Она проснулась среди ночи от тяжёлых стонов раненого танкиста. В землянке было темно и сыро, лишь маленькая коптилка бросала дрожащие тени на бревенчатые стены. Медсестра Мария Петровна быстро поднялась с лежанки, нащупала кружку с водой и поспешила к раненому.
Танкист был совсем молодым, едва старше её старшей дочери, если бы та была жива. Парень метался в забытьи, что-то шептал и пытался подняться на локтях. Мария осторожно поддержала его голову, поднесла воду к губам и тихо сказала несколько успокаивающих слов. Через несколько минут он снова уснул.
Только сама она уже не могла заснуть. Снаружи глухо ухала артиллерия, где-то далеко вспыхивали разрывы. Каждый такой звук заставлял её невольно вздрагивать. За восемь месяцев на фронте она так и не привыкла к войне.
Многие считали, что взрослому человеку бояться стыдно. Но Мария Петровна давно поняла: на войне боятся все. Боятся молодые солдаты перед первым боем. Боятся опытные сержанты. Боятся врачи, санитары и медсёстры. Просто одни умеют скрывать свой страх, а другие нет.
Она тоже боялась. Особенно во время ночных обстрелов, когда земля дрожала под ногами, а потолок землянки осыпался мелкой пылью. В такие минуты ей хотелось забиться в самый дальний угол и закрыть голову руками. Иногда сердце колотилось так сильно, что становилось трудно дышать.
Но каждый раз она заставляла себя вставать и идти туда, где нужна была помощь. Не потому, что была особенно смелой. Просто рядом лежали раненые люди, которым было ещё страшнее.
До войны Мария Петровна работала медсестрой в городской больнице. У неё была обычная жизнь: муж, две дочери, маленький внук. Она часто жаловалась на усталость, на нехватку денег, на бытовые мелочи, как тысячи других женщин её возраста.
Потом была бомбардировка.
В тот день она дежурила в больнице и поэтому осталась жива. Когда вернулась домой, дома уже не существовало. Среди развалин спасатели нашли её мужа, дочерей и внука.
После похорон соседи старались её поддержать. Кто-то приносил продукты, кто-то заходил поговорить. Но она всё чаще сидела одна у окна и смотрела на улицу. Возвращаться каждый вечер в пустую квартиру было тяжелее, чем работать по двенадцать часов без отдыха.
Через несколько месяцев Мария Петровна написала заявление добровольцем. Многие пытались её отговорить. Говорили, что ей уже сорок пять лет, что на фронте хватает молодых. Спрашивали, зачем она идёт под пули. На эти вопросы она обычно не отвечала.
Правду знала только она сама. Когда человек теряет всё самое дорогое, страх смерти становится другим. Он никуда не исчезает. Мария по-прежнему боялась каждого обстрела, каждой бомбёжки, каждого свиста снаряда. Но где-то глубоко внутри она понимала, что дома её больше никто не ждёт.
Именно это заставляло её идти вперёд. Однажды санитар спросил её прямо:
— Мария Петровна, а если завтра нас накроет? Неужели вам не страшно?
Она долго молчала, перевязывая раненого. Потом подняла глаза и спокойно ответила:
— Страшно. Каждый день страшно.
Санитар удивлённо посмотрел на неё.
— Тогда почему вы здесь?
Мария на секунду задумалась.
— Потому что кому-то нужно быть рядом с этими ребятами. А мне возвращаться всё равно не к кому.
После этих слов в землянке надолго воцарилась тишина. Никто не знал, что ответить.
Потому что перед ними сидела не героиня из газетной статьи и не бесстрашная женщина из военной хроники. Перед ними сидел обычный человек, который потерял семью, боялся смерти так же, как все остальные, но всё равно каждое утро надевал белую повязку с красным крестом и шёл навстречу чужой боли.
Наверное, именно таких людей война и испытывает сильнее всего.