Ябоня чинит паутину
Паук-сенокосец запутался в собственных нитях и висел вниз головой, жалобно дрыгая лапками. Ябоня дыханием распутала самые тугие узлы, а оборванные нити скрепила росинками, которые работали как клей моментального действия.
Паук-сенокосец, висящий под старой яблоней, был похож на крошечного акробата, у которого оборвалась трапеция. Его длиннющие, тонкие лапки беспомощно сучили в воздухе, пытаясь нащупать хоть какую-то опору, но лишь больше запутывались в собственном творении. Шелковистые нити, обычно такие прочные и ловкие, сейчас напоминали безнадежный клубок пряжи, в котором поиграл неугомонный кот Васька.
Ябоня остановилась, отложив в сторону корзинку с земляникой. Она не могла пройти мимо чужой беды, особенно если беда была такой... многоногой.
— Ну и узелок, — задумчиво протянула девочка, присаживаясь на корточки перед пленником. — Прямо как дед Егор завязывает на мешках с картошкой. Только этот поменьше.
Паук замер, уставившись на неё своими восемью блестящими глазками-бусинками. В них читалась вся скорбь мира насекомых.
— Не дрыгайся, — строго сказала Ябоня. — Чем больше ты дергаешься, тем туже затягивается петля. Это закон физики. Или биологии. В общем, закон Ябони.
Она набрала полную грудь тёплого летнего воздуха и, сложив губы трубочкой, осторожно дунула. Это было не просто дыхание — это был «Дыхатель Распутыватель», секретная техника, которой она научилась у ветра. Струя воздуха была мягкой, но настойчивой. Она проникала между тончайшими волокнами паутины, заставляя их вибрировать и ослаблять натяжение.
— Пшшш... — шептала Ябоня. — Пшшш... Отпускай, отпускай...
Нити начали поддаваться. Сначала одна, потом другая. Паук почувствовал свободу и благодарно пошевелил педипальпами (Ябоня знала это умное слово из энциклопедии «Насекомые и их друзья»). Но главная проблема оставалась: в нескольких местах паутина была порвана. Без неё паук-сенокосец был беззащитен. Он не мог плести новую сеть для охоты и рисковал стать лёгкой добычей для пролетающих мимо мух или, что ещё хуже, для вечно голодного Васьки.
Ябоня огляделась по сторонам. Решение пришло мгновенно, как это всегда бывает у людей с чистым сердцем и пытливым умом. Утренняя роса! Она густо покрывала траву под яблоней, собираясь в крупные, идеально круглые капли на кончиках листьев.
— Так, — скомандовала девочка. — Сейчас будет немного мокро.
Она аккуратно сняла с ближайшего листа самую крупную и прозрачную каплю росы. В ней отражалось всё небо и сама Ябоня, уменьшенная до размера пылинки. Девочка поднесла каплю к оборванному концу нити.
— Это будет твой суперклей, — объяснила она пауку. — Натурально-природный. Экологичный.
Капля коснулась паутины и мгновенно растеклась по ней тонким, липким слоем. Ябоня приложила второй оборванный конец к первому и подержала пару секунд.
— Склеилось! — торжествующе объявила она.
За следующие пятнадцать минут Ябоня превратилась в настоящего хирурга-микрохирурга. Она собрала с травы целую пригоршню росинок и методично «сшила» все разрывы в паутине. Где-то она использовала одну каплю, где-то приходилось накладывать «швы» из нескольких маленьких росинок для прочности. Паук висел смирно, лишь изредка подрагивая от щекотки, когда прохладная вода касалась его лапок.
Наконец работа была закончена. Паутина снова представляла собой идеальную спиральную конструкцию, натянутую между веткой яблони и стеблем одуванчика.
— Готово! — выдохнула Ябоня, вытирая мокрые руки о подол платья.
Паук-сенокосец осторожно перебрал лапками, проверяя прочность своего дома. Убедившись, что всё в порядке, он быстро-быстро побежал вверх по нити к центру сети и занял там наблюдательный пост.
— Пожалуйста, — улыбнулась девочка.
И тут произошло чудо.
Паук замер на секунду, а затем начал двигаться совершенно иначе. Он не просто сидел — он играл. Он пробежал по одной радиальной нити до самого края и резко прыгнул вниз, повиснув на страховочной ниточке. Паутина спружинила, издав низкий, мелодичный гул: «Вуууууум».
Затем он побежал по другой спирали и снова прыгнул: «Дзззынь!».
Паук раскачивался на нитях, как Тарзан на лианах, заставляя всю сеть вибрировать и петь. Это была симфония благодарности. Каждая нить отзывалась своим тоном: тонкие пищали высоко, толстые басовито гудели. Паук-сенокосец оказался не просто охотником, а настоящим музыкантом.
Ябоня села прямо на землю и стала слушать эту музыку леса. Это было похоже на звучание арфы или ксилофона под управлением невидимого маэстро.
— Вот это да... — прошептала она.
В этот момент к ней на плечо приземлился маленький комочек пуха с крылышками.
— Привет! — пискнул он.
Это был Семечко Одуванчика — один из её старых друзей-духов природы.
— Ты слышишь? — спросила Ябоня. — Он играет!
— Конечно слышу! — Семечко смешно почесал задней лапкой за ухом. — Это же Паучий Концерт. Они делают так только тогда, когда кто-то чинит их дом во время Тишины.
— Какой тишины?
— Тишины перед Рассветом Знаний. Ты разве не чувствуешь? Скоро всё изменится.
Ябоня не успела переспросить, что это значит. Семечко вспорхнул и улетел по своим делам. А музыка паука стала ещё громче и сложнее. Он уже не просто прыгал — он создавал ритмический рисунок.
Тук-тук-пауууууу-ззззззззз... Дзынь-щёлк-вжжжжжжж...
Внезапно паук замер. Он поднял переднюю пару лапок к небу и начал мелко-мелко дрожать всем телом. Ябоне показалось, что он прислушивается к чему-то далёкому.
И тут она услышала это тоже. Сначала это был тихий шелест с востока, словно кто-то разворачивал огромный рулон шёлка. Затем шелест превратился в гул, а гул — в мощный рокот прибоя.
Лес наполнился звуком миллионов крошечных лапок.
Из-за стволов деревьев, из-под корней папоротника, из дупла старого дуба начали появляться они. Пауки всех мастей и размеров. Маленькие крестовики с узором на брюшке, юркие скакунчики с огромными глазами-плошками (они передвигались прыжками), мохнатые пауки-волки... Их были сотни. Они не нападали — они шли к старой яблоне.
Воздух вокруг наполнился вибрацией их общего движения. Это было похоже на то, как если бы сама земля начала плести ковер прямо у тебя под ногами.
Они окружили Ябоню плотным кольцом (оставив проход), но не приближались вплотную. А затем они начали работать.
Это было самое грандиозное зрелище в жизни девочки (а жизнь у неё была насыщенная). Пауки объединили усилия для создания общей сети. Они протягивали новые нити от дерева к дереву через всю поляну. Они плели узоры невероятной сложности: геометрические фигуры вплетались в спирали Млечного Пути.
За считанные минуты над поляной вырос купол из паутины. Он был полупрозрачным, переливался перламутром в лучах пробивающегося сквозь листву солнца и казался сотканным из чистого света и звука.
Ябоне стало немного не по себе от такого количества глаз вокруг.
— Вы чего? — тихо спросила она у Семечка Одуванчика, который снова оказался рядом.
— Они благодарят тебя за музыку! Ты спасла скрипача! А музыка пауков священна. Она скрепляет ткань реальности здесь, на границе миров.
Купол был готов. Главный паук-сенокосец (тот самый) подбежал по нити вниз и остановился прямо перед лицом девочки.
Тррррррррррррррррррр-клик-клик-клик.
Он передавал сообщение напрямую через вибрацию нити у её уха.
«Ты восстановила гармонию», — перевел Семечко. — «Ты дала голос тишине».
Внезапно все пауки замерли. Купол засветился мягким голубоватым светом. Внутри него воздух начал сгущаться, превращаясь в туманную фигуру.
Перед Ябоней стояла женщина. Высокая, стройная, одетая в платье из живых листьев и лунного света. Её волосы струились подобно ручью в ночи.
— Здравствуй, Ябоня, Хранительница Мелодий, — голос женщины звучал как шелест страниц древней книги и звон весенней капели одновременно.
— Вы кто? — выдохнула девочка.
— Меня зовут Ариэльия. Я — Паучья Королева Ткачей Судьбы. Ты только что починила не просто паутину под яблоней. Ты починила одну из нитей Великого Гобелена Мира.
Ябоня сглотнула.
— Я просто хотела помочь маленькому паучку...
Ариэльия улыбнулась уголками губ:
— Именно так и плетется судьба мироздания. Из маленьких добрых дел. Из желания помочь тому, кто меньше тебя или слабее... или просто запутался в своих нитях.
Королева сделала шаг вперед (её ноги не касались земли) и протянула руку ладонью вверх. На ней лежала маленькая брошь в форме паутинки с каплей росы в центре. Но это была не простая брошь — она светилась изнутри теплым янтарным светом.
— Это Дар Ткача. Он позволит тебе видеть скрытые связи между вещами. Ты сможешь чинить не только паутину или сломанные игрушки дедушки Егора. Ты сможешь видеть разрывы в отношениях людей и помогать их склеивать своей добротой так же ловко, как ты склеила росой эти нити.
Ябоня робко взяла брошь. Она была невесомой и теплой на ощупь.
— Но я... я же просто девочка...
— Ты та девочка, которая слушает лес там, где другие слышат только шум ветра; та девочка, которая видит друзей там, где другие видят пни; та девочка, которая понимает язык мурчания котов и скрип дерева... Ты давно уже не просто человек этого мира.
Ариэльия начала медленно таять в воздухе вместе с куполом из паутины.
— Помни о Тишине перед Рассветом Знаний... Скоро тебе понадобится вся твоя сила ткача...
Поляна опустела так же внезапно, как и заполнилась. Пауки исчезли так же бесшумно, как появились. Остался только запах озона после грозы да одинокая яблоня с идеально целой паутиной под ней.
Ябоня стояла посреди поляны одна (Васька предусмотрительно спрятался в кустах малины). На её платье блестела брошь-паутинка.
Она посмотрела вверх на паука-сенокосца. Тот сидел в центре своей сети и снова играл свою мелодию: «Вуууум-дзынь-трррр».
Девочка улыбнулась ему в ответ и помахала рукой:
— Обращайся ещё! Если что-то сломается или запутается — я теперь знаю секретный номер службы спасения!
Возвращаясь домой через лес с корзинкой