наткнувшись на невидимую стену, созданную детским рисунком, обиженно пролились мелким, нудным дождиком прямо над лесом и уползли восвояси...

Ябоня учит кота читать этикетки Васька ел всё подряд, особенно любил варенье. От этого у него болел живот. Ябоня наклеила на банки картинки: на малиновую — грустного кота, на творожную — веселого. Васька понял: грустная мордочка = плохо. Стал разборчивым гурманом. Эксперимент с этикетками имел оглушительный успех, который превзошёл все ожидания Ябони. Васька, этот пушистый, вечно голодный проглот, вдруг преобразился. Он перестал быть просто потребителем калорий и превратился в настоящего кулинарного...

Ябоня чинит паутину Паук-сенокосец запутался в собственных нитях и висел вниз головой, жалобно дрыгая лапками. Ябоня дыханием распутала самые тугие узлы, а оборванные нити скрепила росинками, которые работали как клей моментального действия. Паук-сенокосец, висящий под старой яблоней, был похож на крошечного акробата, у которого оборвалась трапеция. Его длиннющие, тонкие лапки беспомощно сучили в воздухе, пытаясь нащупать хоть какую-то опору, но лишь больше запутывались в собственном творении. Шелковистые...

Воробьи перебегали дорогу перед самым носом у старого трактора деда Егора. Ябоня начертила клюшкой на песке пешеходный переход («зебру») и показала птицам, как важно ждать зелёного сигнала светофора (которым служило пёрышко, брошенное ветром)...

Она хранила звуки в стеклянных банках с закручивающимися крышками. Там жужжал шмель, шелестел дождь, скрипела половица и мурчал кот Васька. Когда становилось скучно, Ябоня открывала банку с летним громом, чтобы взбодриться...

Ябоня была уверена: если очень сильно захотеть, можно научиться летать. Она съела целую банку мёда (ведь пчёлы летают!), выпила отвар из крыльев летучей мыши (ну, почти — это был просто шиповник) и надела свой любимый красный плащ для скорости. С разбегу прыгнув с качелей в стог сена, она зажмурилась и… почувствовала невесомость на долю секунды. Летать она не научилась, но зато нашла в сене выводок слепых котят, которых потом выхаживала всю зиму. Лежа в стогу сена, пахнущем летом, пылью и немного мышами, Ябоня не плакала...

В углу бабушкиного чердака было самое интересное место во всём мире. Там стоял огромный сундук с медными замками (в нём хранились «сокровища» — старые пуговицы и ленты), висели пучки сушёных трав, от которых пахло летом и аптекой одновременно, а главное — там стояло старинное зеркало в тяжелой резной раме из тёмного дерева. Зеркало было мутным от времени, покрытым сетью трещин-паутинок. Ябоне строго-настрого запрещали трогать его руками («Пальцы оставят следы!», «Оно может упасть!»). Но разве можно...

Великан оставил свой резиновый сапог в реке, когда переходил вброд. Сапог протекал. Ябоня залезла внутрь с иголкой и суровой ниткой и аккуратно зашила дыру. Великан был так благодарен, что больше никогда не топтал грядки с клубникой. Найти великана оказалось проще, чем Ябоня думала. След от его ноги — размером с небольшое озеро — вел прямиком к Горе-Громыхалке. Так в деревне называли высокий холм на краю леса, который иногда тихонько гудел и вибрировал по ночам. Раньше все думали, что это газы из земли выходят, но Ябоне было виднее: это великан ворочается во сне...

Ябоне всегда казалось несправедливым, что облака просто плывут по небу сами по себе. Они такие красивые! То они похожи на дракона, изрыгающего пламя, то на корабль с надутыми парусами, а то и вовсе на огромную сахарную вату. Но дотянуться до них было невозможно. — Вот бы их приручить! — мечтала Ябоня, лежа на траве в бабушкином саду и жуя соломинку. Она решила стать повелительницей облаков. Для этого требовалось три вещи: транспортное средство, карта ветров и королевская мантия (чтобы облака сразу поняли, кто тут главный)...

Деревья мерзли под холодным осенним дождём, роняя листья раньше времени. Ябоня связала каждому деревцу маленький разноцветный шарфик и надела на ветки вязаные шапочки. Лес стоял нарядный, а опавшие листья были самыми тёплыми на свете. Конечно, вот продолжение этой истории. Работа была колоссальной. Ябоне потребовалось три дня и две ночи, чтобы связать гардероб для всего леса. Она сидела на старом пне у опушки, укутавшись в свой любимый красный плащ, который служил ей палаткой от ветра, а спицы так и мелькали в её озябших пальцах...

Однажды утром Ябоня проснулась в удивительно хорошем настроении. Она потянулась, зевнула и... ничего. Из горла не вырвалось ни звука. Она попробовала хихикнуть, представив, как кот Васька пытается поймать свой хвост и падает в миску с молоком. Тишина. Она даже ущипнула себя за нос — любимое развлечение, которое всегда вызывало приступ хохота. Ничего. — Мама! — позвала она. Голос был, а вот смеха не было. Мама заглянула в комнату и улыбнулась. — Доброе утро, солнышко! Смотри, как Васька смешно умывается! Кот...

Это случилось в одну из тех ясных ночей конца августа, когда звёзды кажутся особенно крупными и близкими, словно их можно достать рукой с верхушки самой высокой сосны. Ябоне не спалось. Она сидела на подоконнике своей комнаты на втором этаже и смотрела на небо. Луна сегодня была какая-то странная. Обычно она сияла ярко-белым светом или золотилась как сырная головка, а сейчас выглядела тусклой, серой и какой-то... грустной? Да-да, именно грустной! Словно её накрыли старым пыльным платком или она обиделась на весь мир за какую-то мелочь...