повесть " Дело о золотом крокодиле"

Глава 16. Операция «Тишина»: ГПУ вступает в игру

Эпиграф: «Тишина бывает разной: мудрой, трусливой и подозрительной. Оперативная тишина — чаще всего последняя». — Из служебной памятки МУРа, 1927 г.

Подготовка к облаве в «Арагви» заняла ровно сутки. Сверчков, скрепя сердце, согласился выделить шесть человек из отделения, включая Кузьмина и двоих молодых агентов, которые ещё не обстреляны, но зубасты. Ямщиков набросал план: двое — у входа, двое — у чёрного хода, он и Петя — внутри, под видом посетителей. Виноградов должен был сидеть в соседнем зале и ждать сигнала, чтобы подойти и опознать настоящего крокодила.

— Всё просто, — сказал Ямщиков, разворачивая карту. — Князев и Торнтон встречаются в отдельном кабинете. Мы берём их на выходе, когда они будут с крокодилом. Без пальбы, без шума, чтобы не распугать посетителей.

— А если они всё-таки начнут стрелять? — спросил Петя, проверяя наган.

— Тогда будем отстреливаться. Но тихо.

— Как это — тихо отстреливаться? — удивился Кузьмин.

— А с глушителем, — сказал Ямщиков, достав из сейфа два новеньких «Нагана» с приспособлениями для бесшумной стрельбы. — Спецзаказ от Сверчкова. Для особо важных операций.

Кузьмин присвистнул, но спорить не стал. Все разобрали оружие и стали ждать завтрашнего вечера.

Но утром всё пошло не по плану.

...

Ямщиков только успел налить себе чаю, как в кабинет Сверчкова без стука вошли двое. В чёрных френчах, с холодными глазами и удостоверениями ГПУ. Старший, грузный, с залысинами, представился Панфиловым.

— Товарищ Ямщиков? — спросил он, не глядя на Сверчкова. — Вы отстраняетесь от дела «Золотой крокодил». Операция «Тишина» передаётся под контроль ГПУ.

— Какой ещё «Тишина»? — возмутился Сверчков. — Это наше дело, мы его вели с самого начала!

— Теперь — наше, — отрезал Панфилов. — У нас есть информация, что Князев связан с иностранными агентами, и это уже не уголовное дело, а государственная измена. Милиция здесь не нужна. Мы возьмём их сами.

— Но у меня приказ от товарища Рыжова! — крикнул Ямщиков.

— Рыжов — под следствием, — холодно ответил майор. — Не вмешивайтесь, если не хотите разделить его судьбу.

Они развернулись и вышли. В коридоре хлопнула дверь. Тишина была такой, что слышно было, как тикают старые часы на стене Сверчкова.

— Вот так, — сказал начальник, вытирая пот со лба. — Опять ГПУ. Они всегда приходят, когда пахнет жареным.

— Мы не можем им позволить забрать дело! — вскрикнул Петя. — Они либо уничтожат крокодила, либо отдадут Князеву, если он их сообщник.

— Не можем, — согласился Ямщиков. — Но формально они правы: у нас нет приказа сверху, а у них есть. Если мы полезем, нас арестуют.

— Так что — сдаёмся?

— Ни в коем случае. Просто изменим тактику. Мы не будем брать Князева, мы будем следить. И если ГПУ ошибётся, мы вмешаемся.

— А если не ошибётся?

— Тогда мы, по крайней мере, будем знать, что произошло. И сможем доказать, что крокодил — настоящий, а не подделка.

План был рискованным, но другого не оставалось.

...

Вечером, за час до встречи Князева и Торнтона, Ямщиков с Петей уже были в «Арагви». Они сидели в углу общего зала, пили чай с лимоном и ждали. Виноградов занял соседний столик с раскрытой книгой — делал вид, что изучает меню.

ГПУ было видно невооружённым взглядом: трое человек в штатском у входа, двое у чёрного хода — всё те же холодные лица, слишком прямая спина.

— Как думаете, они его возьмут? — прошептал Петя.

— Возьмут, — ответил Ямщиков. — Вопрос — что они сделают с крокодилом. Если они не знают про печать Дария, они могут просто конфисковать подделку, а настоящий останется у Князева.

— А если знают?

— Тогда они попытаются его уничтожить, чтобы никто не узнал правду. Для нас это — худший вариант.

Восемь часов. Князев и Торнтон вошли в ресторан, прошли в отдельный кабинет. ГПУ не двинулось с места — ждало.

Через полчаса из кабинета вышли двое с портфелем. В портфеле — золотой крокодил. Князев и Торнтон, явно довольные, направились к выходу. Но у двери их перехватили люди ГПУ.

— Стоять! — рявкнул Панфилов. — Вы арестованы за контрабанду и государственную измену.

Князев побледнел, но спокойно положил портфель на пол.

— Это недоразумение, — сказал он. — Я передавал культурную ценность американскому музею по разрешению.

— Разрешение? — Панфилов усмехнулся. — Какое разрешение? У вас есть документы?

— Нет, — признался Князев. — Но я готов объяснить.

— Объясните в камере.

Его скрутили, Торнтона — тоже. Портфель был изъят.

— Идём, — сказал Ямщиков Пете. — Пора вмешаться.

Он подошёл к Панфилову, сунув руку в карман, где лежал наган (с глушителем, но пока не пригодится).

— Товарищ майор, — сказал он громко, чтобы привлечь внимание. — Разрешите присутствовать при осмотре изъятого. У меня есть эксперт, который может определить подлинность.

— Это не ваше дело, — отрезал Панфилов.

— Это моё дело, — твёрдо сказал Ямщиков. — Потому что я — агент уголовного розыска, а изъятый предмет — вещдок по делу о краже из музея. Я имею право присутствовать при описи.

— Вы имеете право только сидеть дома и не мешаться под ногами, — зарычал Панфилов, но в глазах его мелькнула тень сомнения.

Виноградов подошёл ближе, учтиво поклонился.

— Товарищ , я профессор-востоковед. Могу определить, настоящий ли это крокодил. Если он подлинный, то внутри него есть… важная деталь. Если он поддельный, вы зря арестовали этих людей.

Панфилов поколебался.

— Хорошо, — сказал он. — Откройте портфель. Если вы ошибаетесь, поедете с ними.

Портфель открыли. Внутри — золотой крокодил. Ямщиков взглянул на Виноградова. Тот взял статуэтку, повертел, постучал по голове.

— Это копия, — сказал он спокойно. — Искусная, но копия. Настоящий — у Князева в тайнике. Или уже за границей.

— Что? — заорал Панфилов. — Князев, вы обманули нас!

— Я не обманывал, — усмехнулся полковник. — Я просто перепрятал настоящего. На всякий случай.

— Где он?

— Не скажу, — отрезал Князев. — Но если вы отпустите меня и Торнтона, я передам его в руки товарища Ямщикова. И только в его руки.

Панфилов кипел от злости, но спорить не стал. Он приказал отвести задержанных в машину и уехал, оставив на месте только Ямщикова, Петю и Виноградова.

— Ну что, — сказал Ямщиков. — Он согласился? Он отдаст крокодила нам?

— Согласится, — сказал Виноградов, пряча лупу. — Если мы докажем, что мы надёжнее, чем ГПУ.

— А как мы это докажем?

— Просто сделаем то, что сказали. Найдём настоящего крокодила и передадим его в музей. Без шума, без скандалов.

— И где его искать?

Виноградов улыбнулся и достал из кармана маленький ключик.

— У меня есть адрес тайника Князева. Он дал его Семёну Моисеевичу перед арестом. Старый друг не подвёл.

— Куда едем? — спросил Петя.

— На Знаменку, — сказал профессор. — В бывший особняк князей Трубецких. Там, в подвале, — настоящий крокодил. И печать Дария.

Они сели в машину и поехали в ночь, навстречу золоту и истории. А сзади, в ресторане «Арагви», остывали чашки с недопитым чаем, и официантка удивлённо смотрела на пустые стулья. Она не знала, что сидевшие там люди только что изменили ход расследования — и, возможно, ход истории.