— Подвинься, я сама порежу, — Катя уверенно отодвинула меня от кухонной столешницы, забирая нож.
Антон сидел за обеденным столом и листал ленту в телефоне. На нём была серая футболка, которую Катя подарила ему на прошлый Новый год. «Ему идёт мышиный, поверь мне», — сказала она тогда в торговом центре. Я поверила. Семь лет брака я верила каждому её слову, каждому совету и каждому взгляду. Я смотрела, как ловко Катя шинкует зелень для салата на моей кухне в старой хрущёвке, и чувствовала привычный укол благодарности. Если бы не она, я бы никогда не познакомилась с Антоном.
— Юлька, ну достань нормальные тарелки, что мы как неродные из разномастных едим, — скомандовала подруга, не отрываясь от доски.
Я послушно кивнула. Открыла верхний шкафчик, достала белые икеевские тарелки. На секунду задержала взгляд на своём отражении в тёмном стекле микроволновки. Волосы убраны в небрежный пучок, растянутый домашний кардиган. Катя рядом со мной всегда выглядела как картинка из журнала: идеальное каре, дорогая помада, даже сейчас, после работы.
Я поставила тарелки на стол. Протянула руку, чтобы сдвинуть пустую кружку Антона ближе к раковине. Под кружкой лежал его старый рабочий ноутбук. Крышка была приоткрыта, и экран слабо светился в полумраке кухни.
Катя всегда была той, кто решал проблемы. Когда мы обеим было по двадцать пять, именно она водила меня за руку по инстанциям. Я помню душный коридор МФЦ, запах дешевой бумаги и гул электронной очереди. Я тогда тряслась из-за документов на вступление в наследство, боялась подойти к окошку. Катя просто взяла мою папку, подошла к суровой женщине-инспектору и за пять минут всё решила.
— Юль, ну кто о тебе позаботится, если не я? Ты же у нас доверчивая, как ребенок. Тебя любой обманет, — сказала она тогда на выходе, поправляя мне воротник куртки. Это звучало так тепло и по-человечески, что у меня на глаза навернулись слёзы.
Я действительно была доверчивой. И безмерно благодарной. Поэтому, когда Катя привела на мой день рождения Антона и сказала: «Смотри, какой парень пропадает. Надежный, спокойный. То, что тебе нужно для счастья», я приняла это как очередной подарок судьбы от старшей сестры, которой у меня никогда не было.
Я старалась быть идеальной женой. Чтобы Антон был доволен, чтобы Катя мной гордилась. Два года назад Антон решил открыть свой бизнес — грузоперевозки. Денег у него не было. Я взяла на себя кредит в пятьсот тысяч рублей. Мы купили подержанную «Газель», которая сломалась через месяц. Кредит я плачу до сих пор со своей зарплаты в восемьдесят тысяч. Антон искал себя, пробовал разные подработки, а я просто тянула лямку. И Катя всегда была рядом.
Двенадцать раз за эти годы она ездила с нами в отпуск. В Турцию, на турбазу в Карелию, на дачу к родственникам Антона. «Юль, у меня отпуск горит, а поехать не с кем. Вы же меня не бросите?» — спрашивала она. И мы не бросали. Она всегда спала на лучших кроватях, Антон сам носил её чемоданы, а я радовалась, что нам втроём так весело и дружно.
Антон вышел на балкон покурить. Катя мыла руки в ванной. Я осталась на кухне одна.
Подошла к столу, чтобы протереть его от хлебных крошек. Взяла влажную тряпку. Мой взгляд снова упал на приоткрытый рабочий ноутбук Антона. Экран не погас. Там был открыт Telegram Web. Я никогда не проверяла его переписки. Считала это унизительным, признаком неуверенности в себе. Но сейчас мой взгляд зацепился за аватарку Кати в самом верху списка. Чат был закреплён.
Я положила тряпку на стол. Пальцы сами коснулись тачпада. Прокрутка вверх.
«Она опять пережарила котлеты. Жесткие, как подошва. Скучаю по твоей пасте с морепродуктами, Кэт». Сообщение было отправлено вчера в обед.
Ответ Кати: «Терпи, мой мальчик. Зато у неё своя квартира без ипотеки и мозги она не делает. Мы же договорились. Сегодня приеду, привезу нормальной еды».
Я перестала дышать. В груди стало горячо и пусто одновременно. Курсор мыши дрожал, потому что дрожали мои пальцы. Я крутила колесико выше. Месяц назад. Полгода назад. Три года назад.
«Ты мой самый удачный проект, Тош, — писала Катя в 2023 году. — Юля — идеальная ширма для нас. Никто ничего не заподозрит. А то, что мы не можем жить вместе официально… ну, ты знаешь, я не создана для быта и стирки носков. Для этого есть Юля».
«Помню, — отвечал Антон. — Десять лет прошло, а я всё ещё слушаюсь тебя, как мальчишка. Жду в четверг в нашей гостинице».
Я смотрела на эти буквы и пыталась найти им оправдание. Может, это злая шутка? Специфический юмор? Катя же моя подруга. Она же сидела со мной в поликлинике, когда у меня было подозрение на пневмонию. Она привозила мне апельсины. Она не могла так поступить. Я сама виновата, что полезла в чужой компьютер. Нельзя читать чужие переписки, там всегда всё вырвано из контекста.
Я взяла микрофибру и начала маниакально тереть край стола. Тёрла так сильно, что скрипел пластик.
Щелкнула балконная дверь. Антон вернулся на кухню. Следом из коридора вошла Катя, вытирая руки моим розовым полотенцем.
Пахло жареным луком и сладкими Катиными духами с тяжелой ноткой табака. Старый холодильник «Бирюса» гудел в углу, как трансформаторная будка, вибрация от него отдавалась в пол. Я смотрела на Катины босоножки. На левой туфле кожаный ремешок перекрутился восьмёркой. Мне нестерпимо хотелось нагнуться и поправить его, чтобы всё снова стало ровно и правильно. Уголок тяжелого ноутбука, который я прижала к себе, больно давил мне в живот. Пальцы ног в тонких носках на холодном линолеуме совершенно онемели. Во рту стоял солоноватый металлический привкус — я незаметно прокусила щеку изнутри. Шершавый пластик корпуса ноутбука царапал влажные ладони. «Надо не забыть купить стиральный порошок по акции в Пятёрочке, старый почти закончился», — совершенно чётко и неуместно подумала я.
Я развернула ноутбук экраном к ним.
— Десять лет? — мой голос прозвучал сухо и тихо.
Антон побледнел. Он посмотрел на экран, потом на меня, и сделал шаг назад, будто я держала в руках гранату.
— Юль, ты чего… ты не так поняла, — пробормотал он, глядя в пол.
Катя даже не изменилась в лице. Она аккуратно повесила полотенце на спинку стула, подошла к столу и налила себе воды в стакан.
— Господи, Юля, ну зачем ты туда полезла? — Катя вздохнула, словно отчитывала неразумного ребёнка. — Это просто слова. Мы встречались до вас. Поняли, что не подходим друг другу для семьи. Я не семейный человек. А ты — семейный. Я нашла тебе отличного мужа. Ты же была совсем одна, вспомни себя! Серая мышь без перспектив. Я дала тебе семью, статус замужней женщины. Скажи спасибо, что я всё так грамотно устроила.
— Ты спала с ним. С моим мужем.
— Я спала со своим мужчиной, — спокойно поправила Катя. — А тебе он чинил краны и носил тяжести. У каждого своя роль. Не делай из этого трагедию.
Я не стала кричать. Не стала бить посуду или выгонять их с позором на лестничную клетку. Я просто поставила ноутбук обратно на стол.
Они ушли через десять минут. Антон пытался что-то сказать, тянул ко мне руки, но Катя жестко скомандовала ему: «Пошли, пусть остынет». Хлопнула входная дверь. В квартире стало невыносимо тихо.
Я села за кухонный стол. Достала свой телефон. Открыла банковское приложение. У нас с Антоном был общий накопительный счёт, куда я каждый месяц переводила большую часть своей зарплаты на «общую подушку безопасности» и с которого оплачивала кредит за его «Газель». Там лежало восемьсот сорок тысяч рублей. Моих рублей.
Я нажала кнопку «Перевести между своими счетами». Выбрала свой скрытый личный счёт. Нажала «Перевести всё». Баланс совместного счёта обнулился. Затем я открыла приложение Госуслуг и подала заявление на аннулирование временной регистрации Антона в моей квартире. Процесс занял ровно шесть минут.
Вечером я поймала себя на том, что накрываю на стол для ужина и по привычке раскладываю приборы на двоих. Долго стояла и смотрела на лишнюю вилку, блестящую в свете кухонной лампы.
Семь лет — это просто пепел на кухонном столе, который нужно смахнуть тряпкой.