Мы привыкли думать, что монстрами становятся от недостатка любви. Что серийный убийца — это продукт улицы, жестокого обращения, детской травмы, голода и побоев. Но что, если это неправда? Что, если кровавого маньяка можно вырастить в тепличных условиях, в полной семье, под пристальным, неусыпным контролем матери, которая «слишком сильно любила» и «всегда знала, как лучше»?
Именно об этом — книга Александра Рогозы «Спесивцев. Мама знает». Это не смакование ужасов, не дешёвый детектив. Это клиническое, почти документальное вскрытие семьи, где десятилетиями вызревало зло. И главный вопрос, который ставит автор, — не как один человек смог убить, а как целая семья смогла жить с этим и делать вид, что ничего не происходит.
Примечательно, что история Александра Спесивцева — самого кровавого маньяка в истории России — начинается не с его первого преступления, а с его рождения. С того момента, как мать, Людмила Спесивцева, решила, что её сын — особенный. Что он не такой, как все, и что только она знает, как его защитить от жестокого мира. Защитить она решила самым радикальным способом: полностью изолировав его от реальности. Она не учила его брать ответственность. Она учила его, что ответственность — это не его дело. Его дело — быть, а её — решать.
Это и есть та самая удушающая, токсичная «любовь», которая на самом деле является контролем. Нарциссический контроль под видом заботы. Мать не давала ему стать взрослым. Не давала ему столкнуться с последствиями своих действий. Она всегда была рядом, чтобы «разрулить» любую проблему, заплатить штраф, договориться с милицией, скрыть его странности. Она стала его щитом. А когда щит становится непроницаемым, человек перестаёт чувствовать границы. Перестаёт чувствовать последствия. Перестаёт чувствовать боль других людей.
Стоит отметить, что в этой семье была не только мать и сын. Была ещё сестра. Она тоже знала. Знала и молчала. Почему? Потому что в токсичных семейных системах всегда работает круговая порука. Страх, вина, извращённая лояльность. «Не выноси сор из избы». «Это наше семейное дело». И главное — «мама сказала, значит, так надо». Мать была центром этой системы, её «солнцем», и все должны были вращаться вокруг неё, подчиняясь её воле.
И вот тут возникает вопрос, который меня как психолога волнует больше всего. Не «как он мог убивать?», а «как они могли жить с этим?». Как можно было годами не замечать трупы в собственной квартире? И ответ на этот вопрос гораздо страшнее самого преступления. Они жили с этим, потому что сама реальность в этой семье была искажена до неузнаваемости. Это и есть газлайтинг на системном уровне. Когда тебе с детства внушают, что чёрное — это белое, что убийство — это «несчастный случай», что полиция — это «враги, которые хотят нас уничтожить», ты перестаёшь доверять собственным глазам. Ты начинаешь верить в ту реальность, которую создала мать. Потому что признать правду — значит разрушить весь твой мир.
На первый взгляд, эта история кажется далёкой и не имеющей к нам никакого отношения. Ну подумаешь, маньяк, семья уродов. Но давайте посмотрим правде в глаза. Те же самые механизмы, в меньшем масштабе, работают в тысячах семей, где нет убийств, но есть эмоциональное насилие. Где мать (или отец) «слишком сильно любят», контролируя каждый шаг взрослого ребёнка. Где супруги покрывают измены, побои или зависимости друг друга, потому что «стыдно перед людьми». Где дети годами живут в атмосфере лжи и страха, не доверяя собственным чувствам. Масштаб последствий разный, но корень один и тот же: токсичная семейная система, построенная на контроле, стыде и отрицании реальности.
Так что же, по итогу? Книга Рогозы — это не просто история одного монстра. Это зеркало, в котором отражаются самые тёмные стороны человеческих отношений. Это предупреждение о том, что происходит, когда «любовь» превращается в инструмент подавления, а семья — в тюрьму, из которой невозможно выйти. И самый главный вывод, который я для себя сделала: монстров создают не столько сами люди, сколько система, в которой им позволено всё. Система, в которой нет границ, нет ответственности и нет правды.
Елена Генкина, практикующий психолог, эксперт по работе с нарциссическим насилием.
