Голос Галины Юрьевны доносился с кухни чётко, без лишних помех.
Вера остановилась в прихожей. Она даже не успела стянуть правый кроссовок. Напарница в аптеке попросила подмениться, смена сорвалась, и Вера вернулась в свою съёмную двушку на три часа раньше обычного.
— Мам, ну как я Верке это объясню? — забубнил Пашка.
В его голосе слышались те самые нотки виноватого школьника, которые всегда выводили Веру из себя.
— Мы же десять лет копили. Во всём ужимались.
— А никак не объясняй!
Свекровь прихлопнула ладонью по кухонному столу так, что звякнула посуда.
— Скажешь, что застройщик условия поменял. Или что я свои сбережения добавила, поэтому собственница. Сегодня она тебе жена, сынок, а завтра хвостом вильнёт, и останешься на улице!
Вера аккуратно скинула обувь. Левая нога затекла, но она не шевелилась. Десять лет. Они жили в этой чужой квартире с выцветшими обоями в цветочек десять долгих лет.
Вера брала ночные смены на складе лекарств. Выходила работать во все новогодние праздники. Она третью зиму носила одни и те же сапоги. Неделю назад снова отнесла их в ремонт, потому что Пашка сказал: «Мы же на трёшку копим, Вер, нам сейчас каждый рубль важен».
Она сделала шаг по коридору и остановилась в дверном проёме кухни.
— Добрый вечер. Застройщик условия поменял, говорите?
Пашка подскочил с табурета так резко, что едва не снёс чашку на пол. Галина Юрьевна даже не дрогнула. Только плотнее сжала накрашенные губы.
— Вера! А ты чего так рано?
Пашка торопливо спрятал руки за спину.
— Смена отменилась.
Вера бросила ключи на тумбу у входа. Металлический звон показался оглушительным.
— Я смотрю, вы тут нашу недвижимость делите? Отлично. И на каком этапе переговоры?
Пашка забегал глазами по стенам. Галина Юрьевна демонстративно поправила шёлковый платок на шее.
— А что такого? — с вызовом спросила свекровь.
— Ничего. Просто интересно послушать.
— Решаем, как лучше семейный бюджет сохранить. Мать плохого не посоветует. Времена сейчас нестабильные.
— Мой бюджет?
Вера прислонилась плечом к косяку. Спина заныла после тяжелой смены, но садиться она не собиралась.
— Я в отпуске не была семь лет. На шмотки копейки не тратила. Мы питались куриными спинками по акции. Чтобы ты, Галина Юрьевна, на себя квартиру записала?
— Ты так со мной не разговаривай! — повысила голос свекровь. — Павлуша тоже пахал!
— Пахал, — согласилась Вера.
Она посмотрела на мужа. Пашка уставился в стену, делая вид, что выцветшие обои вдруг стали невероятно интересными.
— Только зарплата у него в два раза меньше моей. И на наш общий вклад мы переводили в основном мои подработки. Мои ночные смены. Мои премии.
— Вер, ну ты не кипятись.
Пашка сделал неуверенный шаг к жене.
— Ты не так поняла! Мама просто предложила вариант. Чтобы скидку получить при оформлении. У пенсионеров же там программы всякие.
— Какие программы, Паша?
Он замялся. Потёр шею.
— Ну, там льготы... или субсидии...
— Хватит врать, — осадила мужа Вера.
Она шагнула на кухню. Встала напротив стола.
— Я всё слышала от входа. Про «сегодня жена, завтра чужая женщина». То есть мы десять лет живём, я тебе долги твои старые закрывала, я твою язву лечила, а я для тебя чужая женщина?
Галина Юрьевна тяжело поднялась со стула. Оперлась руками о край стола.
— И правильно сказала! Мать у него одна! А таких, как ты, ещё десяток будет.
— Мама, ну не надо, — пискнул Пашка.
— Помолчи, Павел! — рявкнула свекровь и снова повернулась к Вере. — Мы не позволим наши деньги разбазаривать! Ты ушлая, я тебя насквозь вижу. Тебе бы только на готовенькое прийти!
— Ваши деньги?
Вера усмехнулась. Достала телефон из кармана джинсов.
— Вер, убери телефон, давай нормально поговорим, — попросил муж.
— Завтра утром идём снимать, — уверенно произнесла свекровь сыну, полностью игнорируя невестку. — Я уже и риелтору своему позвонила. Вариант хороший уходит. Трёшка с лоджией. Как мы и хотели.
— Не пойдёте, — ровно сказала Вера.
Она разблокировала экран. Открыла банковское приложение. Тот самый счёт, куда они складывали каждую копейку. Вклад был оформлен на её имя — просто потому, что у Пашки вечно были проблемы с приставами из-за старых автомобильных штрафов. Он просто скидывал ей часть своей зарплаты, а она уже распределяла финансы.
— Это ещё почему? — Галина Юрьевна упёрла руки в бока.
— Потому что снимать нечего.
Вера сделала пару нажатий на экране.
— Что ты там делаешь? — Пашка подался вперёд, пытался заглянуть в телефон.
— Перевожу деньги.
— Куда?!
— Своей маме.
Вера нажала кнопку подтверждения. На дисплее загорелась зелёная галочка. Перевод выполнен.
Она убрала телефон обратно в карман.
— Всё. Деньги лежат на мамином счету.
На кухне стало так тихо, что было слышно, как за стеной громко бубнит соседский телевизор.
— Ты что удумала? — возмутилась Галина Юрьевна.
Она сжала рот в тонкую нитку.
— А ну возвращай! Это общие накопления! Это для семьи! Павел, скажи ей!
Пашка растерянно моргал. Он переводил взгляд с матери на жену и обратно.
— Вер... ты чего? Верни обратно. Мы же договорились. Мы же на трёшку.
— На твою трёшку, Паша. На мамину.
Вера поправила волосы. Впервые за этот вечер она почувствовала какую-то странную легкость.
— Я свои десять лет жизни вашей семье уже подарила. Больше не планирую.
— Воровка! — заголосила свекровь. — Да я на тебя в полицию заявлю! Да мы тебя по миру пустим!
— Заявляйте. Половина там общая. Половина Пашкина. Захочет — заберёт потом. На первоначальный взнос за комнату в коммуналке вам как раз хватит.
— Вера! — Пашка схватился за голову. — Какой коммуналке? Какая половина? Мы же семья!
— Были семьёй. До сегодняшнего вечера.
Вера развернулась и вышла с кухни.
Она прошла в спальню. Достала с верхней полки шкафа дорожную сумку. Собрать вещи на первое время — дело десяти минут. Джинсы, пара футболок, бельё, косметичка. Жить в этой чужой квартире она больше не собиралась.
С кухни доносились крики.
— Сынок, ты посмотри на неё! — причитала Галина Юрьевна. — Я же говорила, что она дрянь! Гнала бы её в шею! Всё продумала, змея!
Пашка топтался в дверях спальни. Он не решался зайти.
— Вер, ну не руби сгоряча. Ну мама просто переживает. Женщина пожилая, ляпнула не подумав.
Вера молча кидала вещи в сумку.
— Вер, ну перестань! — он попытался схватить её за руку. — Мы всё на нас оформим, я тебе обещаю. Слышишь? Пополам!
— Обещай маме.
Она дёрнула руку на себя. Застегнула молнию на сумке.
— Квартиру арендовала я, Паша. Договор на меня. Хозяйка знает только меня.
Вера закинула сумку на плечо.
— Я уезжаю к сестре на пару дней. Когда вернусь, чтобы твоих вещей здесь не было. И маму свою забери. Ей вредно в чужих квартирах находиться.
Она вышла в прихожую. Обула кроссовки, даже не наклоняясь, чтобы завязать шнурки.
Галина Юрьевна выскочила из кухни.
— Иди-иди! — крикнула свекровь. — Мой сын себе нормальную найдёт! Без прицепов и претензий!
Вера не ответила. Она открыла входную дверь.
Дверь закрылась, отрезая причитания свекрови и невнятное бубнение мужа. На лестничной площадке пахло жареной картошкой. За десять лет Вера впервые поняла, что вкладывала не в то жильё и не в тех людей. И от этой мысли стало на удивление спокойно.
Через два дня она вернулась в квартиру.
За окном уже темнело. Вера включила свет в прихожей. На тумбочке одиноко лежали ключи Пашки.
Она прошла в спальню. В шкафу не было его вещей. Исчезли удочки с балкона и старый ноутбук со стола.
Вера переоделась в домашнюю кофту. Прошла на кухню. Заварила себе крепкий кофе, опустилась на обычный кухонный стул и впервые за долгие годы не стала проверять баланс в банковском приложении, чтобы рассчитать бюджет до конца месяца.
Денег было достаточно.
