9 апреля 1756 года в Муршидабаде, столице Бенгальской субы, умирает наваб Аливарди-хан, который правил Бенгалией, Бихаром и Ориссой шестнадцать лет. Он пришёл к власти в 1740 году, разбив предыдущего наваба Сарфараз-хана в битве при Гирии, и всё его правление прошло в отражении набегов маратхов под началом Рагхуджи Бхонсле. За несколько лет до смерти, в 1751 году, Аливарди-хану пришлось уступить маратхам провинцию Орисса — такова была цена мира. Отношения с европейскими торговыми компаниями он выстраивал осторожно, держа их на расстоянии и не позволяя ни одной из сторон усилиться в ущерб другой. Своему внуку и наследнику он оставил предостережение: европейские компании подобны пчелиному рою, чей мёд приносит выгоду, но стоит потревожить улей — и пчёлы зажалят насмерть.
Наследником Аливарди-хана становится его внук по дочери Амине Бегум — Мирза Мухаммад Сирадж уд-Даула, молодой человек двадцати трёх лет. Ещё при жизни деда он сопровождал его в военных походах, а в 1750 году даже поднял мятеж и захватил Патну — правда, был прощён. Теперь, взойдя на трон, Сирадж немедленно сталкивается с угрозой изнутри: его тётка Гашети Бегум, старшая дочь Аливарди-хана, располагает огромным состоянием и политическим влиянием. Опасаясь заговора, новый наваб заключает тётку под домашний арест и конфискует её богатства. Следом он проводит перестановки при дворе: назначает Мир Мадан-хана казначеем вооружённых сил, отстранив от этой должности прежнего казначея Мир Джафара, и продвигает индуса Моханлала на должность придворного писца. Каждое из этих решений создаёт ему новых врагов.
Параллельно молодой наваб обращает внимание на действия европейских торговых компаний в его владениях. Британская Ост-Индская компания — торговая корпорация с собственной армией и административным аппаратом — уже несколько десятилетий действует в Бенгалии, опираясь на фирман, то есть торговый указ, изданный в 1717 году падишахом Фаррух-Сияром из династии Великих Моголов. Этот документ давал британцам право беспошлинной торговли. Однако к середине XVIII века Ост-Индская компания начала злоупотреблять привилегиями: её служащие позволяли местным купцам, подданным наваба, торговать под британским флагом и тем самым уходить от налогов. Казна Бенгалии теряла значительные средства. Кроме того, надвигалась общеевропейская Семилетняя война — глобальный конфликт между Британией и Францией, который охватит Европу, Северную Америку, Карибские острова и Индию. Готовясь к столкновению с французской Ост-Индской компанией, чья фактория располагалась в Чанданнагаре выше по течению Хугли, британцы начали укреплять Форт-Уильям — свою главную крепость в Калькутте.
Крепость эту построили между 1696 и 1706 годами на восточном берегу реки Хугли, там, где сегодня находится площадь Б. Б. Д. Баг, бывшая Далхаузи-сквер, в самом центре современной Калькутты. Форт имел неправильную форму: южная стена длиннее северной, западная — длиннее восточной. По углам стояли бастионы, каждый нёс по десять орудий. Нижний уровень занимали склады высотой в восемнадцать футов, а их каменные перекрытия служили своего рода палубой, на которой располагались оружейная, жилые помещения для писарей Компании, торговая фактория и резиденция губернатора. Вокруг форта теснились дома европейских жителей Калькутты — так называемый белый город. Именно эта близость построек к стенам крепости станет роковой: она лишит защитников чистого поля обстрела.
Сирадж уд-Даула требует от британцев и французов прекратить фортификационные работы и снести уже построенные укрепления. Французы в Чанданнагаре отвечают дипломатично: они, мол, всего лишь чинят стены, повреждённые молнией. Британский губернатор Калькутты Роджер Дрейк поступает иначе. Его ответ навабу по сути сводится к тому, что возводимые укрепления — внутреннее дело Компании, защита от возможного французского нападения. Подтекст этого ответа оскорбителен. Он ставит под сомнение способность бенгальского правителя поддерживать порядок в собственных владениях. Взбешённый Сирадж решает нанести удар.
Коссимбазар и марш на Калькутту
Первого июня 1756 года Сирадж уд-Даула направляет отряд примерно в три тысячи человек к британской фактории Коссимбазар — торговому посту вблизи Муршидабада. Начальник фактории Уильям Уоттс, человек исключительно способный к языкам (он владел бенгальским, хиндустани и фарси), запрашивает подкрепление из Калькутты. Но Совет в Калькутте решает не ослаблять гарнизон. Уоттс располагает всего полусотней человек и несколькими орудиями. Он пытается откупиться, однако 3 июня факторию окружают, а 5 июня она падает. Уоттса берут в плен.
Тем временем армия наваба — по разным оценкам, от тридцати до пятидесяти тысяч человек при боевых слонах и артиллерии — выступает на Калькутту. Несмотря на июньскую жару и медлительность обозов, запряжённых волами, Сирадж покрывает сто шестьдесят миль за одиннадцать дней. Тринадцатого июня его авангард уже в пятнадцати милях от города.
Калькутта к этому моменту непригодна для обороны. За пятьдесят лет, прошедших с постройки Форта-Уильяма, укрепления обветшали: часть бастионов не может нести орудия, в стенах проделаны дыры для окон и вентиляции, пушки лишились колёс, а порох отсырел и пришёл в негодность. Гарнизон насчитывает всего сто восемьдесят регулярных солдат-португальцев. К ним добавляют двести пятьдесят ополченцев из англичан, португальцев и армян, а также несколько десятков добровольцев с кораблей. Общая численность защитников — около пятисот пятнадцати человек. Обороной командует капитан Минчин, которого современники характеризуют как полностью некомпетентного, а верховная власть принадлежит губернатору Дрейку, человеку слабому, нерешительному и не пользующемуся уважением.
Четыре дня осады
Шестнадцатого июня 1756 года передовые части бенгальской армии выходят к Маратхскому рву, оборонительному сооружению длиной семь миль и шириной двенадцать футов, вырытому для защиты от набегов маратхской конницы. Первый удар Сирадж направляет против единственного хорошо защищённого участка рва — редута Перрена, небольшого укрепления, которым командует энсин Фрэнсис Пикар с отрядом из двадцати пяти человек, в основном португальцев и голландцев. Семь орудий редута и поддержка с корабля «Принс Джордж», стоящего на Хугли, позволяют отразить несколько атак и нанести нападающим серьёзные потери.
В ночь на семнадцатое июня лазутчик сообщает командующему авангардом Рай Дурлабху, что в одном месте ров не доделан — через него могут перейти и люди, и слоны. Этот участок находится у так называемого Хлебно-сырного бунгало в районе нынешнего вокзала Сиалда. Войска наваба переправляются и поджигают Багбазар — туземный квартал к северу от форта. Пожар настолько ярок, что, по свидетельствам современников, караульные в форте могли читать при его свете. Тысячи местных жителей в панике бегут под защиту фортовых стен.
Утром восемнадцатого июня армия наваба движется на запад, примерно по линии современной улицы Б. Б. Гангули, пока не достигает перекрёстка с Рабиндра-Сарани. Здесь дорогу наступающим преграждает француз по фамилии Лебом — с двумя пушками и сорока мушкетами он сдерживает натиск бенгальских сил почти девять часов. Когда сопротивление Лебома наконец сломлено, атакующие выходят к восточной батарее форта, стоящей на месте нынешней церкви Святого Андрея. Начинаются ожесточённые бои за каждый дом, каждую улицу. Восемнадцатифунтовые орудия восточной батареи поначалу эффективны, но к вечеру позиция захвачена, и защитники отступают в форт.
Девятнадцатого июня форт обстреливают со всех сторон. Именно в этот момент губернатор Роджер Дрейк принимает решение, которое войдёт в британскую военную историю как образец бегства: под покровом темноты он вместе с капитаном Минчином и несколькими старшими офицерами садится в шлюпку и уходит на корабль, стоящий на реке. Женщины и дети к тому моменту уже эвакуированы. Командование переходит к судье форта Джону Зефании Холвеллу, хирургу по образованию и чиновнику Ост-Индской компании без военного опыта.
К вечеру двадцатого июня положение безнадёжно. В форте остаётся меньше двухсот защитников, способных держать оружие. Холвелл капитулирует. Сирадж уд-Даула входит в Форт-Уильям через Северные Речные ворота и, по свидетельству самого Холвелла, даёт слово солдата, что пленным не причинят вреда.
Ночь в Чёрной яме
После сдачи форта британских пленных — солдат, чиновников, нескольких гражданских — размещают на ночь в гарнизонной караулке, которую сами англичане называли чёрной дырой. Это помещение размером четырнадцать на восемнадцать футов (примерно четыре с половиной на пять с половиной метров) с двумя маленькими зарешёченными окнами, выходящими на низкую веранду, которая почти не пропускает воздух. Караулка изначально рассчитана на двух-трёх арестантов.
Что именно произошло внутри в ночь с двадцатого на двадцать первое июня, мы знаем в основном из рассказа самого Холвелла, опубликованного в 1758 году — через два года после событий. Согласно его версии, в камеру загнали сто сорок шесть человек. Выйти наутро смогли двадцать три. Остальные, по утверждению Холвелла, погибли от удушья и теплового удара.
Современный взгляд на этот эпизод значительно отличается от рассказа Холвелла. Ещё в 1915 году британский школьный учитель Дж. Х. Литтл опубликовал работу, в которой подверг сомнению достоверность холвелловских цифр, сопоставив их с уцелевшими списками личного состава гарнизона и данными о потерях. Арифметика не сходилась: гарнизон форта был невелик, многие погибли в бою, значительная часть людей бежала с губернатором Дрейком. Более позднее исследование историка Бриджена Гупты, опубликованное в 1959 году, приходит к выводу, что в караулке находилось около шестидесяти четырёх человек, из которых выжил двадцать один. Геометрический аргумент подтверждает эти цифры: втиснуть сто сорок шесть человек в двадцать три квадратных метра — задача, физически почти неразрешимая при попытке закрыть дверь.
Но даже при пересмотренных цифрах событие остаётся трагедией. Июньская ночь в Калькутте — это духота, температура под тридцать градусов, влажность, близкая к точке насыщения. В герметично закрытом каменном помещении с двумя крошечными окнами кислород заканчивается в течение нескольких часов. Каждый человек генерирует около ста ватт тепла. Тела перегреваются, наступает обезвоживание, затем делирий. Охрана, слыша крики о воде, приносит бурдюки к оконным решёткам, но прутья слишком узки, чтобы их пропустить. Воду льют в шляпы, протянутые узниками; почти вся она расплёскивается. К утру мёртвые стоят в толпе — им некуда упасть, зажатые телами живых.
Утром дверь не открывается: трупы подпирают её изнутри. Гвардейцам требуется около двадцати минут, чтобы выжившие расчистили проход. Двадцать три человека выходят на бенгальский рассвет. Кожа у всех покрыта волдырями — признак острого теплового удара. Большинство не может стоять без поддержки.
Сам Сирадж уд-Даула, судя по большинству источников, узнал о случившемся только утром и немедленно приказал освободить выживших. Холвелл и трое его товарищей были отправлены в Муршидабад как военнопленные. Версия о намеренной жестокости наваба появилась позже — главным образом стараниями самого Холвелла, чей отчёт стал мощнейшим инструментом пропаганды, оправдывавшим британское вторжение.
Ответный удар: Мадрас, Клайв, Уотсон
Весть о падении Калькутты достигает Мадраса, британской административной столицы на Коромандельском берегу, в августе 1756 года. Совет Мадраса немедленно снаряжает карательную экспедицию. Командовать сухопутными силами поручают подполковнику Роберту Клайву, чья карьера началась с должности писаря в Ост-Индской компании в 1744 году, а затем круто пошла вверх благодаря тактической изобретательности и личной храбрости, проявленной ещё в Первую и Вторую Карнатикские войны. Морскими силами командует адмирал Чарльз Уотсон. В состав эскадры входят пять кораблей: флагманский «Кент», а также «Камберленд», «Тайгер», «Солсбери» и «Бриджуотер». На борту — двести пятьдесят человек 39-го пехотного полка, около пятисот семидесяти солдат Мадрасского европейского полка, восемьдесят артиллеристов и полторы тысячи сипаев, индийских солдат на службе Компании.
Экспедиция выходит из Мадраса в середине октября 1756 года. К декабрю корабли достигают дельты Ганга. Семнадцатого декабря Уотсон направляет Сирадж уд-Дауле жёсткое письмо с требованием восстановить привилегии Компании и выплатить компенсации за причинённый ущерб. Ответа не последует — точнее, ответом станет бой.
Второго января 1757 года Клайв высаживается у Алигура и движется на Калькутту с суши, пока эскадра Уотсона обстреливает Форт-Уильям с реки. Маникчанд, назначенный Сираджем управлять Калькуттой после её захвата, уже получил от британцев взятку и после символического сопротивления сдаёт город. Форт-Уильям снова в руках Ост-Индской компании.
Девятого февраля 1757 года Сирадж уд-Даула, потрясённый быстротой британского ответа и предательством собственных офицеров, подписывает мирный договор, восстанавливающий довоенные привилегии Компании. Но ни Клайв, ни Совет в Калькутте не собираются останавливаться на достигнутом.
Чанданнагар и заговор
В марте 1757 года Клайв наносит удар по французской фактории Чанданнагар — укреплённому торговому поселению Французской Ост-Индской компании на реке Хугли. После недолгой осады французы капитулируют. Те, кому удалось бежать, находят убежище при дворе Сирадж уд-Даулы, что даёт британцам формальный повод для дальнейшей эскалации.
К этому моменту Уильям Уоттс, тот самый начальник фактории Коссимбазар, попавший в плен в июне 1756 года, а затем отпущенный, сообщает Клайву о заговоре, зреющем при дворе наваба. В центре заговора — Мир Джафар, пожилой военачальник арабского происхождения, бывший казначей армии, отстранённый Сираджем от должности. Мир Джафар ещё в 1740 году помог Аливарди-хану захватить власть в Бенгалии, но теперь он не в чести у молодого правителя. К нему примыкают Джагат Сетхи, то есть «мировые банкиры», — влиятельное семейство финансистов, контролирующее финансовые потоки Бенгалии и всерьёз опасающееся, что наваб конфискует их состояние для пополнения казны.
Клайв поручает Уоттсу — единственному британцу, свободно владеющему языками бенгальского двора, — тайно встретиться с Мир Джафаром и заключить сделку. В обмен на военную поддержку и будущие огромные компенсации британцы обещают сделать Мир Джафара новым навабом Бенгалии. Пятого июня 1757 года Уоттс проникает в женскую половину дворца Мир Джафара, находящегося под наблюдением шпионов Сираджа, и получает с него клятву верности. Через несколько дней Клайв заключает официальный договор с заговорщиками. Адмирал Уотсон отказывается подписывать этот документ — и Клайв подделывает его подпись.
Четырнадцатого июня 1757 года Клайв направляет Сирадж уд-Дауле формальное объявление войны.
Плесси
Двадцать третьего июня 1757 года две армии встречаются у деревни Палаши (по-английски Плесси) на берегу реки Бхагиратхи-Хугли, примерно в ста шестидесяти километрах к северу от Калькутты. Позиция Клайва — манговый сад. У него около трёх тысяч человек: две тысячи сто сипаев и примерно восемьсот европейцев, включая шестьсот солдат 39-го пехотного полка и Мадрасский европейский полк. Артиллерия: десять полевых орудий и две маленькие гаубицы.
У Сираджа — около пятидесяти тысяч человек, шестнадцать тысяч всадников, пятьдесят орудий калибром от восемнадцати до тридцати двух фунтов с французскими офицерами при них. Три дивизии. Одной из них командует Мир Джафар. Соотношение сил — примерно семнадцать к одному.
Битва начинается с артиллерийской перестрелки. Ядра армии наваба ложатся с недолётом. В полдень небо затягивают тучи, и на поле обрушивается получасовой ливень — обычный для бенгальского муссона. Британские артиллеристы немедленно накрывают свои орудия и боеприпасы брезентом. Бенгальские канониры этого не делают. Когда ливень проходит, артиллерия наваба фактически выведена из строя: порох отсырел.
Пехота наваба, полагая, что и британские пушки замолкли, идёт в атаку. Её встречает залповый огонь. С фланга не двигается кавалерия Мир Джафара — он отказывается вводить свою дивизию в бой. Затем гибнет Мир Мадан-хан, казначей вооружённых сил Сираджа и один из немногих, кому наваб по-настоящему доверяет. Потрясённый этой смертью, Сирадж посылает за Мир Джафаром. Тот советует отступать и обещает сам отразить британскую атаку. Наваб приказывает войскам прекратить бой. Как только бенгальская армия начинает отход к лагерю, части Клайва переходят в наступление. Сирадж, осознав, что битва проиграна, садится на быстрого верблюда и покидает поле.
Британские потери: по разным данным, от восемнадцати до двадцати двух убитых и около пятидесяти раненых. Потери наваба: около пятисот человек. Лагерь Сираджа, захваченный к пяти часам пополудни, оказывается пуст.
Сирадж уд-Даула бежит в Муршидабад, а оттуда на лодке вверх по Гангу — к Патне. В Раджмахале его опознают люди Мир Джафара. Наваба арестовывают и передают Мир Мирану, сыну Мир Джафара. Второго или третьего июля 1757 года (источники расходятся в точной дате) Сираджа уд-Даулу казнят во дворце Мир Джафара в Муршидабаде. Ворота, через которые вынесли тело, получат название Намак Харам Деорхи, что означает «Ворота предателя».
Итог
Мир Джафар становится навабом, но его власть — фикция. Британцы получают колоссальные финансовые компенсации, контроль над внешней торговлей Бенгалии и право содержать в провинции свою армию. Через несколько лет, в 1765 году, Клайв, к тому моменту уже губернатор Бенгалии, добьётся от императора Шах Алама II фирмана, передающего Компании дивани — право собирать налоговые и таможенные доходы со всей Бенгалии. Ост-Индская компания перестаёт быть чисто торговой организацией. Она становится государством внутри государства. Четыре дня осады в июне 1756 года запустили цепь событий, которая к середине XIX века приведёт к тому, что корпорация из лондонского Сити будет править субконтинентом с населением в триста миллионов человек. А старый Форт-Уильям, стоявший в районе нынешней площади Б. Б. Д. Баг, со временем снесут, и в середине XIX века на его месте вырастет здание Главного почтамта. Сегодня над чёрной дырой — почтовое отделение, и прохожие в Калькутте спешат мимо, не догадываясь, что под их ногами точка, с которой началось британское завоевание Индии.