Весной 1429 года Франция несла на себе седьмое десятилетие войны с Англией — и несла скверно. Почти весь север страны, включая Париж, находился под властью малолетнего английского короля Генриха VI и его союзников-бургундцев. Дофин Карл, лишённый наследства по договору в Труа 1420 года, контролировал лишь земли к югу от Луары со столицей в Бурже. Его не короновали: Реймс, традиционное место помазания французских монархов, был в руках врага. Без коронации дофин оставался в глазах многих лишь претендентом — не помазанником Божьим. Английский регент, Джон Ланкастерский, герцог Бедфорд, методично сжимал кольцо. В октябре 1428 года его войска осадили Орлеан — город, запиравший переправу через Луару; его взятие открыло бы англичанам дорогу на юг.
Всё переменилось за семь недель. Причиной стала семнадцатилетняя крестьянка из деревни Домреми, явившаяся к дофину в Шинон и заявившая, что святые велели ей снять осаду с Орлеана и привести его к коронации в Реймс. Жанна д'Арк не командовала войсками — формальными военачальниками оставались герцог Алансонский, Жан де Дюнуа (незаконнорождённый сын герцога Орлеанского, известный как «Орлеанский бастард») и другие капитаны. Но именно её присутствие, её категорическое требование атаковать, а не обороняться, переломило боевой дух французской армии. 8 мая 1429 года осада Орлеана была снята. Это был первый поворот.
Затем началась Луарская операция — стремительная зачистка английских опорных пунктов вдоль реки. 12 июня французы взяли штурмом Жаржо, захватив в плен Уильяма де ла Поля, графа Саффолка. 15 июня, совершив неожиданный манёвр, они обошли Мён-сюр-Луар и заняли тамошний мост — ключевую переправу. 18 июня гарнизон Божанси, последнего английского оплота на верхней Луаре, капитулировал. За шесть дней — три победы. Но четвёртая, случившаяся в тот же день, 18 июня 1429 года, затмила все предыдущие.
Две армии на старой римской дороге
Из Парижа на выручку луарским гарнизонам ещё в начале июня выступил отряд под командованием сэра Джона Фастольфа — рыцаря из Норфолка, кавалера ордена Подвязки, одного из опытнейших английских капитанов, которому к тому времени исполнился пятьдесят один год. За его плечами были осада Арфлёра 1415 года (после которой он, сражённый дизентерией, пропустил Азенкур), губернаторство в Мэне и Анжу, должность коменданта Бастилии в оккупированном Париже, а главное — победа в «Селёдочной битве» 12 февраля 1429 года, когда его отряд, выстроив повозки в оборонительное кольцо, разгромил франко-шотландские силы, пытавшиеся перехватить обоз с провизией для осаждавших Орлеан. Фастольф вёз с собой около пяти тысяч солдат — по большей части лучников, набранных из нормандских гарнизонов, а также бургундских союзников.
У Жанвиля к Фастольфу присоединился лорд Джон Тальбот, граф Шрусбери — самый грозный из английских полевых командиров, человек, чьё имя французские матери использовали, чтобы пугать детей. Тальбот привёл остатки гарнизонов, выбитых с Луары, и настаивал на немедленной атаке. Фастольф, более осторожный, склонялся к отступлению на Париж. Когда известие о сдаче Божанси сделало спор бессмысленным, оба командира согласились: нужно уходить на север. Английская колонна двинулась по старой римской дороге — так называемому «Шмен-де-Блуа» — в сторону Жанвиля.
Французская армия, усиленная тысячным бретонским отрядом коннетабля Артюра де Ришмона, бросилась в погоню. Авангард — примерно полторы сотни тяжеловооружённых всадников — возглавили двое капитанов. Первый: Этьен де Виньоль, известный как Ла Гир. Его прозвище, по одной из версий, происходит от латинского Ira Dei — «гнев Божий». Незнатный гасконец, присоединившийся к дофину ещё в 1418 году, он прошёл школу разведки и кавалерийских рейдов под началом Дюнуа, дрался при Боже в 1421-м, а к 1429 году стал одним из немногих военачальников, кто с самого начала безоговорочно поверил в Жанну. Второй: Жан Потон де Сентрайль — такой же закалённый в рейдах командир, неизменный соратник Ла Гира. Их боевое товарищество хронисты сравнивали с двумя клинками одного меча. Основные силы вели герцог Алансонский и Дюнуа. Жанна и коннетабль Ришмон находились в арьергарде.
Англичане выискивали удобное место для боя. Они остановились у деревушки Пате, где дорога на Жанвиль пересекалась с трактом на Орлеан. Местность позволяла применить ту же тактику, что принесла им победы при Креси (1346), Пуатье (1356) и Азенкуре (1415): лучники выстраиваются за частоколом из заострённых кольев (это заграждение называли шеваль-де-фриз), чтобы остановить кавалерийскую атаку, а затем расстреливают наступающих. Тальбот с двумя-тремя сотнями лучников выдвинулся вперёд, чтобы устроить засаду из лесополосы вдоль дороги и задержать французский авангард. Основные силы Фастольфа заняли гребень холма.
Олень, который выдал армию
Лучники Тальбота ещё не закончили вкапывать колья. Французские разъезды прочёсывали окрестности. И тут случилось то, что вошло в анналы как «олений эффект» — по-французски effet de cerf. Из кустов на дорогу выскочил олень и понёсся прямо через позиции англичан. Увидев зверя, лучники — многие из которых были йоменами, привыкшими к охоте — издали громкий охотничий клич. Этот крик услышали французские разведчики.
Ла Гир и Сентрайль, получив донесение, не колебались ни минуты. Их всадники — сто восемьдесят тяжеловооружённых рыцарей — рванули вперёд. Они взлетели на гребень и увидели перед собой не готовый к бою строй, а разрозненные группы лучников, только-только пытавшихся занять позиции. Французская кавалерия ударила сразу — без построения, без команды, просто врезалась в английский порядок. Удар пришёлся с трёх сторон: спереди и с обоих флангов, поскольку местность не позволяла англичанам прикрыть края.
Лучники в рукопашной схватке против закованных в сталь всадников были обречены. Английский длинный лук — оружие страшное, но требующее трёх условий: подготовленной позиции, защищённых флангов и времени. Ничего этого 18 июня у Тальбота не было. Его отряд был смят за несколько минут. Самого Тальбота сняли с коня (он пытался сесть в седло без шпор — признак того, что атака застала его на этапе подготовки) и взяли в плен. Честь пленения самого известного в английском войске полководца приписывается капитану Жану Даньо — за этот подвиг он в 1438 году получит дворянство и станет основателем рода Даньо де Ришкур.
Фастольф со своего холма наблюдал за разгромом авангарда. Он попытался двинуть основные силы на соединение с рыцарями, составлявшими английский арьергард, но те, увидев приближающуюся французскую конницу и поняв масштаб катастрофы, развернули коней и понеслись прочь. Строй англичан рассыпался. Фастольф бросился следом. Основные французские силы подошли уже к добиванию.
Битва длилась не более часа — по оценкам историков, решающая фаза заняла считанные минуты. Английская полевая армия в центральной Франции перестала существовать. По разным данным, англичане потеряли убитыми от двухсот до двух с половиной тысяч человек — львиную долю среди них составили лучники. Ещё больше попало в плен. Кроме Тальбота, французам сдались барон Томас Скейлз и сэр Томас Ремпстон. Французские потери не превысили ста человек.
Почему это сработало
Пате часто называют зеркальным отражением Азенкура. В обоих случаях одна сторона попыталась применить шаблонную тактику и была застигнута врасплох до её завершения. В обоих случаях атака тяжёлой конницы решила исход — но с разным знаком. Разница в том, что при Азенкуре французские рыцари атаковали на узком, раскисшем от грязи поле против полностью развёрнутых и защищённых английских лучников, а при Пате английские лучники не успели развернуться вовсе.
Исследовательница Столетней войны Джульет Баркер называет Пате самым катастрофическим поражением англичан со времён битвы при Боже 1421 года, но с куда более тяжёлыми последствиями. При Боже погиб наследник престола Томас Кларенс, однако полевая армия уцелела. При Пате же англичане потеряли весь цвет своей действующей армии — и, что оказалось важнее, репутацию непобедимости в открытом бою. За восемьдесят лет, прошедших после Креси, французы привыкли к мысли, что встретить англичан в поле — значит проиграть. Пате разрушило эту уверенность.
Жанна непосредственно в рукопашной не участвовала — она оставалась в арьергарде. Но именно она, как свидетельствуют хронисты, настояла на немедленном преследовании, когда военный совет колебался. Она требовала атаковать — и её настойчивость вынудила Алансона отдать приказ. Ещё накануне, по рассказу очевидца тех событий бургундского хрониста Жана де Ваврена, Жанна бросила Алансону: «У вас есть шпоры. Используйте их». Когда кто-то усомнился в успехе погони, она произнесла фразу, которую цитируют до сих пор: «Во имя Господа, мы должны сразиться с ними. Если бы они висели в облаках — мы бы достали их. Ибо Господь послал нас покарать их».
Фастольф, Тальбот и тень Фальстафа
После битвы Джон Фастольф с горсткой всадников добрался до Жанвиля, но городские ворота перед ним закрыли — гарнизон опасался, что следом идут французы. Ему пришлось продолжать бегство до Парижа. Герцог Бедфорд отстранил его от ордена Подвязки. Тальбот, оказавшись во французском плену (он пробудет там до 1433 года), обвинил Фастольфа в трусости и оставлении товарищей перед лицом врага. Фастольф яростно отрицал обвинение. В 1442 году, после тринадцати лет позора, специальная комиссия ордена Подвязки — созванная, вероятно, по его же настоянию — полностью оправдала его и восстановила в ордене. Но репутация была подорвана навсегда.
Слухи о бегстве Фастольфа при Пате дошли до английского драматурга Уильяма Шекспира. В его ранней хронике «Генрих VI, часть I» выведен персонаж по имени сэр Джон Фастольф — рыцарь, который позорно покидает поле боя. Позже, работая над «Генрихом IV», драматург превратил эту фигуру в комического толстяка-хвастуна сэра Джона Фальстафа — одного из самых известных комических персонажей английской литературы. Сама фамилия Falstaff — слегка изменённое Fastolf. (Изначально Шекспир хотел назвать героя сэром Джоном Олдкаслом, но потомки реального Олдкасла — лидера секты лоллардов, сожжённого в 1417 году — запротестовали.) Так французская кавалерийская атака при деревушке Пате не только разгромила армию, но и — косвенно — подарила мировой литературе персонажа, пережившего века.
Тальбот после освобождения вернулся во Францию и ещё два десятилетия воевал — пока не погиб в 1453 году при Кастийоне, в том самом сражении, которое поставило точку в Столетней войне. В Англии его почитали как героя; в Пате в его честь назвали улицу. Ла Гир сражался до начала 1440-х, в 1435 году одержал победу при Жерберуа, в 1438-м стал капитан-генералом Нормандии, в 1441 году захватил Понтуаз. Умер он 11 января 1443 года в Монтобане от неизвестной болезни — последние кампании провёл уже тяжело больным.
Поход без единого выстрела
Стратегические последствия Пате превзошли тактические. Английская полевая армия в центральной Франции была уничтожена. Из высших командиров на свободе оставался только Фастольф; граф Саффолк попал в плен при Жаржо, граф Солсбери погиб под Орлеаном ещё в ноябре 1428-го. Сопротивляться наступлению французов было некому.
После некоторого колебания — дофин поначалу хотел короноваться в Орлеане, как когда-то Людовик VI — Жанна убедила его идти на Реймс. 24 июня армия собралась в Жьене, а 29 июня выступила в поход, который историки позже назовут «бескровным». Осер, бургундский город, отказался открыть ворота, но после переговоров — и, по некоторым сведениям, передачи двух тысяч золотых экю городскому министру — сохранил нейтралитет и позволил французам разбить лагерь под стенами и пополнить припасы. Сен-Флорентен сдался сразу. Бриенон-л'Аршевек — тоже.
Труа — крупный бургундский город с гарнизоном в пять-шесть сотен — оказал сопротивление. Четыре дня осады, и 9 июля, опасаясь штурма, горожане капитулировали. 14 июля без боя открыл ворота Шалон-ан-Шампань. 16 июля дофин вошёл в Реймс — горожане, поклявшиеся держаться шесть недель до подхода Бедфорда, передумали после того, как их покинул архиепископ.
Утром 17 июля 1429 года в Реймсском соборе Карл VII был коронован. Церемония вышла скромной: корона, скипетр и держава оставались в захваченном англичанами аббатстве Сен-Дени, из двенадцати традиционных пэров присутствовали лишь трое духовных — архиепископ Реймса Рено де Шартр, епископ Лана и епископ Шалона. Но главное — священное помазание миром из Святой Стеклянницы — состоялось. Карл стал не просто дофином-претендентом, а законным помазанником. Жанна стояла рядом со своим знаменем. Она сказала: «Благородный король, ныне свершилась воля Господа, который желал, чтобы я сняла осаду с Орлеана и привела вас в сей город Реймс для принятия святого помазания, дабы все знали — вы истинный король и вам должно принадлежать Французское королевство».
Что стоит за одним днём
Пате не завершило Столетнюю войну — она продлится ещё до 1453 года. Но оно сделало то, чего не удавалось французам на протяжении жизни трёх поколений: доказало, что английскую тактическую машину можно сломать. Один олень, выскочивший на дорогу, одна вовремя принятая атака, одна девушка со знаменем в арьергарде — этих трёх составляющих хватило, чтобы ход самой долгой войны средневековой Европы развернулся вспять.
Всего за семь недель — с 8 мая по 18 июня 1429 года — французы сняли осаду с Орлеана, взяли четыре укреплённых пункта на Луаре, уничтожили английскую полевую армию и подготовили коронацию своего короля в Реймсе. Ни до, ни после в Столетней войне не было кампании столь же скоротечной и столь же успешной. Двадцать четыре года спустя, в 1453 году, англичане потеряют Бордо — свой последний оплот на континенте. В их распоряжении останется только порт Кале. Пате стало моментом, после которого восстановить прежнее влияние во Франции они уже не смогли.