Глава 1. Премия как повод
Ольга вернулась домой в половине десятого вечера. В аптеке опять была проверка, и она задержалась на три часа сверх смены. Зато завтра ей обещали премию восемнадцать тысяч за переработку и безупречную работу с документацией. Она уже мысленно распределила деньги: Мише на новую зимнюю куртку, потому что старая стала мала, плюс сапоги, оплатить детский сад за два месяца вперёд, чтобы потом не дергаться. И чуть-чуть отложить на чёрный день.
Она зашла в прихожую, скинула пальто. В квартире пахло вчерашним супом и пивом. Из зала доносился голос из телевизора. Нина Петровна смотрела сериал. На кухне горел свет. Ольга прошла туда и увидела мужа. Сергей сидел за столом, перед ним стояла наполовину пустая кружка с пивом. Глаза у него были мутные, но он ещё держался. Пиво было тёплым, судя по тому, что на кружке не было конденсата. На столе лежала раскрытая пачка дешёвых сигарет, рядом стояла пепельница, переполненная окурками.
— Привет, — сказала она, ставя сумку на пол. — Ты сегодня работал?
— Ага, — буркнул он, не поднимая головы. — Грузил мешки на складе.
— И сколько?
— Ну, три часа.
— И сколько заплатили?
— Полторы.
Ольга вздохнула. Полторы тысячи за три часа тяжёлой работы — это смешно. Но он хотя бы вышел из дома, и то хорошо. Она подошла к плите, поставила греть суп. Ужинать она не хотела, но надо было поесть, чтобы завтра не упасть в обморок на работе. Она открыла холодильник, там лежали только полбуханки чёрного хлеба и два яйца. Нина Петровна опять не купила молока, хотя Ольга её просила.
— Оль, — вдруг сказал Сергей, — а правда, что ты премию получила?
Она обернулась.
— Откуда ты знаешь?
— Мама сказала. Ей соседка рассказала, она в твоей аптеке работает.
Ольга почувствовала, как внутри закипает раздражение. Соседка Марина из соседнего подъезда работала кассиром в той же аптеке и любила обсуждать чужие дела. Ольга не раз просила её не болтать лишнего, но та вечно рассказывала всё Нине Петровне. Марина, наверное, уже рассказала всему подъезду, а Нина Петровна смаковала эту новость, как конфетку.
— Ещё не получила, но обещали, — сказала она осторожно.
— Сколько?
— Восемнадцать.
Сергей присвистнул и отпил пива. Он закашлялся, потому что пиво было слишком тёплым и горьким.
— Ого. Это хорошие деньги.
— Да, я хочу Мише куртку и сапоги купить.
— А мне? — спросил он, и в голосе послышалась обида. Как у ребёнка, которому не купили игрушку.
— Тебе что, Серёж? Ты же не ходишь никуда. Дома сидишь.
— Я хожу на работу.
— Три часа в неделю.
Он хотел что-то ответить, но в этот момент на кухню вошла Нина Петровна. Она была в халате, на голове были бигуди. Они всегда её раздражали, но она не переставала их делать. Бигуди были пластмассовые, старые, некоторые треснули, но она упорно накручивала на них волосы. Она встала в дверях, уперев руки в бока, и посмотрела на Ольгу сверху вниз как на провинившуюся ученицу.
— Ну что, Олечка, наслышана про твои успехи, — изрекла она с приторной улыбкой. — Премию, говорят, дадут. А у нас в холодильнике мышь повесилась. Даже молока нет.
— Утром куплю, — устало ответила Ольга.
— Утром, вечером... А Серёженьке сейчас надо. Он, между прочим, работал сегодня, устал. А ты всё свои премии копишь, ничего в дом не приносишь. Ему мясо нужно, силы восстанавливать, а ты суп какой-то жидкий варишь.
Ольга глубоко вздохнула. Она знала, что спорить бесполезно. Нина Петровна всегда так: сначала нападёт, потом расплачется, потом скажет, что она старая и больная, и все должны её жалеть. Она уже сто раз слышала эту песню. Нина Петровна ни разу не предложила помочь деньгами, хотя её пенсия, 15 тысяч, уходила только на неё: на новые халаты, на краску для волос, на дорогие конфеты, которые она прятала от всех в своей комнате.
— Нина Петровна, — спокойно объяснила Ольга, — премию ещё не дали. И когда она придёт, я её потрачу на Мишу. Ему нужна тёплая одежда. А вы будете есть то, что я куплю на свою зарплату.
— На свою зарплату! — всплеснула руками свекровь. — А мы, значит, недостойны? Мы тоже твоя семья. Деньги должны быть общие. Ты что, жадная? Ольга посмотрела на мужа. Он сидел и смотрел в пол, зачем-то рассматривая трещину на линолеуме. Он всегда так делал, когда мать начинала давить. Он уходил в себя, прятался, ничего не говорил. Она хотела, чтобы он встал, защитил её, сказал: «Мам, хватит». Но он молчал. Ольга чувствовала, как её голос начинает дрожать.
— Я не жадная, — отрезала она. — Я работаю, содержу дом. А вы живёте все за мой счёт.
— Это ты за наш счёт живёшь! — взвизгнула Нина Петровна. — Мой сын — кормилец, а ты — приживалка. Он сколько лет работал водителем, пока права не отобрали. А ты в своей аптеке пыль глотаешь и считаешь себя главной.
Ольга не стала спорить. Она развернулась и пошла в комнату, где спал Миша. Мальчик лежал на кровати, накрытый одеялом, но не спал. Он смотрел на неё большими, испуганными глазами. На его лице застыло выражение, которое Ольга ненавидела: смесь страха и беспомощности. Она присела на край кровати, погладила сына по голове, по его мягким, ещё по-детски пушистым волосам.
— Мам, а почему бабушка злится? — спросил он шёпотом.
— Бабушка просто устала, солнышко. Спи.
— А папа почему молчит? — Папа тоже устал.
— А ты устала? — поинтересовался Миша.
Ольга задержала дыхание. Она не знала, что ответить.
— Я немного устала, но это ничего. Я люблю тебя.
— Я тебя тоже, — прошептал мальчик и закрыл глаза.
Ольга сидела рядом, пока он не уснул. Она слышала, как за стеной свекровь продолжала что-то говорить Сергею, а он молчал. Она слышала звон ложки о кружку. Она слышала, как часы пробили одиннадцать. И где-то в глубине души она понимала, что дальше так продолжаться не может. Эта ночь стала точкой отсчёта.
Глава 2. Тайная тетрадь и подсчёты
На следующий день Ольга заступила на смену с утра. Ей предстояло отработать двенадцать часов: с восьми утра до восьми вечера. Аптека работала без выходных, и в субботу народу было много. Люди шли за лекарствами от давления, от аллергии, кто-то приносил рецепты. Ольга успевала отпускать товар, консультировать, принимать поставки. В обед она перекусила бутербродом, запила чаем и снова встала за прилавок. У неё болели ноги, но она не жаловалась, привыкла.
Вечером, когда она уже собиралась домой, к ней подошла заведующая:
— Оль, на следующей неделе у нас проверка. Я хочу, чтобы ты осталась после смены на пару часов проверить лекарства на стеллажах, сверить накладные. Я тебе оплачу как сверхурочные.
— Хорошо, — устало кивнула Ольга.
Домой она вернулась в половине десятого. Сергей сидел на кухне, но не с пивом, а на этот раз с чашкой чая. Это было необычно, и Ольга насторожилась. Чай был в той кружке, которую она купила ему на день рождения с надписью «Лучший папа». Кружка была почти пустая, на дне остался тёмный осадок.
— Привет, — буркнул он. — Ты сегодня поздно.
— Проверка скоро. Надо подготовиться.
Она прошла в комнату, заглянула к Мише, сын спал. Он уже привык, что мама возвращается поздно, и перестал ждать. Но она заметила, что он снова нарисовал рисунок: три фигуры — мама, папа и он держатся за руки. Бабушки с ними не было.
Она вернулась на кухню, села напротив мужа.
— Серёж, нам надо поговорить.
— Давай, — он пожал плечами, но в голосе была настороженность.
— Я хочу, чтобы ты знал, сколько я зарабатываю и сколько трачу. И сколько ты приносишь в дом.
Она достала из сумки старую тетрадь в клетку, которую вела уже два года. Обложка была потрёпанной, на углах виднелись следы масла и кофе. Открыла на середине и начала листать, водя пальцем по строкам.
Коммуналка — 5. Детский сад — 4. Продукты — в среднем 24 тысячи. Лекарства — 2. Одежда, обувь, прочее — ещё 3-5. Итого — около 40 тысяч в месяц.
Она посмотрела на мужа:
— Я зарабатываю 45 тысяч, когда беру дополнительные смены. В этом месяце получится 60 с премией. Из них уходит почти всё. Я не покупаю себе ничего нового уже два года. Я не хожу в кафе, не езжу в отпуск. Я просто выживаю как могу.
— А ты, Серёж, за последние три месяца принёс домой всего 7 тысяч. И все они ушли на пиво и на сигареты. Вот здесь всё записано.
Он молчал, глядя в стол. Его лицо было красным, он сжал кружку так, что побелели костяшки.
— Я не пью каждый день, — изрёк он наконец.
— Пьёшь. Ты пьёшь пиво даже за завтраком. Ты не помнишь, что я тебе говорила вчера о премии. Ты не помнишь, что у Миши завтра родительское собрание. Ты вообще ничего не помнишь, потому что всегда пьяный.
— Не надо так, — он встал, отодвинул стул. — Я стараюсь держаться.
— Как? Как ты стараешься? Ты потерял права полгода назад, потому что сел пьяный за руль. Я оплачивала штрафы. Я ездила в ГИБДД, потому что ты боялся. Я вытаскивала тебя из участка. Ты устроился грузчиком, проработал два дня и уволился, потому что видите ли тяжело. Теперь работаешь раз в неделю по три часа. Это не старание...
— Мама сказала...
— Мама сказала, — перебила Ольга. — Ты всегда слушаешь маму. Она говорит: «Серёже нужно есть хорошо», — и ты бежишь на кухню. Она говорит: «Она жадная», — и ты соглашаешься. А когда я прошу тебя побольше работать, ты молчишь.
Он стоял у стены, сжав кулаки. Ольга видела, как дрожит его челюсть. Это была не злость, это был страх. Он боялся сказать правду, боялся признать, что он слабый, боялся потерять мать, которая всегда его защищала.
— Что ты хочешь? — спросил он, не глядя на неё.
— Я хочу, чтобы ты устроился на нормальную работу и работал каждый день. Чтобы ты не пил. Чтобы твоя мама не жила с нами. Я хочу жить своей семьёй: с тобой и Мишей.
— Ты хочешь выгнать маму?
— Я хочу жить без постоянного контроля и критики.
Сергей сел обратно. Он смотрел на тетрадь, на цифры, на жену. Потом закрыл глаза, как будто пытался вспомнить что-то.
— Я подумаю, — кивнул он.
— У тебя есть три дня, — ответила Ольга.
Глава 3. Выбор, которого нет
Прошло три дня. Сергей так и не устроился на работу. Он даже не искал её. Он просто сидел дома, смотрел телевизор и пил пиво. Иногда он выходил на улицу, возвращался с пустыми руками и говорил: «Работы нет». Нина Петровна, наоборот, вела себя тихо, но Ольга знала, что это всего лишь затишье перед бурей. Она видела, как свекровь зыркала на неё исподлобья, как что-то нашёптывала сыну, когда Ольга проходила мимо.
Ольга не давила. Она ждала, но внутри неё росла уверенность, что ничего не изменится.
Вечером третьего дня она зашла к Мише, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Мальчик не спал. Он сидел на кровати, держа в руках старого плюшевого зайца с оторванным ухом, и рисовал.
— Что рисуешь? — спросила она, присаживаясь рядом.
— Наш дом, — ответил он, показывая рисунок. Там были снова нарисованы три фигуры: мама, папа и он. Они держались за руки. Но одна фигура была немного в стороне – бабушка. Она была нарисована чёрным карандашом, и её лицо было зачёркнуто.
— А это кто? — спросила Ольга, указывая на чёрную фигуру.
— Бабушка, — пояснил Миша. — Она всегда с нами, но она не держится за руки, потому что она злится.
Ольга почувствовала, как у неё сжалось горло.
— Мам, а почему бабушка всё время ругается?
— Она не ругается, просто...
— Она говорит, что ты плохая, — перебил Миша. — Что ты не даёшь нам денег. Что мы бедные. Я слышал.
Ольга обняла его, прижала к себе. Мальчик был тёплый и от него повеяло сном. Она почувствовала, как в глазах защипало.
— Мы не бедные, Миша. У нас есть всё, что нужно. Просто иногда взрослые говорят глупости. Они не хотят обидеть, просто у них так получается.
— А папа? Он тоже говорит глупости?
— Папа... просто не знает, как бывает по-другому. Он хороший, но он запутался.
— А ты тоже запуталась?
Ольга задумалась.
— Я запуталась, но я стараюсь найти выход.
— Я помогу тебе, — серьёзно подбодрил Миша. — Мы вместе. — Он сжал её руку своей маленькой ладошкой.
Ночью, когда все уснули, Ольга сидела на кухне и смотрела на пустую кружку Сергея. Она открыла приложение банка — остаток 2 300 рублей. До зарплаты ещё неделя. А впереди коммуналка и Мишин садик. Она посмотрела на чек из супермаркета, который лежал на столе. Там было написано: «Молоко, хлеб, масло, печенье». Она всегда покупала одно и то же.
Она знала, что утром Нина Петровна опять будет что-то требовать, и Сергей опять промолчит. Она не могла больше этого терпеть. Она не могла смотреть, как её сын боится собственной бабушки. Она не могла слышать, как он пересказывает её злые слова.
В воскресенье Ольга позвонила подруге Лене.
— Лен, я хочу уйти от Сергея. Можно я поживу у тебя несколько дней с Мишей?
— Что случилось?
— Всё то же. Я больше не могу. Сегодня Миша сказал мне, что его бабушка называет меня жадной. Он уже всё слышит. Он боится её.
— Приезжай, конечно. Я помогу. Если что, у меня есть раскладушка, поставлю в комнате.
Ольга собрала необходимые вещи: Мишины игрушки, документы, её паспорт, вещи сына и свои собственные. Она положила всё это в большую сумку и разбудила сына. Миша сонно потёр глаза, но не заплакал, когда она сказала ему, что они едут к тёте Лене.
— А папа? — поинтересовался он.
— Папа останется здесь. Мы скоро вернёмся.
— А бабушка?
— Бабушка тоже останется.
Она оставила записку на столе: «Я ушла. Если хочешь сохранить семью, найди работу, перестань пить и заставь маму съехать. Я у Лены». Она дописала внизу: «Пожалуйста, не ищи меня раньше времени. Я не хочу скандалов. Я хочу, чтобы ты решил все вопросы».
Она тихо закрыла дверь и вышла в подъезд. На улице шёл дождь. Она прижала Мишу к себе, подняла капюшон и пошла по лужам. Внутри неё было пусто и спокойно. Она не знала, что будет дальше, но знала, что это начало чего-то нового.
Когда Сергей проснулся, её уже не было. Нина Петровна нашла записку и разбудила сына криком:
— Серёжка! Она ушла! Она бросила тебя! Я говорила тебе, она не любит тебя! В наше время такого не было, чтобы жена из-за денег уходила!
Сергей прочитал записку, сжал её в руке и бросил на пол. Он чувствовал пустоту. Мать что-то говорила, кричала, но он её не слышал. Он смотрел на пустой стул, где обычно сидела Ольга, и думал о том, как много раз он молчал. Как много раз он выбирал мать.
Глава 4. Новая жизнь
Прошла неделя. Ольга жила у Лены, ходила на работу, забирала Мишу из садика. Она чувствовала себя свободной. Никто не кричал, не требовал, не обвинял. Миша перестал бояться, начал больше смеяться, даже стал есть лучше. Ольга поняла, что это был правильный шаг. Даже если будет трудно, она не вернётся назад.
Сергей звонил каждый день.
— Оль, вернись, — просил он. Голос у него был виноватый, срывающийся. Она слышала, как он тяжело дышит в трубку.
— Нашёл работу?
— Нет, но я ищу.
— Нашёл работу — тогда звони.
— А Миша? Как он?
— Он счастлив. И он не слышит ваших скандалов.
Сергей замолкал и клал трубку.
Нина Петровна тоже звонила сначала с угрозами:
— Ты пожалеешь! Он найдёт себе нормальную женщину!
Потом с мольбой:
— Олечка, вернись, я буду молчать, я не буду вмешиваться. Я постараюсь.
Ольга отвечала одно и то же:
— Это не моя проблема. Это проблема вашего сына.
Через две недели она нашла однокомнатную квартиру. Маленькую, на окраине города, в старой панельной пятиэтажке. Окна выходили во двор, где росли старые тополя. Ремонт был дешёвый, но Ольга сразу заметила, что в квартире чисто и сухо. Хозяйка сказала, что можно заехать хоть завтра. Ольга взяла кредит на аренду в 20 тысяч. Впервые в жизни она взяла кредит, но это был кредит на свободу. Она не боялась.
Они переехали в выходной. Миша выбрал себе угол у окна, где было больше света. Он сразу начал раскладывать игрушки на полу. Ольга поставила его кроватку, повесила на стену его рисунки. Сын спросил: «Мам, а здесь мы будем долго жить?». Она ответила: «Да, солнышко. Сколько захотим». Она купила дешёвый ковёр и занавески, поставила на подоконник фиалку в горшке. Вечером они сидели на кухне, она варила суп, а Миша рисовал новый рисунок — большой дом с трубой и дымом, и три фигуры, держащиеся за руки. Но пять без бабушки.
Ольга посмотрела в окно. За ним медленно опадали жёлтые листья. Она не знала, как они будут жить дальше, но она знала одно: она больше не будет зависеть от чужого мнения.
Глава 5. Новый шанс
Прошёл месяц. Ольга обустроилась в новой квартире, Миша привык к новому садику. Она стала спокойнее, даже улыбалась чаще. Сергей приходил навещать сына по выходным. Он был трезвым, но всё ещё каким-то неуверенным. Ольга видела, что он старается, но не верила до конца.
В очередной субботний вечер он снова пришёл. В руках он держал пакет с продуктами: молоком, хлебом, сыром, яблоками. И ещё в нём был какой-то маленький пакет, перевязанный розовой ленточкой.
— Я нашёл работу, — доложил он, ставя пакет на стол. — В ЖЭКе. Слесарем. Официально, с записью в трудовой. И я завязал с пивом. Месяц уже не пью. Вот, смотри.
Он протянул ей справку о трудоустройстве и выписку из банка, где была указана его зарплата за месяц — 28 тысяч.
— Да, ещё, мама переехала, — добавил он. — Я снял ей отдельную квартиру, небольшую, недалеко. Она сначала кричала, а потом согласилась. Я сказал ей, что если она не переедет, я больше не буду с ней общаться. Ты была права, я всегда выбирал мать. Но теперь я выбрал тебя, если ты ещё не передумала.
Ольга смотрела на него. Она видела, что он похудел, как под глазами залегли чёрные тени. Но в его взгляде не было прежней пустоты. Он стоял перед ней, ждал ответа.
— Я пока не передумала уходить, — медленно сказала она. — Я не могу вернуться в тот дом, где всё началось. Но я не закрываю дверь для тебя. Если ты готов начать с чистого листа, я дам тебе шанс.
Сергей кивнул, и в его глазах блеснула надежда. Ольга взяла маленький пакет, который он принёс, развязала верёвку и увидела в нём детский рисунок. Тот самый, который Миша нарисовал в старом доме: три фигуры, держащиеся за руки.
— Я нашёл это в его комнате, — объяснил Сергей. — Я хочу, чтобы мы снова могли так держаться за руки.
Ольга обняла его. Впервые за долгие месяцы она не чувствовала тяжести. Она не знала, что будет дальше, но понимала, что поступила правильно. И что этот выбор не конец, а начало новой жизни.
Друзья! Подписывайтесь, ставьте лайки, пишите комментарии!
Рекомендую прочитать: